Я стою перед высоким забором.
За ним — территория санатория.
Сюда не пускают посторонних. Но я знаю, что там, за этими стенами, когда-то стоял дом Ивана Сергеевича Мальцова. Тот самый, где по вечерам играли на альте, где собирались гости, где пахло морем и цветущим табаком.
Сегодня здесь тишина.
Никто не помнит, где именно стоял тот дом. Не сохранилось ни камня, ни доски. Только в архивных папках — пожелтевшие листы с аккуратным машинописным текстом. И там, среди сухих строк «описи имущества», вдруг всплывает: «бильярд фабрики Бриген с 10 киями в специальной подставке», «телескоп», «теннисные сетки».
Люди, которые играли в теннис и смотрели на звёзды, были расстреляны через несколько месяцев после того, как эти вещи описали.
Я вожу на это место экскурсии. Там нечего показывать. Но я рассказываю эту историю, потому что она — не о камнях. Она о людях, которые верили, что их мир не рухнет.
И о том, как он рухнул.
🏭 Титан, который потерял всё
Чтобы понять, почему сыновья Сергея Ивановича Мальцова оказались в Симеизе, нужно вернуться на полвека назад. В Брянскую губернию, где их отец создал промышленную империю.
Сергей Иванович Мальцов был человеком невероятной энергии. Он строил заводы, прокладывал железные дороги, внедрял паровые машины. Его предприятия выпускали первые русские рельсы, первый паровоз. Он ввёл на своих заводах 8-часовой рабочий день — на 20 лет раньше, чем в Европе. Строил школы, больницы, богадельни. Выпускал собственные деньги — «мальцовки», которыми расплачивались в трёх губерниях.
К середине 1880-х его империя рухнула.
Кризисы, интриги жены, тяжбы с сыновьями. Его признали несостоятельным должником.
Заводы перешли казне.
Сергей Иванович уехал в Симеиз.
Здесь он уже владел имением, купленным ещё отцом в 1828 году. Здесь построил Хрустальный дворец — причуду из стекла, которая должна была напоминать о былой славе.
Здесь доживал свои дни, глядя на море.
В 1893 году он умер. Наследниками стали его сыновья — Иван и Николай. Им досталось имение в Симеизе, дома в Петербурге и Царском Селе.
И долги.
🎻 Праздный класс
Николай увлёкся астрономией.
Построил на горе Кошка обсерваторию.
Получил звание почётного члена Академии наук. Иван играл на альте, собирал гостей.
«Музыкален был чрезвычайно сам хозяин Симеиза — генерал в отставке Иван Сергеевич Мальцов, — вспоминал литературный критик Сергей Маковский. — Окружённая пряно пахнувшим садом вилла Мальцова находилась у моря и возвышалась на скалах над дачной местностью, как замок феодальных времен».
Братья начали продавать землю под дачи. Участки раскупали инженеры, врачи, предприниматели. Так родился курорт Новый Симеиз. Деньги текли рекой. Можно было жить, не зная забот.
Иван Сергеевич Мальцов стал «попечителем» курорта.
Он вкладывал деньги в благоустройство — водопровод, купальни, теннисные корты.
Жил в своём особняке на мысе Ай-Панда. Играл на альте. Смотрел в телескоп. Казалось, так будет всегда.
🔫 1917-й
Революция докатилась до Крыма не сразу.
Летом 1917-го в Симеизе всё ещё казалось, что можно жить по-старому.
Князь Урусов, гостивший у Николая Мальцова, вспоминал: «Несмотря на печальные события, то лето в Крыму было, однако, приятным во многих отношениях. Центры революции, Петербург и Москва, казались далёкими».
Они купались, загорали, играли в теннис. Урусов — 18-летний юноша — даже подглядывал за гувернанткой в бинокль. Он писал об этом в мемуарах без тени смущения: «Я стоял голый, с панамой на голове и биноклем на шее. Временами я фиксировал бинокль на девушке и с расстояния таращил на неё глаза».
В Ялте уже шли аресты, расстреливали офицеров. Но Симеиз казался далёким, безопасным уголком.
