Виктория остановилась в прихожей, так и не сняв плащ. Из полуоткрытой двери гостевой комнаты доносился голос Романа. Он говорил вполголоса, прикрывая динамик телефона ладонью — эта привычка появлялась у него исключительно во время разговоров с матерью.
— Мам, я всё понимаю. Да, по документам дом оформлен на нее. Мы всё решим, просто не надо это афишировать. Пусть девочка пока обустраивается.
Виктория толкнула дверь. Роман вздрогнул, быстро нажал отбой и бросил телефон на кровать. Он попытался улыбнуться, но уголки губ дернулись вниз.
— Кому и где мы даем обустраиваться? — спросила Виктория.
Роман суетливо поправил воротник рубашки.
— Тамара Ильинична звонила. У Вероники сложный период. Сессия, совсем измоталась, с парнем поругалась. Ей нужно где-то в тишине поработать над дипломными эскизами. Мама попросила пустить ее в твой дом у озера. Он же всё равно пустует до лета.
Виктория молча смотрела на мужа. Этот дом не пустовал. Это был отреставрированный деревянный сруб, который она выкупила пять лет назад, когда бизнес Романа был на грани полного краха. Она сама искала туда антикварную мебель, восстанавливала старые печи, привозила текстиль. Это было ее личное укрытие, куда доступ имел только узкий круг людей.
— Вероника не может вымыть за собой кружку, когда приходит к нам в гости. Она не поедет в мой дом.
— Вика, ну не начинай. Мама сама ее туда отвезла пару часов назад. Я дал им запасной комплект ключей. Ну посидит девочка с холстами пару недель, что случится? Это же семья. Надо быть проще.
Он произнес это обыденным, почти скучающим тоном, словно речь шла об одолженной зарядке от телефона, а не о вторжении в чужую собственность.
Виктория не стала повышать голос. Спорить с Романом, когда он уже принял решение за ее спиной, было бесполезно — он включал режим глухой обороны и начинал сыпать упреками в меркантильности. Она развернулась, вышла в коридор, взяла ключи от машины и хлопнула входной дверью.
Дорога до поселка заняла полтора часа. Всю дорогу Виктория прокручивала в голове слова мужа. "Это же семья". Удобная ширма, за которой годами скрывалось банальное потребительство. Она оплачивала Тамаре Ильиничне санатории, закрывала кредитки Вероники, тянула быт, пока Роман искал себя. А теперь они решили, что могут распоряжаться ее единственным личным пространством.
Ее машина свернула на гравийную дорожку. У кованых ворот был припаркован чужой каршеринг. Задняя дверца была распахнута, на ухоженном газоне валялись пустые картонные подставки из-под кофе. Из открытых окон сруба доносились густые басы.
Виктория открыла калитку своим ключом. Поднялась на крыльцо. Входная дверь была не заперта.
В гостиной стояла едкая дымка от всяких новомодных парилок. На светлом льняном диване, скрестив ноги в уличных ботинках, сидел незнакомый парень. Рядом с ним девушка в безразмерной толстовке стряхивала какой-то сор прямо в старинную медную ступку, которую Виктория привезла из антикварной лавки.
Сама Вероника стояла у кухонного острова. На столешнице из массива дуба были разбросаны маркеры, открытые пластиковые контейнеры с едой и разлито что-то липкое и темное. Вероника громко смеялась, что-то доказывая второму парню.
Виктория подошла к распределительному щитку в коридоре и опустила главный рубильник.
Музыка оборвалась. Повисла тишина. Виктория вошла в гостиную.
— Тетя Вика? — Вероника замерла с недоеденным куском пиццы в руке. — А мы тут... эскизы делаем. Дядя Рома сказал, что вы до лета сюда не приедете.
— У вас ровно три минуты, чтобы убраться, — ровно произнесла Виктория.
Парень на диване медленно опустил ноги на пол.
— Женщина, мы нормально сидим. Нам ключи дали. Какие проблемы?
Виктория перевела взгляд на него.
— Проблема в том, что вы находитесь на частной территории без согласия собственника. Вы испортили чужое имущество. Две минуты. Потом я блокирую ворота и вызываю полицию. Заявление будет лежать на столе у следователя через час. Вы пойдете по статье за незаконное проникновение.
Парень хохотнул, но, встретившись с ней взглядом, осекся. Виктория достала телефон и начала демонстративно снимать бардак: залитый стол, обувь на диване, сор в ступке, лица присутствующих.
