Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде,
а внутри суть волки хищные.
Евангелие от Матфея 7:15
Он вошел в деревню с запада. На рассвете, щурясь навстречу яркому солнечному диску. Подставляя лицо ветерку, порывы которого путали песочного цвета длинные волосы. На нем была висевшая мешком пестрая рубаха, явно с чужого плеча. На ногах рваные в разных местах джинсы. Пустая холщовая сумка на плече. Он вышел на проселочную дорогу, словно не замечая мелких камешков, на которые ступали босые ноги.
Человек неопределенного возраста с правильными чертами лица равнодушно посмотрел на покосившийся столб с погнутой табличкой, часть букв на которой были заляпаны грязью. Снова прищурился навстречу солнцу и пошел, неспешно и размеренно, к первым домам деревни.
Николай, мужик, разменявший пятый десяток, хозяин первого на его пути дома, мучился тяжелым похмельем. Он ненавидел солнце, которое усиливало головную боль. Ненавидел посаженные в ограде женой цветы, запах от которых разрушал мозг. Ненавидел этот мир, в котором вчера кончился самогон, а значит, придется идти на поклон к бабке Марье. И он ненавидел человека, который стоял у калитки и смотрел на его мучения. Николай попробовал сплюнуть, но вылетевшая из пересохшего рта тягучая слюна упала ему на грудь. Еще больше разозлившись, он хрипло крикнул:
- Ты что, козел, стоишь, смотришь? Сейчас собаку с цепи спущу.
Человек не испугался. Открыв калитку, он вошел и направился к Николаю.
- Шарик, фас! – крикнул Николай.
Из конуры выскочила худая дворняга и, гремя цепью и виляя хвостом, подбежала к человеку.
- Тебе что надо? – угрожающе сказал Николай, оглядывая окружающие предметы в поисках подходящего оружия. Заметив топор, протянул руку и схватил его.
Человек, подойдя достаточно близко, посмотрел в глаза Николаю и что-то сказал.
- А? – переспросил Николай. – Что ты сказал?
- Я говорю, жить хорошо, - спокойно повторил человек, затем повернулся и ушел.
- Хорошо, говоришь, - задумчиво повторил Николай, и внезапно понял, что действительно хорошо. Перестала болеть голова, ушла дрожь в ногах, и исчезло ощущение, что вот-вот вырвет. Он посмотрел на цветы и улыбнулся их утренней красоте.
- Эй, Варя, что у нас есть пожрать? – крикнул он, поняв, что хочет есть. И поставив на место топор, по-прежнему улыбаясь, вошел в дом.
Через три дома на завалинке сидел дед. Хорошее у него было место – с видом на достаточно широкий пруд, вдоль которого тянулась деревня, и на дальний лес, из-за которого каждое утро поднималось солнце. Подслеповато щурясь, он смотрел на идущего по деревенской улице человека.
«Не наш, - подумал он с надеждой, - и, похоже, издалека».
- Здравствуй, добрый человек, - первым поздоровался дед, которому было интересно пообщаться с новым человеком, пусть даже тот выглядел оборванцем.
Кивнув в ответ, человек сел рядом и сказал:
- Я смотрю людей в деревне мало осталось. Большая часть домов заброшена.
- Да, - мотнул головой дед, - пятнадцать человек в деревне осталось. Молодежи нет, детей рожать некому.
И, пожевав губами, задал мучивший его вопрос:
- А у тебя, мил человек, закурить нет?
Человек снял с плеча сумку, и, сунув в неё руку, протянул деду пачку «Примы».
Чуть не задохнувшись от такого подарка судьбы, дед первым делом поднес пачку к носу и вдохнул запах табака.
- Ох, сынок, уважил! – пробормотал он, открывая пачку и судорожным движением извлекая первую сигарету.
Сделав две затяжки, дед заметно повеселел и стал рассказывать:
- Раньше у нас хороший колхоз был, народу много было. Потом колхоз развалился, работы не стало, и народ стал разбегаться. Молодежь в город подалась. Сначала клуб закрыли, затем фельдшер уехал в город. А год назад и магазин перестал работать. Совсем плохо стало, когда провода кто-то срезал – теперь ни радио, ни телефона, ни телевизора нет. Живем отрезанные от всего мира. У Макаровых, - дед махнул рукой дальше по деревенской улице, - раз в полгода сын приезжал, я у него курево заказывал. А теперь и он не приехал. Сижу вот теперь и страдаю, - со счастливой улыбкой закончил свою короткую исповедь дед.
Человек терпеливо слушал и кивал в нужных местах.
- А, ты, сынок, издалека?
- Да, издалека, - кивнул человек.
- Что тебя к нам привело? – задал следующий вопрос неугомонный дед.
