Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
— Поцелуй. Это бы поцелуй, Натка. Советую вам с мужем практиковаться почаще, раз ты уже стала забывать, что это такое, — если бы она сейчас влепила ему пощечину, то определенно за дело. Егоров и сам понимал, что заслужил. Только Натка устраивать истерик не стала. Она и раньше была не про истерики, а уже теперь, вся такая собранная, ухоженная, лощеная, такая же родная, как двадцать лет назад, и подавно.
— Ты сначала лужу за собакой убери, а потом в остроумии упражняйся. Кстати, про собаку я серьезно. Чтобы к вечеру его здесь не было.
Егоров, наклонившийся за половой тряпкой, распрямился. Вокруг глаз обозначились морщинки.
— Я могу заявление написать. Хоть сейчас. Мне нужно задерживаться по работе в мастерской допоздна. И мне пока некуда деть эту собаку. Я почти не бываю дома. Да, предупреждая твой бестактный вопрос — мою семью такое положение вещей устраивает.
Немалевич бочком отошел к Натке. В голосе чужого человека, от которого он еще не знал, что ожидать, ему послышалась угроза. А вот женщина его поняла. Взяла на ручки прижала к теплой груди. За такое можно и щеку облизать. Даже два раза можно.
И отреагировала сладко пахнущая женщина хорошо — засмеялась. Текст на любовь к собакам был пройдет. Правда, улыбка быстро сошла на «нет».
— Паш, почему с тобой всегда так тяжело? И раньше было, и теперь. Тебя напрягает, что я директор? Так ты вроде говорил, что карьера тебя не интересует?
Не отвлекаясь от уборки собачьего «подарка» (погулять с ним надо, а не разговоры разговаривать — но прогнать ее сил нет), Егоров ответил.
— Все верно, из нас двоих карьеристкой была только ты. Меня интересовала наука. Так что, можно сказать, мы счастливые люди — каждый получил, что хотел. Поэтому нет, Натка, мне плевать, что ты теперь ты мой начальник. Но, чую, вместе мы не сработаемся.
— Да почему? — повысила она голос, и тут получила мокрый собачий поцелуй. — Этот пес невозможно милый. В его присутствии даже ругаться глупо. Давай заключим перемирие, Паша.
Егоров дал себе время обдумать ее предложение. На самом деле, будущая выставка интересовала его гораздо больше, чем он собирался показать. Если она догадается, что зацепила его на крючок, будет диктовать условия. А сейчас есть шанс, что выгодоприобретателем окажется он.
Отличный план. Егоров, довольный кивнул сам себе, вымыл руки и сел напротив Натки. Как она умудрилась стать такой… такой еще более притягательной. Не ослепительной красавицей, но женщиной, в присутствие которой так трудно соображать трезво. Только ей об этом знать совсем не обязательно.
— Хорошо. Давай заключим перемирие. Пиши расписку, — и он положил перед ней бумагу и ручку.
— Что еще за расписка? — Натка напряглась.
— На время подготовки и монтажа выставки ты разрешаешь мне работать в мастерской столько, сколько потребуется. Мой главный помощник — Немалевич — будет трудиться со мной. А в день вернисажа ты подписываешь мое заявление об уходе.
— А что получаю я? — наклонила голову Натка, явно собираюсь торговаться.
— Мой профессионализм, опыт, знания, — Егоров загибал пальцы.
— И все? — на ее лице появилась скептическая улыбка. Она повернулась к собаке. — Ну а ты, Немалевич, согласился бы на такие невыгодные условия?
«Да, да, соглашайся» — залаял пес.
— Видишь, он не согласен, — не спрятала улыбку Натка. — Мне нужно что-то еще.
— Хорошо, — Егоров с самого начала хотел добавить и этот пункт, но предвидя, что Натка будет кусаться, решил озвучить его позже, чтобы у нее создалось впечатление победы. — Я буду душкой. Буду поддерживать все твои инициативы, не стану с тобой бодаться, вспоминать прошлое. И не буду больше тебя целовать.
Натка поджала губы. О том, что она до сих пор чувствует его поцелуй, ему знать необязательно. Чтобы спрятать хоть на мгновение эмоции, она уткнулась лицом в собачью шерсть.
— Прекрасно. Вот и договорились.
Она опустила собаку и хотела уйти, но Егоров поймал ее за локоть.
— Не так быстро, Ната. Я хочу, чтобы мы закрепили наши договоренности письменно.
Натка выразительно посмотрела на удерживающую ее руку, и он отпустил.
— К чему эти глупости. Мы же взрослые люди.
— Теперь да, — с горькой улыбкой кивнул Павел Сергеевич. — Но, даже взрослея, не меняются. Опыт показывает, что тебе нельзя доверять.
— Детский сад какой-то, — вспыхнула Натка, но соглашение писать уселась.
— Так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Егоров. — И впиши еще один пункт. В нашу командировку со мной поедет Немалевич.
Телеграм "С укропом на зубах"