— Эй, съемку убери! — подала голос девушка в толстовке, пряча лицо.
— Полторы минуты.
Толпа засуетилась. Никому не хотелось проблем с полицией из-за чужой дачи. Подростки начали хватать рюкзаки, куртки и, толкаясь, двинулись к выходу. Вероника осталась стоять у стола. Лицо пошло красными пятнами.
— Вы не имеете права меня выгонять! Это дом моего дяди тоже! Я сейчас бабушке позвоню, она вам всё выскажет!
— Твои вещи в спальне? — Виктория сделала шаг к племяннице. — Если ты сейчас же не пойдешь за ними, они полетят в окно на гравий. И да, позвони бабушке. Заодно передай ей, что с завтрашнего дня она сама оплачивает свою квартиру.
Вероника злобно сопнула, бросила пиццу обратно в контейнер и побежала наверх. Через пять минут она спустилась, волоча за собой тяжелую дорожную сумку. Колесики с грохотом били по деревянным ступеням.
Когда за ней захлопнулась калитка и каршеринг скрылся за поворотом, Виктория обошла первый этаж. Льняной чехол на диване был прожжен в двух местах. Дуб на кухне впитал пролитый соевый соус. В раковине лежала гора посуды, которую никто не помыл.
Телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось имя Тамары Ильиничны. Виктория провела пальцем по экрану, принимая вызов.
— Вика! Ты в своем уме?! — голос свекрови срывался на визг. — Ребенок мне звонит в слезах! Ты вышвырнула ее на улицу, опозорила перед друзьями! Ты хоть понимаешь, что Рома с тобой разведется после такого?
— Тамара Ильинична, вы путаете берега, — Виктория смотрела на испорченный стол. — Ваш ребенок устроил настоящий проходной двор в моем доме. Фотографии ущерба я отправлю Роману. А вам я хочу сообщить лично: моя благотворительность закончилась. Можете больше не присылать мне чеки за ваши анализы и счета от врачей. Наша семья на этом этапе распадается.
— Да как ты смеешь упрекать меня деньгами! Мы тебя приняли как родную! Ты...
Виктория нажала отбой и заблокировала номер.
Следом тут же начал звонить Роман. Она сбросила первый вызов. На второй ответила.
— Вика, ты вообще адекватная? — Роман тяжело дышал, видимо, ходил кругами по комнате. — Зачем ты устраиваешь этот цирк? Маме плохо, Веронику трясет. Возвращайся домой, мы всё обсудим.
— Я не вернусь домой, пока ты там.
— Что?
— У тебя есть время до завтрашнего утра, чтобы собрать свои вещи и съехать из моей квартиры. Ключи оставишь консьержу.
В трубке повисло долгое, тяжелое молчание. Когда Роман заговорил снова, от его вальяжности не осталось и следа. Голос стал резким, злым.
— Ты думаешь, ты самая умная? Квартира куплена в браке. Я отсужу у тебя половину. Ты пожалеешь, что так со мной разговариваешь.
— Квартира куплена до брака, Роман. Как и этот дом. Ты забыл, что мы оформляли брачный договор по требованию инвесторов моего бизнеса? — Виктория присела на чистый край дивана. — У тебя нет прав ни на что, кроме долгов, которые висят на твоем деле. Если ты не съедешь до утра, я вызову охрану жилого комплекса, а потом подам иск о возмещении ущерба за то, что твои родственники сегодня сделали с моим домом.
Он попытался что-то сказать, но она снова положила трубку.
В доме было тихо. Только тихо гудел холодильник на кухне. Виктория открыла окна настежь, впуская вечерний лесной воздух, чтобы выветрить тяжелый запах гари. Злость понемногу остывала, оставляя после себя тяжесть в спине.
Она достала ноутбук, открыла банковское приложение и методично аннулировала две дополнительные карты, выпущенные на имя мужа. Затем зашла в почту и написала короткое письмо своему юристу с просьбой подготовить документы для расторжения брака.
Это не было концом света. Это была генеральная уборка, которая просто сильно затянулась. Виктория закрыла ноутбук и пошла за ведром и тряпкой. Отмывать стол нужно было сейчас, пока соус окончательно не въелся в дерево.
Я буду рад новым подписчикам - уже пишу очень интересную историю, не пропустите!
А пока рекомендую прочитать эту, очень уж она понравилась читателям: