Максим вёл машину, и предвкушение щекотало нервы, разгоняя усталость. Он представлял, как войдёт в квартиру, как Кристина, жгучая брюнетка с огромными глазами и дерзким характером, бросится ему на шею. Как он прижмёт её к себе, чувствуя её дразнящий запах, и забудет обо всём на свете — о Томке, которая контролирует каждый его шаг, о проблемах на работе. Он вырулил на улицу, ведущую к микрорайону и машина его плавно влилась в поток, который в этот вечерний час был довольно плотным.
Максим не заметил, как сзади к нему пристроилась невзрачная серая «Лада» старой модели, с мутными фарами и номером, который трудно было разобрать издалека. Машина держалась на расстоянии, то отставая на две-три машины, то снова подтягиваясь. Но не обгоняла, не маячила в зеркалах, а как будто просто плыла в потоке. Максим, погружённый в свои мысли, не обращал внимания на других участников дорожного движения. Он думал о том, как провести вечер, чтобы и Кристину удовлетворить, и домой вернуться не слишком поздно, чтобы не нарываться на лишние вопросы Томки, которая в последнее время стала особенно подозрительной.
Он свернул в микрорайон, где дома были однотипными, припарковался на свободное место между ржавыми «Жигулями» и потрёпанным микроавтобусом, заглушил двигатель. Быстрым шагом направился к подъезду. Он бывал здесь уже не раз, но каждый раз заходя в подъезд озирался по сторонам.
А меньше чем через минуту во двор, плавно заехала та самая серая «Лада», которая следовала за машиной Максима. Мужчина за рулём, неприметный, с заурядным лицом, в кепке надвинутой на лоб, припарковался чуть поодаль, у самого выезда, чтобы иметь хороший обзор. Он заглушил двигатель, и когда шум мотора стих, в машине ворвались звуки доносившиеся со двора — где-то хлопнула дверь подъезда, залаяла собака, детский голос звонко прокричал что-то на детской площадке.
Мужчина успел заметить, в какой подъезд зашёл объект, и с лёгкой досадой, потому что парковочное место было не самое удобное для наблюдения, опустил стекло, достал из пачки сигарету и закурил. Дым медленно поплыл к приоткрытому окну, и он, прищурившись, уставился на дверь подъезда, понимая, что, по всей видимости, сидеть ему придётся долго. Такие визиты, как он знал по опыту, обычно затягивались на несколько часов, в зависимости от настроения объекта и его пассии.
В голове у мужчины вертелись мысли о том, что работа частного детектива, хоть и приносит неплохие деньги, особенно когда клиенты попадаются богатые и щедрые, как эта Тамара Викторовна, но требует недюжинного терпения и выдержки. Сидеть часами в машине, наблюдая за чужой жизнью, — это искусство, которому он долго учился.
Он докурил сигарету, выбросил окурок в открытое окно, и, откинувшись на сиденье, приготовился ждать, периодически поглядывая на подъездную дверь.
А Максим, между тем, поднялся на лифте на пятый этаж, и уже на лестничной клетке, перед дверью с номером 58, почувствовал, как внутри закипает нетерпение. Он нажал кнопку звонка, и через несколько секунд дверь распахнулась. На пороге стояла Кристина в коротком, обтягивающем халатике из розового шелка, который едва прикрывал её длинные ноги, с мокрыми после душа волосами, рассыпавшимися по плечам чёрным водопадом. Максим, не говоря ни слова, шагнул в квартиру, захлопнул за собой дверь и, схватив девушку в охапку, жадно, почти грубо впился губами в её пухлые губы. Кровь ударила в голову и жена, сын, проблемы, все отступило на задний план, растворилось.
— Максим, подожди, — прошептала Кристина, вырываясь из его объятий и отступая на шаг, чтобы он не мог снова схватить её. Она скрестила руки на груди, и от этого жеста, от того, как она надула свои пухлые губы и нахмурила брови, Максим почувствовал неладное. — Я не хочу сейчас, понимаешь? Не хочу.
— Что значит «не хочешь»? — удивился он, делая шаг к ней и пытаясь снова привлечь её к себе.