В апреле 1918 года в Крым вошли немцы. «Вновь ожила светская жизнь на нашей маленькой крымской Ривьере, — вспоминал Урусов. — Наконец мы наслаждались свободой и великолепной летней погодой, стараясь забыть на какой-то момент трагические события в других частях России».
Осенью немцы ушли.
Пришли красные.
Потом — белые.
Потом — снова красные.
🚢 Эвакуация, которая стала ловушкой
Весной 1919 года, когда в Крыму вновь установилась советская власть, многие аристократы бежали. На британских кораблях их эвакуировали на Мальту. Среди них был Николай Мальцов. Иван Мальцов с сыном Сергеем, невесткой Ириной и внуками тоже уехали.
На Мальте они были в безопасности. Можно было остаться, начать новую жизнь.
Но в 1920 году генерал Врангель вернул Крым. Белые снова у власти. И Мальцовы приняли роковое решение — вернуться.
«Вы увидите, мы уедем отсюда последними, потому что мы люди без инициативы», — сказала Ирина Мальцова княгине Лидии Васильчиковой. Слова, которые потом вспоминали как пророческие.
Они вернулись в Симеиз. В свой дом. На свой альт. В свой телескоп.
📜 Акт приёмки
Я держу в руках копию документа. «Акт приёмки имения «Новый Симеиз» (бывшее И.С. Мальцова)», составленный 24 февраля 1921 года. Члены комиссии ходили по комнатам, записывали всё, что видели.
«Дорогая мебель, сервизы, подзорная труба, деревянный резной пюпитр, набор для лаун-тенниса на 20 шаров с четырьмя сетками, микроскоп, гигроскоп, компас, вольтметр, бинокль, чертежные приборы, сигары, щипцы и прибор для их обрезания, пепельницы, коллекция монет, бильярд фабрики Бриген с 10 киями в специальной подставке».
Я представляю себе эту картину. Члены комиссии ходят по залам. Рядом — управляющий, который когда-то служил хозяевам. Они открывают шкафы, пересчитывают тарелки. Записывают, что ценного, что можно продать, что передать санаторию.
А хозяева уже не здесь.
Они — в списках на расстрел.
💀 Ночь, которая не закончилась
21 декабря 1920 года Чрезвычайная тройка Крымской ударной группы управления особых отделов ВЧК вынесла приговоры. В списке из 203 человек — Иван Сергеевич Мальцов, 73 года. Его сын Сергей Иванович Мальцов, 44 года. Его жена Ирина Владимировна, урождённая Барятинская, 40 лет, беременная. Рядом — княгиня Наталья Алексеевна Барятинская, 73 года, прикованная к инвалидному креслу.
22 декабря их отправили на бывшую дачу Фролова-Багреева у водопада Учан-Су. Там приводили в исполнение приговоры.
Они не сопротивлялись. Они зарегистрировались, когда большевики приказали явиться на сборные пункты. Они верили, что с ними ничего не случится. Они были «людьми без инициативы».
Их расстреляли.
Всех.
Николай Сергеевич Мальцов, брат Ивана, уехал навсегда.
Он умер во Франции в 1939 году. В Русском доме для престарелых в Ментоне.
🌊 Вместо эпилога
Я снова стою перед забором санатория. Где-то там, за этими стенами, был дом, где играли на альте. Где смотрели на звёзды. Где играли в теннис, не зная, что отсчитывают последние дни.
В архивах остались сухие строки: «бильярд», «телескоп», «теннисные сетки». И больше — ничего. Ни памятника, ни мемориальной доски. Только тишина.
Я не вожу сюда экскурсии. Здесь нечего показывать. Но я рассказываю эту историю тем, кто готов её услышать. Потому что это — тоже часть Крыма. Не курортная, не парадная. А та, где за красивыми фасадами — судьбы. И где «люди без инициативы» заплатили за это жизнью.
Если вам откликаются такие истории — подписывайтесь. В следующих статьях: о том, как аристократы играли в теннис, когда рушилась империя, о князе Урусове, который подглядывал за гувернанткой, и о том, что случилось с виллой «Ксения» после революции.
А если вы захотите увидеть эти места своими глазами и услышать голоса прошлого — добро пожаловать. я анонсирую прогулки.
Мест мало.
Как всегда.