- Иду к людям с благой вестью, - чуть торжественно ответил человек, и, помолчав, добавил, - рассказываю о том, что жить хорошо.
Дед, поперхнувшись дымом, закашлялся. Или засмеялся. Когда поднял заслезившиеся глаза, человек внимательно смотрел на него.
- И тебе, дед, жить хорошо.
Человек встал и пошел дальше. Дед, так и не поняв, что хотел сказать его собеседник, привстал с завалинки, чтобы спросить, что тот имел в виду.
И почувствовал силу в своих ногах. В последние десять лет он тратил около получаса, чтобы добраться от дома до завалинки. Сейчас же, словно молодой, он бросился в дом, рассказать бабке о человеке и о своих ногах.
Глафира, шестидесятилетняя вдова, с трудом передвигая ноги, несла коромысло с двумя ведрами воды. В последнее время стало трудно носить воду, но никто за неё это не сделает. Как же она сейчас проклинала тот день, когда не настояла на том, чтобы покойный муж выкопал колодец в их дворе. Сейчас бы не пришлось идти через четыре дома к соседскому колодцу за водой.
Завидев человека, идущего навстречу, она поняла, что хочет отдохнуть. Конечно, потом трудно будет снова поднимать ведра на плечах, да и дом уже рядом, но именно сейчас она поняла, как нестерпимо болят плечи.
- Здравствуйте, - поздоровался человек, и эта вежливость сразу расположила Глафиру. Плавно опустив ведра на землю, она расправила плечи и поздоровалась в ответ.
- Хорошо тут у вас, - сказал человек.
- Да, хорошо, - согласилась Глафира, и, оглядев незнакомца, спросила:
- А вы кто будете?
- Человек, - ответил тот, и, повернув голову, посмотрел в сторону пруда.
- Там, за прудом на пригорке развалины церкви, - сказал он, не спрашивая и не утверждая.
Глафира, непроизвольно повернув голову, тоже посмотрела на пригорок за прудом, где были давно заросшие кустарниками и травой останки церкви.
- Да, давно её разрушили, лет пятьдесят назад, - и чуть подумав, добавила, - а может и больше.
- А чего ж не восстановили? – спросил человек.
Глафира пожала плечами. Она действительно никогда не задумывалась об этом.
- И хорошо, - кивнул головой человек, - церковь – это от лукавого. Ни к чему возводить чертоги во имя Господа. Путь к Богу ни через церковь, возведенную людьми, а через храм, построенный человеком в своем сердце.
И снова с улыбкой, добавил:
- Хорошо у вас тут, душевно.
- А зовут тебя как, человек? - спросила Глафира, даже не пытаясь вникнуть в смысл его слов.
- Иисус, - просто сказал человек и пошел к пруду.
Остановившись на берегу пруда, он наклонился к земле.
- С кем это ты, Глафира, разговаривала? – спросила подошедшая подруга Маланья.
- Не знаю, бродяжка какой-то, говорит странно, и назвал себя Иисусом, - ответила Глафира.
Они были одногодки, выросли в Советской стране, прошли все этапы советского воспитания от октябрят до членов партии, передовиков коммунистического труда в колхозе «Восход». Всю жизнь они верили в то, что видят глазами и могут пощупать руками, а слова для них были только словами.
Мужчина на берегу пруда повернулся к ним и громко сказал:
- Вам совсем не нужно ходить так далеко за водой, у вас здесь ключик бьет с кристально чистой водой.
И как бы в подтверждении своих слов, снова наклонился и, используя ладонь, напился воды.
Затем спустился к воде и пошел через пруд.
Две женщины, на лицах которых отражались абсолютно разные эмоций, - от равнодушия к испугу, от недоверия к удивлению, от страха к пониманию, от неверия к вере, - смотрели, как человек спокойно идет по водной глади, как расходятся круги по воде в тех местах, где вступает его нога. За те минуты, что человек шел по воде, мир остановился для них, неожиданно перевернулся с ног на голову, необратимо изменился, и, потрясенные, они молча смотрели на то, что было невозможно для их понимания.
Правая рука Глафиры сделала то, что всегда хранилось в глубинах её памяти, - размашисто перекрестилась. А язык сказал то, что еще полчаса назад казалось глупостью:
- Спасибо, Господи, что явил нам милость свою.
Через два часа все жители деревни пришли к останкам церкви. Там, на пригорке спокойно сидел человек. Глаза его были закрыты, руки сложены на коленях. Соблюдая тишину, они остановились невдалеке, - маленькая толпа, состоящая из тех, кто уже поверил, и кто недоверчиво смотрел на мужчину, спокойно сидящего на траве.
Человек открыл глаза и, глянув на них, сказал:
- Подходите ближе, братья и сестры, садитесь рядом со мной.