Кристина ловко увернулась, прошла в зал и села на диван, поджав под себя ноги. Её поза, её вид говорили о том, что она настроена решительно и просто так не сдастся.
— Кристин, ну ты чего? Я приехал, я...
— Ты приехал, — перебила она мужчину, и в голосе её зазвучали капризные нотки, которые Максим уже хорошо знал. — Приехал, да. Как всегда, наскоком, как к девочке по вызову. Приехал, сделал свое дело и уехал. Мне это надоело, Максим. Я чувствую себя какой-то... ну, в общем, как будто ты мной просто пользуешься. Прибежал, удовлетворил свои потребности и всё. Я не хочу так больше.
Она отвернулась и Максим увидел, как её плечи дрогнули, будто она вот-вот заплачет. Он подошёл к ней, сел рядом на диван, попытался обнять, но она отодвинулась, не давая прикоснуться к себе.
— Ну что ты такое говоришь, Кристин? — заговорил он примирительным тоном, хотя внутри у него всё клокотало от раздражения и нетерпения, потому что время шло, а он, чёрт возьми, приехал сюда совсем не для того, чтобы выслушивать капризы и препираться. — Ты же знаешь мою ситуацию. Жена, она... она кобра, Кристин, вцепилась мёртвой хваткой. Контролирует каждый мой шаг, каждый чих, каждую минуту. Где был, что делал, с кем разговаривал, почему задержался на пять минут. Я же тебе рассказывал. Мне вырваться — целая операция, ты понимаешь?
— Понимаю, понимаю, — передразнила его Кристина, и в голосе её прозвучала злая насмешка. — Я уже сколько раз тебе говорила, что так не могу, что я хочу нормальных отношений. Хочу, чтобы мы вместе куда-то выходили, в ресторан, в кино, просто по улице гулять, как нормальные люди. А не прятались по углам, как... как воры. А ты? Ты всё обещаешь и ничего не делаешь. Знаешь что, я устала ждать. Вот сейчас, например, я хочу пойти в ресторан. Хороший ресторан, с музыкой, с хорошей едой. Хочу, чтобы меня покормили, чтобы я чувствовала себя женщиной, а не... не знаю, кем.
Максим тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, чувствуя, как подступает головная боль, которая всегда накатывала в такие моменты, когда приходилось выбирать между желанием Кристины и своей осторожностью. Он знал, что если сейчас не уступит, она будет дуться, не подпустит к себе, и вечер, на который он так рассчитывал, будет испорчен. А если уступит, придётся ехать в ресторан, выбирать какой-нибудь не слишком популярный, на другом конце города, чтобы не столкнуться с знакомыми, тратить время, которого и так в обрез, и возвращаться домой поздно. Потом снова выслушивать подозрительные вопросы Тамары, которая, как назло, в последнее время стала следить за ним с особым, изощрённым рвением.
— Кристин, ну не могу я сегодня в ресторан, — попытался он возразить, хотя уже знал, что это бесполезно. — Понимаешь, времени мало, я должен к девяти быть дома, а то она...
— Ах, она! — Кристина вскочила с дивана, и её глаза стали совсем дикими от злости. — Опять она! Эта твоя Тамара! Ты у неё под каблуком, как последний... Тьфу! Не могу я больше, Максим! Не могу! Если ты не можешь уделить мне время, не можешь сделать так, чтобы мы хоть иногда, хоть изредка выходили куда-то вместе, как нормальные люди, то, может быть, нам и встречаться-то незачем? Подумай об этом!
Она топнула ногой, и этот жест, капризный, детский, почему-то подействовал на Максима сильнее, чем все её слова. Он посмотрел на её длинные, блестящие волосы, на тонкую талию, которую подчёркивал розовый халатик, на её красивое, злое лицо и понял, что уступит. Он всегда уступал ей, потому что она была слишком красивой, слишком желанной. Ради этого тела он был готов на многое.
— Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Ладно, Кристин. В ресторан, так в ресторан. Но учти, мы поедем туда, куда скажу я. В такое место, где нас никто не увидит. И ненадолго, хорошо? Один час, максимум два. Договорились?
