Юля стояла посреди огромной столичной квартиры, машинально обхватив руками округлившийся живот. Пятый месяц. Ребенок внутри беспокойно заворочался.
— Стас, это какая-то нелепая затея! Посмотри на даты, я в этот вечер была на плановом осмотре! — Юля шарила в сумочке дрожащими пальцами, пытаясь достать медицинскую выписку.
Владелец крупной сети автосалонов Станислав стоял у панорамного окна, скрестив руки на груди. На стеклянном столике веером лежали распечатанные фотографии. На них девушка с русыми волосами, собранными в пучок, садилась в машину к Вадиму — финансовому директору и правой руке Стаса. Бежевое пальто, характерная сумка. Со спины — вылитая Юля.
— Хватит ломать комедию, — Станислав брезгливо сморщился. — Я проверил записи с камер на парковке. Это машина Вадима. Вы решили, что я идиот? Будете за моей спиной крутить интрижку, а потом выпотрошите мои счета при разводе?
— Да какая интрижка?! — Юля сделала шаг к нему, но наткнулась на жесткий жест руки, запрещающий подходить. — Я люблю тебя. Зачем мне Вадим?
— Чтобы подстраховаться, — сухо отрезал Станислав. Он нажал кнопку селектора на стене. — Охрана. Поднимитесь в пентхаус. Тут посторонние.
— Стас, на улице ноябрь, куда я пойду?
— Это не мои проблемы. Уберите её отсюда! — приказал жених-миллионер вошедшим крепким парням. — И пропуск заблокируйте.
Дверь элитного комплекса захлопнулась. Юля осталась на ветру, чувствуя, как мокрый снег забирается за воротник тонкой куртки. Карточки, привязанные к счетам Станислава, были аннулированы еще час назад — она проверила это, попытавшись вызвать такси. Собственных сбережений едва хватало на билет на поезд.
В столице ее ничего не держало. Подруги испарились бы после первого же звонка влиятельного жениха. Единственное укрытие — старый бревенчатый дом ушедшей тетки в поселке Каменка, куда Юля ездила в далеком детстве.
Рейсовый ПАЗик высадил ее у покосившейся автобусной остановки только к вечеру следующего дня. Почувствовала запах прелой листвы и печного дыма. Юля потянула лямку тяжелой сумки. Дорога до нужной улицы превратилась в полосу препятствий: городские ботинки вязли в густой, чавкающей жиже.
Деревянная калитка поддалась с противным скрежетом. Дом смотрел на нее темными, запыленными окнами. На крыльце намело сухих листьев. Юля долго ковырялась ржавым ключом во врезном замке. Пальцы окоченели, металл не поддавался. Когда дверь наконец со скрипом открылась, из сеней потянуло сырой древесиной и мышами.
Внутри было холоднее, чем на улице. Юля не снимая куртки опустилась на жесткий деревянный стул. В комнате стоял тяжелый шкаф, металлическая кровать с панцирной сеткой и огромная русская печь.
— Ну вот мы и дома, маленький, — прошептала она в пустоту.
До темноты Юля успела натаскать из сарая старых поленьев. Спички ломались в непослушных пальцах, бумага отсырела и только чадила. Лишь с пятой попытки маленькое пламя неохотно лизнуло бересту. Дрова затрещали. Электричества не было — провода на столбе давно обрезали. Юля завернулась в найденное в комоде колючее шерстяное одеяло и уснула прямо в кресле у печи, слушая, как по крыше барабанит ледяной дождь.
Утром ее разбудил громкий шум в окно.
Юля вздрогнула. Накинув одеяло на плечи, она выглянула в сени и приоткрыла входную дверь. На крыльце стоял высокий мужчина в брезентовой куртке и резиновых сапогах. В руках он держал моток кабеля и ящик с инструментами.
— Здрасьте, — он говорил чуть басом, неторопливо. — Я Илья, местный плотник. Глава администрации просил зайти. Увидели, что из заброшенного дома дымок пошел. А тут проводка отрезана, да и крыша, я смотрю, на ладан дышит.
— Здравствуйте. Я племянница хозяйки. Юля.
Илья кивнул, внимательно оглядев ее бледное лицо и спрятанный под одеялом живот.
— Пустите к щитку? Я кину времянку от столба, чтобы хоть чайник могли согреть. А то замерзнете совсем в таких хоромах.
Он работал молча. Юля сидела на кухне, грея руки о кружку с кипятком, который вскипятила на печке. Спустя час под потолком тускло моргнула и загорелась лампочка. Загудел старый холодильник.
— Я сейчас без работы осталась, — Юля неловко сжала кружку. — У меня немного наличных, но я заплачу за работу.
Илья стер пыль с рук старой тряпкой.
— Оставьте свои капиталы, — усмехнулся он. — Лучше ведро дайте, я вам воды с колонки принесу. А то по этой слякоти вы со своим положением точно сильно упадете.
Дни в Каменке тянулись медленно. Юля привыкала к новой реальности. Она нашла удаленную работу оператором — платили скромно, но на крупу, макароны и поленья хватало. Илья заходил почти каждый день. То приносил пару десятков домашних яиц от матери, то молча занимался дровами у сарая, то чистил снег, который в декабре завалил деревню по самые окна.
Они пили чай с сушками, и Юля узнала, что Илья не всегда был плотником. Раньше он работал прорабом на крупных стройках в областном центре. Но три года назад произошел несчастный случай на дороге. Его жены не стало. Илья сломался, бросил городскую суету и вернулся в родную деревню к матери, Тамаре Ивановне.
— Здесь спокойнее, — говорил он, глядя на огонь в печи. — Никто не пытается казаться тем, кем не является. Все на виду.
