Малахитовая ведьма. Страшилки_на_ночь

Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. Евангелие от Матфея 7:15 Он вошел в деревню с запада. На рассвете, щурясь навстречу яркому солнечному диску. Подставляя лицо ветерку, порывы которого путали песочного цвета длинные волосы. На нем была висевшая мешком пестрая рубаха, явно с чужого плеча. На ногах рваные в разных местах джинсы. Пустая холщовая сумка на плече. Он вышел на проселочную дорогу, словно не замечая мелких камешков, на которые ступали босые ноги...

Странный у них был дом, конечно. Жильцов мало, несмотря на самые демократичные цены на квартиры. Всё из-за плохой славы, которая дурно пахнущим шлейфом стелилась по округе. И маньяков здесь аж двое (!)...

– …И тут она услышала, как включается пластинка. И чей-то жуткий голос начал говорить: «Бегут-бегут по стенке Зелёные Глаза…» – увлёкшись собственной историей, Илюха взахлёб добрался до кульминации. В темноте Виталька не видел лица друга, но был уверен, что тот таращит глаза не хуже тех, бегающих по стенке. Была у него такая особенность. – Девочка встретилась с ними взглядом, и Зелёные Глаза её задушили! – прохрипел Илюха, для полноты эффекта хватая за руку Настю. Та взвизгнула, и в этот момент в комнате зажёгся свет...

Даша была в бешенстве. Ну как так?! Совершенно новый дорогущий телефон – и вот вам, пожалуйста! Погостово какое-то, ёлки зелёные! С утра ничего не предвещало проблем. Пока Дашин новенький мобильник вдруг не сменил заставку на экране. Раньше там была погода в Дашином районе, но внезапно появилась ещё одна локация. Раньше такое случалось, но оправданно: когда Даша куда-то уезжала или просто долго находилась в другой точке Москвы. Но сегодня она вообще работала из дома, никуда не выходя. А в какой-то момент разблокировала телефон, чтобы позвонить подруге, и обомлела...

Квартира Варшавскому не понравилась. Обстановка и ремонт – этакий сильно бабушкин вариант: лакированный шкаф, небольшой продавленный диван, пузатый телевизор родом из двухтысячных, на кухне фартук из синей и белой мелкой плитки, на полу – живописно прожженный по центру линолеум, древний кухонный уголок, который кажется был опутан липкой паутиной и железная раковина времен постройки дома, то есть годов этак восьмидесятых. И вообще все в квартире было примерно из того же времени. При этом квартирная...

Две подруги средних лет уютно устроились в уголке недорогого, но хорошего ресторана. – Машулечка, ну как ты? Как твои дела, как работа? Танюша как? Энергичная блондинка, выстрелив этой очередью вопросов, принялась рыться в огромной кожаной торбе. И стала выкладывать на стол коробочки и сверточки в яркой бумаге, украшенные ленточками, мишурой и бантиками. – Вот! Это тебе. Это тоже тебе. Вот эта вся кучка Танюше. Это – Анне Сергеевне и Олегу Петровичу, я и к вам заехать не успею перед Новым годом, и к ним...

Даже сквозь тягучую дремоту я ощутил на себе чей-то тяжелый, настойчивый взгляд. Чуть приоткрыв глаза, попытался рассмотреть источник дискомфорта. Он сидел напротив и смотрел немигающим взглядом. Отвратительный человек, с маленькими глазками и вытянутым вперёд лицом, удивительно напоминающим крысиную морду. Натурально, самый настоящий омерзительный крысеныш! У меня даже дыхание перехватило от омерзения. Невольно широко раскрыл глаза, уставившись на человека. Это был парень примерно моих лет, но помимо неприятного лица, у него было нескладное тело, узкие словно срезанные плечи...

- Двадцать девять миллиардов девятьсот девяносто восемь миллионов триста сорок тысяч пятьсот двадцать пять, - пробормотал он, глядя на бегущую строку инфопанели. И вздохнул. Такими темпами очень скоро цифра станет круглой. Впрочем, это уже не важно – миллиардом больше, миллиардом меньше. На остальную информацию он внимания не обратил – пошел на кухню, насыпал молотый кофе в гейзер и поставил на плиту, которая приветственно мигнула светодиодами. На столе стоял аппарат, который мог варить кофе к определенному времени, но - по старинке и привычнее, и чуть вкуснее...

Игорю Сергеевичу Кустову позвонили из ФСБ. Человек с погонами полковника и внушительным лицом убеждал в том, что мошенники собираются ограбить его ровесника – шестидесятипятилетнего мужчину по фамилии Рябцев. – Нам очень нужна ваша помощь! Вы ведь не желаете, чтобы Рябцев стал бездомным? Помимо моральных угрызений совести, в вашем случае может сработать статья о пособничестве терроризму! Ведь вы не пытаетесь воспрепятствовать мошенникам! – Настойчиво давил полковник, представившийся Геннадием Ивановичем Сапрыкиным...

- Скучно, удиви меня. Она равнодушно скользнула взглядом по прозрачной стене и вышла из комнаты. Он тоже посмотрел на одну из привычных картин – белоснежные горные пики – и вздохнул. Долгая совместная жизнь притупляет эмоции, а пребывание на одном месте с однообразными визуальными картинами – убивает их. Может, если бы у них была возможность, хотя бы изредка, возвращаться домой… Ему тоже скучно. И он был бы рад, если бы его кто-то удивил. Но – прошли те времена, когда они с восторгом смотрели на горы и долины нового мира, на пустыню и океан, вдыхали воздух, напоенный свежестью луговых трав...

Деревня казалась вымершей. Если бы не редкий дымок, вьющийся из труб отдельных домов – ощущение было бы полным. Какая тоска, – думал Кузнецов, выходя из старенького “Пазика”, который рыча и чихая, на последнем издыхании довёз пассажиров до деревни...