Кристина, услышав это, мгновенно преобразилась. Она подпрыгнула на месте, хлопнула в ладоши, как маленькая девочка, которой только что купили долгожданную куклу, и, подбежав к Максиму, чмокнула его в щёку.
— Договорились! — радостно воскликнула она, и в её голосе уже не было и следа от недавней злости. — Только ты подожди, я сейчас, я быстро! Пять минут, я только приведу себя в порядок!
И она, не дожидаясь ответа, ускользнула в ванную комнату. Максим остался сидеть на диване, чувствуя, как раздражение и нетерпение постепенно сменяются покорным спокойствием. Эта женщина стоила ему уже немалых денег, которые он тайком выводил с их с Тамарой счёта, и сейчас стоила ему его времени, его репутации. Но он ничего не мог с собой поделать, потому что без неё, без этого бегства от скучной, однообразной жизни с женой, его существование казалось ему серым.
Кристина собиралась долго. Она перемерила три наряда, прежде чем остановиться на коротком чёрном платье, которое облегало её фигуру, как вторая кожа. Она долго красилась, нанося на лицо тонны косметики, подводя глаза, крася губы. Максим, глядя на этот её ритуал преображения, чувствовал, как в нём снова просыпается желание, смешанное с раздражением, потому что время шло, и каждый потраченный ею впустую час приближал его к тому моменту, когда он должен был возвращаться домой, к Тамаре, к её вечному «где ты был, почему так поздно».
Наконец, когда он уже начал терять терпение, Кристина подхватила его под руку и потащила к выходу, требуя, чтобы он скорее вёл её в ресторан, потому что она ужасно голодна и хочет чего-нибудь вкусненького. И чтобы это было что-то дорогое, итальянское или французское, с хорошим вином и чтобы музыку играли.
Мужчина, сидевший в неприметной серой «Ладе» во дворе, уже выкинул третий окурок и начал подумывать о том, что, возможно, сегодняшнее дежурство затянется до самого утра, когда из подъезда вышли двое — объект и молодая, очень красивая брюнетка в коротком чёрном платье, которая шла, прижимаясь к нему плечом и что-то оживлённо рассказывая, смеясь и заглядывая ему в глаза.
Частный детектив, которого звали Геннадий Сергеевич, и который имел за плечами не один десяток лет работы в уголовном розыске, а после выхода на пенсию переквалифицировался в частного сыщика, мгновенно оживился. Он схватил фотоаппарат с длиннофокусным объективом, который лежал на соседнем сиденье, и, едва двое вышли из подъезда, начал щёлкать, стараясь поймать самый выразительный, самый компрометирующий кадр.
Он снимал, как они идут по двору, прижавшись друг к другу, как мужчина, обняв женщину за талию, что-то шепчет ей на ухо, как она, смеясь, бьёт его ладошкой по груди, как они садятся в автомобиль и, плавно вырулив с парковки, направляются к выезду со двора. Геннадий Сергеевич не стал мешкать, завёл свою «Ладу» и, держась на почтительном расстоянии, чтобы не быть обнаруженным, последовал за ними, то и дело корректируя дистанцию. Он был профессионалом и знал, что в таких делах главное — терпение и внимание к деталям. Сегодняшний вечер, возможно, принесёт ему только хороший гонорар.
Машина Максима проехала через весь город, направляясь в противоположный от центра район, туда, где ресторанов было меньше, и они были не такими пафосными, как в центре. Но зато и вероятность встретить знакомых, которые могли бы потом донести Тамаре о похождениях её мужа, была значительно ниже. Максим выбрал уютный ресторан с итальянской кухней, который находился в полуподвальном помещении старинного особняка, с приглушённым светом, с тихой, ненавязчивой музыкой. Небольшое количество столиков, расположенных на достаточном расстоянии друг от друга, создавало иллюзию уединения и приватности.
Он припарковал машину в переулке за рестораном, подальше от глаз случайных прохожих, и, взяв Кристину под руку, повёл её ко входу, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
Геннадий Сергеевич, остановив свою «Ладу» на противоположной стороне улицы, чтобы он мог наблюдать за входом, снова достал фотоаппарат и, как только пара показалась возле сфотографировал, как Максим Сергеевич Севастьянов проводит свой вечер в обществе молодой, красивой женщины. Он сфотографировал, как они вошли, как их встретил метрдотель.