Тамара Ивановна, крепкая женщина с добрым прищуром, часто звала Юлю на обед. Она вязала крошечные шерстяные носочки и ни о чем не расспрашивала, словно понимая, что у каждого свои невзгоды, о которых лучше помалкивать.
Февраль выдался снежным. Юля была на восьмом месяце. Ей стало совсем тяжело ходить даже по двору. В один из морозных вечеров у ее калитки остановился темный внедорожник.
Юля выглянула в окно и замерла. К крыльцу, проваливаясь в сугробы дорогими ботинками, шел Вадим.
Она не стала открывать дверь, просто вышла в холодные сени.
— Чего тебе здесь надо? — Юля смотрела на бывшего приятеля Стаса через приоткрытую створку.
Вадим выглядел плохо. Под глазами залегли темные круги, пальто помялось.
— Юля, пусти в тепло. Разговор есть.
— Говори оттуда.
Он нервно оглянулся на пустую улицу.
— Стас меня уничтожил. Выгнал из компании, повесил долги. Я остался без копейки, еще и под следствием могу оказаться.
— А я здесь при чем?
— Это я сделал те фотографии, — Вадим зябко потер руки. — Нанял девчонку, купил такое же пальто. Мне нужно было убрать тебя. Стас собирался переписать на тебя часть акций до свадьбы. Я не мог позволить, чтобы женщина, которая без году неделя в его жизни, получила то, на что я горбатился десять лет.
Юля слушала его, и внутри не было ни гнева, ни горечи. Только брезгливость, как от вида чего-то неприятного.
— Зачем ты мне это рассказываешь сейчас?
— Ты должна вернуться к нему! — Вадим ухватился за край двери. — Скажи, что я тебя заставил, что шантажировал. Выдумай что-нибудь! Если он примет тебя обратно, он успокоится. Отзовет иски. Я дам тебе долю от того, что смогу сохранить...
— Убери руки от двери, — раздался спокойный голос со двора.
Илья стоял у калитки с лопатой для снега. Он не кричал, не делал резких движений, но от его тона Вадим вздрогнул.
— Мужик, иди куда шел. У нас тут свои дела.
— Дела у тебя закончились, — Илья воткнул лопату в снег, подошел вплотную к Вадиму и взял его за воротник дорогого пальто. — Сел в свою повозку и забыл дорогу в эту деревню. Иначе я из тебя сейчас фигуру снежную слеплю.
Вадим попытался вырваться, но хватка у Ильи была крепкой. Городской гость зло сплюнул под ноги, поправил воротник и поспешил к машине.
В начале марта Юля родила девочку. Назвали Ариной. Илья забирал их из районного роддома на своей старенькой Ниве. Дома их ждала натопленная печь, горячий суп от Тамары Ивановны и новая деревянная кроватка, которую Илья смастерил своими руками. Пахло свежей хвоей.
Весна в Каменку пришла поздно. В мае, когда дороги подсохли, а на деревьях проклюнулась первая зелень, Юля развешивала во дворе детские вещи. Арина спала в коляске под старой яблоней.
Визг тормозов нарушил деревенскую тишину. Возле забора припарковался блестящий автомобиль. Из салона вышел Станислав. За полгода он почти не изменился, только взгляд стал еще более жестким.
Он подошел к калитке, окинув пренебрежительным взглядом старый дом и саму Юлю в простом спортивном костюме.
— Ну здравствуй, — он даже не попытался открыть калитку, стоя по ту сторону ограды. — Насилу тебя отыскал.
Юля вытерла влажные руки о полотенце.
— Что-то потерял?
— Я знаю про Вадима. Он во всем признался, когда я прижал его с проверкой. Знаю, что фото — подделка, — Станислав говорил так, словно зачитывал отчет. Ни тени сожаления. — Собирай вещи. Мы возвращаемся.
Юля рассмеялась. Тихо, искренне.
— Ты серьезно? Выставил меня в мороз, полгода не вспоминал, а теперь предлагаешь вернуться, потому что проверка показала мою невиновность?
Станислав недовольно поджал губы.
— Не строй из себя гордую. Я предлагаю тебе вернуться в нормальную жизнь. Мой отец требует, чтобы ребенок рос в семье, иначе грозит оставить меня без дела. Наследник должен носить мою фамилию.
В этот момент на крыльцо вышел Илья. В рабочих штанах, с инструментом в руке — он чинил порог в сенях. Илья спустился по ступенькам, подошел к Юле и спокойно встал рядом, положив широкую ладонь ей на плечо.
Станислав смерил его презрительным взглядом.
— Это еще кто? Ты нашла себе деревенского ухажера? Будешь растить мою дочь в этой глуши?
— Твоя дочь здесь не живет, — ровным голосом ответила Юля. — Здесь живет моя дочь. И человек, который оказался настоящим мужчиной, пока ты решал вопросы со своими делами.
— Вы еще пожалеете! — Станислав разозлился, лицо его покраснело. — Я найму лучших юристов. Вы оба останетесь ни с чем!
Илья переложил молоток в другую руку.
— Калитку с той стороны закрой. Сквозняк.
Миллионер еще секунду сверлил их взглядом, полным ярости и бессилия, затем резко развернулся, сел в машину и рванул с места. Пыль долго оседала на молодые листья.
Юля посмотрела на Илью. В его глазах не было ни вопросов, ни сомнений. Он просто забрал из ее рук влажное полотенце и кивнул в сторону спящей в коляске Арины.
— Проснется скоро. Пойдем в дом, Тамара Ивановна там вкусных угощений наготовила.
Юля улыбнулась. Старый дом больше не казался чужим или холодным. В нем пахло уютом, свежим хлебом и настоящей, человеческой надеждой.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!