Он смотрел на то, как они суетливо рассаживаются вокруг него, смотрел на деда, который периодически подносил к носу сигарету и вдыхал запах табака со счастливым выражением лица, смотрел на Николая, самого молодого среди них, смотрел на тех, с кем уже говорил, и на тех, кто видел его в первый раз. И этот взгляд гасил переполнявшие людей эмоции. Глафира, которую бросало то в жар, то в холод, и которая суетливо перебирала в руках платок, вдруг успокоилась и умиротворенно сложила руки на коленях. Николай, будучи навеселе, внезапно протрезвел и стал серьезен на лицо. Бабка Марья, самая недоверчивая из всех, уже успевшая неоднократно высказаться по поводу «разных там проходимцев, которые бродяжничают и обманывают честных людей», сразу утеряла свой воинственный пыл и смиренно опустилась на траву.
В наступившей тишине, которая нарушалась только редкими порывами ветра, человек начал говорить:
- Блаженны те, кто не знает дороги в церковь, ибо не испорчены их души сладкоречивыми церковниками.
- Блаженны те, чьи мысли не заняты пустыми молитвами и глупыми просьбами к Богу, ибо отвлекают они от познания истины.
- Блаженны те, в чьем сердце пустота, ибо есть у них возможность возвести там свой храм веры.
Человек не повышал голос, не пытался выделить отдельные слова, иногда говорил отдельными предложениями с небольшими перерывами, иногда без перерывов, - он говорил, и люди внимали каждому слову, как давно ожидаемому откровению, кто с выражением удивления и понимания на лице, кто с радостью и счастьем, а кто и со слезами на глазах. И даже деревенский дурачок Иван, не понимая ни слова, заворожено слушал его голос с открытым ртом, из которого стекала тонкая струйка слюны.
- Есть ли истина в этом мире, или всё сказанное и написанное - суть слова лживые, что, услышав однажды, люди передают друг другу из поколения в поколение. Есть ли рай, которой ждет праведника, и ад для грешника. И что есть грех и праведная жизнь.
- Все это только слова, сказанные мною.
- Слова, что извратили мои же ученики, слова, из которых за многие годы исчезли даже зерна истины.
- Молитвы, что каждый придумал для себя, и, повторяя их бесконечно, думает, что близок к Господу.
- Правила, что церковники навязали людям и которые так далеки от того, чему я учил.
- Ритуалы, суть которых бесконечная суета перед лицом Господа нашего в тщете мирского безумия.
- Блаженны те, кто не знают этого, кто как чистый лист перед Богом, - для них истина, как откровение, а вера - неподдельна.
- Путь мой долог и радуюсь я тому, как много таких людей встречается на моем пути. Разные люди, разные слова и мысли, но большая часть из них понимает и принимает то, что я им несу. И возрадовавшись вместе с ними, я иду дальше.
Иисус снял с плеча пустую холщовую сумку и вынул из неё большой каравай черного хлеба. Маланья, вздрогнув всем телом, прикрыла рот, чтобы не вскрикнуть от удивления.
- Преломим хлеб, братья и сестры, ибо он есть плоть от плоти Господа нашего, и дан он людям милостью Божьей, - сказал человек, отламывая себе кусок от каравая и протягивая остальное людям. Откусив от куска, он положил хлеб на траву, и вновь засунул руку в свою сумку. На этот раз он извлек металлическую миску. Поставил её перед собой, поднес левое запястье к ней и быстрым движением большого пальца правой руки рассек кожу. Люди широко открытыми глазами смотрели, как тонкой струйкой стекает темная кровь в миску, внимая словам.
- Причастившись кровью моей, что тоже часть Бога, станете настолько близки к Богу, насколько это возможно, и, возрадовавшись сему, наступит мир в сердцах ваших.
Человек протянул миску вслед за хлебом и молча смотрел, как каждый из сидящих делал глоток его крови. И как только последний из них, дурачок Иван, отпил из миски, он сказал:
- И пребудет с вами всегда вера в Господа нашего, храм которому возведен в сердце вашем.
Человек встал и методично обошел каждого, прикладывая пальцы к шее. Убедившись в том, что люди мертвы, он повернулся лицом на запад, поднял голову к небу и отправил короткое сообщение:
«Корпорация Ситроникс. Модель «Иисус». Серийный номер 0985.
Местонахождение: Уральский регион. Деревня Васюки.
Объекты: Пятнадцать человеческих особей.
Действия: Полная зачистка завершена».
После чего, не оборачиваясь на безжизненные фигуры, сидящие и лежащие на траве, забросил холщовую сумку на плечо и пошел вперед размеренным шагом, оставляя заходящее солнце за спиной.
Автор -- Игорь Поляков. Ссылка на автора:
Друзья, подписывайтесь на мой канал! Там вас ждет много интересных историй!