После этого он положил фотоаппарат на заднее сиденье, достал мобильный телефон и, найдя номер Тамары Викторовны.
Тамара ответила сразу, будто она ждала этого звонка с нетерпением и одновременно боялась его.
— Алло?
— Тамара Викторовна, я хотел бы отчитаться о проделанной работе. Есть результаты. Когда вы сможете встретиться?
— Завтра утром, — быстро ответила Тамара. — В девять утра, в том же кафе, где мы встречались в прошлый раз. Я подъеду.
— Хорошо, Тамара Викторовна, — кивнул мужчина, будто собеседница могла его видеть.
Он нажал отбой, убрал телефон и, достав из пачки новую сигарету, закурил, глядя на освещённые окна ресторана. Объект там сейчас ужинал с любовницей, пил дорогое вино. И даже не подозревал о том, что каждый его шаг, каждый вздох фиксируется, фотографируется и скоро ляжет на стол его жене.
На следующее утро Тамара, одетая в строгий тёмно-синий костюм, вышла из дома и подошла к своей серебристой иномарке, которая стояла на парковке рядом с машиной мужа. Максим, увидев, что жена садится за руль своей машины, а не ждёт его, как обычно, удивился. Подойдя к ней, наклонился к открытому окну.
— Том, ты чего? — спросил он. — Сама же говорила, зачем две машины гонять?
— Мне нужно с подругой встретиться, — туманно ответила Тамара, даже не глядя на мужа, а уставившись куда-то вперёд, на дорогу. — Ты давай, езжай, не жди меня. Я сама.
Максим хотел спросить, с какой ещё подругой и почему она не говорила об этом раньше, но, увидев её отстранённое лицо, понял, что расспросы сейчас будут лишними. Вчерашний вечер, проведённый с Кристиной в ресторане, был слишком хорош, чтобы портить его утренними скандалами.
Максим пожал плечами и направился к своей машине, чувствуя, как на душе становится легко и свободно оттого, что жена не будет сегодня сидеть рядом. Он даже не заметил, как Тамара, дождавшись, когда он скроется за поворотом, выехала следом, но поехала не в сторону администрации, а в противоположную, туда, где находилось кафе, в котором она договорилась встретиться с частным детективом.
Кафе было маленьким, на первом этаже старого жилого дома, с выцветшей вывеской и грязными окнами. Но Тамара выбрала его именно потому, что здесь было мало народу и можно было без лишних свидетелей, поговорить о том, что ей было нужно. Она зашла внутрь, заказала чашку чёрного кофе и села за столик в углу, откуда хорошо просматривался вход. Ждать пришлось недолго — минут через десять в кафе вошёл Геннадий Сергеевич с портфелем в руке, и, увидев Тамару, направился к её столику, кивнув ей в знак приветствия.
— Доброе утро, Тамара Викторовна, — сказал он, усаживаясь напротив и ставя портфель на соседний стул. — Извините, что заставил ждать, пробки.
— Ничего, — ответила Тамара, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, смешанное с холодным спокойствием, которое было ей незнакомо раньше, когда она ревновала, скандалила, плакала, умоляла. — Что у вас есть?
Геннадий Сергеевич не стал тянуть. Расстегнул портфель, достал оттуда плотный конверт и высыпал перед Тамарой десятка два цветных фотографий, которые веером разлетелись по полированной поверхности столика, отражаясь в её глазах. Тамара смотрела на фотографии, и в голове у неё, как в замедленной съёмке, проносились картины: вот её муж, Максим, выходит из подъезда незнакомого дома, и рядом с ним, прижимаясь к его плечу, идёт молодая, очень красивая брюнетка в коротком, облегающем платье, с длинными, распущенными волосам. Вот они садятся в его машину, и он, открывая ей дверцу, касается рукой её спины, и это прикосновение, этот жест, такой интимный, говорит Тамаре больше, чем любые слова. Вот они входят в ресторан.
