Я стою на Мальцовском проспекте в Симеизе. Слева от меня — строгая, словно средневековый замок, вилла «Ксения».
Справа — сказочная, с минаретами и восточными узорами, вилла «Мечта». Между ними — всего пара десятков метров. И целая пропасть человеческих судеб.
Сколько раз я проходил мимо, любуясь их архитектурой, фотографируя закаты на их фоне. И каждый раз ловил себя на мысли: кто же вы, люди, построившие эти шедевры? О чём мечтали, глядя на море? И почему ваши имена почти стёрты из истории?
Ответы пришлось искать по крупицам — в архивах, музейных запасниках, старых подшивках газет и даже в семейных воспоминаниях потомков, разбросанных по всему миру. То, что я нашёл, похоже на сценарий для фильма. Здесь есть и первая любовь, и тайный ребёнок, и богатое приданое, и бегство от революции, и пуля в затылок декабрьской ночью.
Сегодня я расскажу вам историю двух вилл, двух семей и одной трагедии, которая разыгралась на этом благословенном берегу.
Часть 1. Один участок — две судьбы
Всё началось в 1902 году. Инженер-генерал Александр Адамович Смульский, главный строитель Севастопольского порта, купил у братьев Мальцовых большой участок земли — 1030 квадратных саженей. Место было шикарным: почти в центре будущего курорта, с видом на море.
Смульский был человеком практичным. Он не стал строить сам, а через год разделил участок на две части и продал их. Западную часть (поменьше, 400 саженей) приобрёла Варвара Андреевна Чуйкевич. Восточную (630 саженей) — Иван Владимирович Шеншин, потомственный дворянин из знаменитого рода.
Так на карте Симеиза появились две точки, которым было суждено стать знаменитыми. Но пути их владельцев разошлись навсегда.
Часть 2. Вилла «Ксения»: готическая сказка и женская доля
Варвара Андреевна Чуйкевич, урождённая Белокрысова, родилась в 1845 году в дворянской семье Екатеринославской губернии. В 17 лет она была так хороша, что в неё без памяти влюбился Александр Фёдорович Чуйкевич — блестящий офицер, выпускник Императорского училища правоведения, сын тайного советника.
Но его мать, «генеральша Чуйкевич», не дала согласия на брак: невеста показалась ей недостаточно богатой. Александр Фёдорович, верный сын, подчинился и… дал обет безбрачия. А Варвара вышла замуж за помещика Виктора Лутковского.
Родились дети. Шли годы. Лутковский умер. Варвара овдовела. И тут судьба сделала круг: она снова встретила Александра Чуйкевича. Первая любовь вспыхнула с новой силой. На этот раз они обвенчались.
Но у Варвары была тайна. В юности, после смерти мужа, у неё случился роман с неким Алексеевым, гвардейским офицером из светской «золотой молодёжи». Он промотал её состояние и застрелился в Женеве, оставив Варвару с внебрачной дочерью Марией. Чтобы избежать скандала, девочку записали на имя сестры Варвары — Софьи.
Мария росла, считая себя племянницей.
Только когда Марии исполнилось 17, Варвара призналась ей. И, стремясь загладить вину, купила для дочери дачу в Симеизе. Ту самую, на участке №346. Она назвала её «Маруся». Позже, когда Мария вышла замуж за врача Петра Дмитриевича Соловово и родила дочь Ксению, Варвара построила рядом ещё одну виллу — и назвала её в честь внучки.
Архитектором пригласили Николая Петровича Краснова.
Проект фасада выполнил он, а строительством руководил инженер Яков Петрович Семёнов. Вилла получилась в стиле шотландского шале: два корпуса на 22 номера, привратницкая, видовая площадка, ресторан. Суровая, благородная, непохожая на пышные южнобережные дворцы.
Варвара Андреевна прожила долгую жизнь. Но покоя не знала. Её пасынок Михаил Лутковский был убит денщиком в 1918 году — классовая ненависть. Самого Александра Фёдоровича убили бандиты, когда он вёз деньги для рабочих в имение Дарьевка. Варвара перебралась к дочери в Москву и умерла в 1929 году. Её похоронили рядом с Марией на Новодевичьем кладбище.
А вилла «Ксения» стоит до сих пор.