— Это промежуточный этап, — деловито объяснил Геннадий Сергеевич, наблюдая за лицом Тамары, на котором не дрогнул ни один мускул. — Прямых доказательств измены по этим фотографиям нет. Но я, как и договаривались, веду наблюдение, фиксирую встречи, собираю информацию. Если вы хотите продолжать, я продолжу. Могу выяснить, кто эта женщина, где она работает, с кем знакома, могу проверить её связи, могу...
— Не нужно, — перебила его Тамара, и голос её прозвучал безжизненно. Она сидела, глядя на фотографии, которые так и лежали перед ней, веером, обнажая всю правду, которую она и так знала, но которую теперь можно было потрогать руками. — Мне достаточно. Совсем не обязательно фотографировать их в постели, поверьте. Я считаю, что вы свою работу выполнили, и сейчас я с вами расплачусь.
Она достала из сумочки конверт, в котором лежала оговорённая сумма, и, не пересчитывая, протянула его Геннадию Сергеевичу. Тот взял конверт и поднялся из-за стола.
— Если передумаете, Тамара Викторовна, — сказал он, — если понадобится что-то ещё, вы знаете, где меня искать.
Тамара кивнула и детектив вышел из кафе, оставив её одну с этими фотографиями, с этим кофе, который остыл и стал горьким. И с ледяной коркой, что сковала её душу и не давала плакать, рвать на себе волосы, как тогда, когда она ворвалась в кабинет мужа и устроила скандал. Сейчас она чувствовала себя по-другому. Сейчас она чувствовала только злость. Злость, которая не имела ничего общего с той безумной, истеричной любовью, которая толкала её на преступления и заставляла прощать, прощать, прощать.
Она собрала фотографии, аккуратно сложила их в стопку, сунула в свою сумочку. Расплатилась за кофе и вышла на улицу. Вместо того чтобы ехать на работу, в администрацию, она поехала в противоположную сторону. В банк, в котором у них с мужем был общий счёт, который он почти наполовину опустошил, тратя деньги на рестораны, на подарки для этой чёртовой брюнетки.
В банке было немного народу, и Тамара, подойдя к окошку операционистки, попросила закрыть общий счёт и перевести все оставшиеся деньги на новый, открытый только на её имя. Операционистка выполнила её просьбу, и через полчаса Тамара вышла из банка с новым сберегательным сертификатом на своё имя, на котором была сумма, составляющая все их с Максимом накопления за последние несколько лет, за вычетом тех денег, которые он уже успел потратить на свою любовницу.
Она села в машину, положила сертификат в сумочку и, закрыв глаза, откинулась на спинку сиденья. Где-то внутри начинало прорастать сомнение. А правильно ли она поступила? А что, если он после развода сможет претендовать на эти деньги, даже если они лежат на её счёте? Она ведь не юрист, она плохо разбирается в этих тонкостях, в брачных контрактах, в разделе имущества. А Максим, если захочет, может нанять хорошего адвоката, и тот докажет, что деньги были нажиты в браке и должны делиться поровну, и тогда все её усилия пойдут прахом, и он, козёл, не останется ни с чем, как она мечтала.
Тамара с досадой стукнула кулаком по рулю. Она поняла, что одной ей, с её эмоциями, с её юридической безграмотностью, не справиться. Ей нужна помощь, нужен совет опытного человека, который сможет подсказать, как сделать так, чтобы этот мерзавец, который столько лет обманывал её, изменял, тратил деньги на своих девок, остался у разбитого корыта. Без работы, без денег, без перспектив. Чтобы его имя было вычеркнуто из всех приличных организаций, чтобы ему дали пинок под зад из администрации и потом никуда больше не взяли. Чтобы он почувствовал себя уничтоженным, выброшенным на помойку, как ненужная вещь.
И Тамара, приняв это решение, завела двигатель и направила машину в сторону дома своих родителей, к отцу, Виктору Петровичу. Ей нужна папина помощь, чтобы развестись с Максимом так, чтобы он остался ни с чем, совсем ни с чем, чтобы ему было больно.
НАЧАЛО ТУТ...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...