Часть 3. Вилла «Мечта»: несбывшееся счастье купцов Керковых
Участок Шеншина недолго оставался в руках дворянского рода. Иван Владимирович умер в 1905 году, и его вдова продала землю в 1913-м. Новым хозяином стал Андрей Любимович Керков, потомок французских эмигрантов, принявших российское подданство.
Керковы были людьми незаурядными. Андрей Любимович — выпускник Московского университета, педагог, но главное — удачливый предприниматель. Он арендовал земли в Царицыне, благоустраивал парки, строил детские площадки, издавал путеводители.
Его жена, Александра Максимовна, урождённая Котова, происходила из замоскворецкого купеческого рода, знала четыре языка, увлекалась философией и живописью. Говорят, за ней ухаживал сам Левитан, но она предпочла Керкова и принесла в семью богатое приданое.
В 1913 году Андрей Любимович заказал проект виллы в Симеизе архитектору Николаю Краснову.
Выбор стиля — неомавританский — не случаен. Краснов уже построил в Крыму дворец «Дюльбер» для великого князя Петра Николаевича, и этот стиль был в моде. Вилла получилась сказочной: башня-минарет, купол, килевидные окна с орнаментальной резьбой, арабески на стенах. Над калиткой вырезали арабское слово «Хайял» — «Мечта».
Чертежи были готовы в 1913 году. Строительство началось. Но пожить в «Мечте» Керковым не довелось. В 1914-м грянула война, потом революция. В 1918 году их московский дом уплотнили, а дачу в Царицыне отдали детскому дому. Андрей Любимович, воспользовавшись тем, что его мать была датской подданной, сумел выехать в Эстонию, а затем в Германию. Александра Максимовна последовала за ним. В эмиграции они жили скромно, тосковали по России и умерли в конце 1930-х.
Их дети разлетелись по миру: Николай — в Женеву, Михаил — во Францию, Надежда осталась в Москве. Никто из них больше не увидел «Мечту».
Часть 4. Что стало с виллами после 1917-го
29 декабря 1920 года вышел декрет СНК РСФСР: «Прекрасные дачи и особняки, которыми пользовались раньше крупные помещики и капиталисты, должны быть использованы под санатории и здравницы для рабочих и крестьян».
Виллу «Ксения» национализировали. В разные годы здесь были санаторные корпуса, библиотека, даже продуктовый магазин. После войны её передали санаторию «Красный маяк». В 1990-е она пришла в запустение, но недавно началась реставрация.
Вилла «Мечта» достраивалась уже при советской власти. В путеводителе 1928 года она упоминается как одно из украшений поселка. Позже здесь разместился санаторий «Крым», потом — корпус санатория «Красный маяк». Беседка над дорогой, которая видна на старых фото, не сохранилась. Сама вилла десятилетиями стояла за забором, медленно разрушаясь. Сейчас её тоже реставрируют.
Я подхожу к «Мечте» вплотную. Строительные леса закрывают фасад, но сквозь них проглядывают те самые арабески. Где-то там, под слоями краски, скрыта надпись «Хайял». Мечта, которую не успели осуществить.
Вместо эпилога
Я снова смотрю на две виллы. «Ксения» — суровая, готическая, как судьба её хозяйки. «Мечта» — восточная, пряная, как несбывшиеся надежды купцов Керковых.
Сколько ещё таких историй хранят стены Симеиза? Сколько людей любили, страдали, надеялись здесь — и ушли, оставив после себя только камни и имена в архивных описях?
Я веду этот блог, чтобы эти имена звучали. Чтобы вы, гуляя по Мальцовскому проспекту, знали: за каждым окном — чья-то жизнь. Не выдуманная, не мифологизированная, а настоящая, с датами, фактами, документами.
Если вам близко такое погружение в историю — подписывайтесь. В следующих статьях я расскажу о других дачах, их обитателях, о том, как революция смешала все карты и кто из симеизских аристократов чудом спасся, а кто встретил смерть на рассвете.
А если вы захотите не просто читать, а пройти по этим местам вместе со мной, заглянуть внутрь вилл (насколько это возможно), увидеть своими глазами, где стоял рояль Марии Станкевич и где гулял Рахманинов — добро пожаловать в мой Telegram. Там я анонсирую прогулки, показываю редкие архивные фото и делюсь деталями, которые не попадают в статьи.
Весна уже близко.
Симеиз ждёт.
И его истории — тоже.