Вы наверняка хотя бы раз в жизни произносили «ёкарный бабай». Ударил мизинцем об угол, уронил телефон в лужу, узнал новость, от которой глаза на лоб полезли. Это выражение вырывается само, без подготовки, будто живёт где-то глубоко внутри. Но задумайтесь: кто этот загадочный бабай и почему он именно «ёкарный»?
Ответ на этот вопрос уводит нас в такие глубины русского языка, где переплелись тюркские корни, волжские диалекты, каторжный жаргон и детские страшилки. И самое удивительное: лингвисты до сих пор не пришли к единому мнению о том, что же всё это значит.
Страшный дедушка из колыбельной
Начнём со второй половины выражения, потому что с ней всё более или менее ясно. Слово «бабай» пришло в русский язык из тюркских языков, где оно переводится как «дед», «старик». Этимолог Макс Фасмер возводил его к тюркскому babá (отец, дед).
Владимир Даль в своём знаменитом «Толковом словаре живого великорусского языка» зафиксировал это слово с пометками «татарск.», «новорос.», «оренб.» и объяснил его как «дед, дедушка, старик; иногда в значении детского пугала».
Вот это «детское пугало» и закрепилось в народной памяти крепче всего. В старинных колыбельных бабай появляется как ночной гость, которого стоит бояться: «Ай, бай, бай, бай, не ходи, старик Бабай, коням сена не давай». Детям рассказывали, что бабай бродит по улицам вечером, стучит в окна и забирает тех, кто не желает засыпать.
Никакого конкретного облика у него не было, и в этом заключалась его главная сила: каждый ребёнок воображал бабая в самой пугающей для себя форме. По описанию этнографа С.А. Шапаровой, бабай представлялся чёрным кривобоким стариком с мешком или котомкой, нередко хромым и безруким.
Интересная деталь: слово «бабай» в астраханских и каспийских говорах означало ещё и «большой становой якорь», самый тяжёлый на судне. Даль зафиксировал и это значение. Казалось бы, при чём тут якорь? А мы к нему ещё вернёмся.
От каторги до базара
У «бабая» есть и другая, куда менее сказочная жизнь. Журналист В.М. Дорошевич, совершивший в конце XIX века путешествие на Сахалин и описавший быт каторжан в книге «Каторга. Преступники», отмечал любопытную вещь: на каторге ростовщиков русской национальности называли «отцами», а ростовщиков-татар «бабаями».
Со временем в уголовном жаргоне это слово стало обозначать вообще любого ростовщика, будь он хоть русский, хоть татарин. Лингвист М.Т. Дьячок, автор издания «Общее и русское языкознание», подтверждал, что среди значений слова «бабай» есть и «ростовщик», и «татарин», и «старший», и «дед».
В советское время слово зажило новой жизнью. В Средней Азии русские называли «бабаями» пожилых мужчин из коренного населения, особенно на базарах.
А «Большой словарь русского жаргона» Валерия Мокиенко и Татьяны Никитиной фиксирует «бабая» даже как обозначение денежной единицы среднеазиатских республик. Так одно тюркское слово расползлось по русскому языку десятком значений: от ночного духа до якоря, от ростовщика до монеты.
Тайна слова «ёкарный»
Если с «бабаем» картина хоть и пёстрая, но понятная, то с первой частью выражения начинается настоящий детектив. Ни один авторитетный лингвист не может сказать наверняка, откуда взялось слово «ёкарный». Версий несколько, и каждая выглядит по-своему убедительно.
Первая и самая распространённая: «ёкарный» (как и варианты «ёханый», «екхарный») это классический эвфемизм. Лингвист В.В. Химик, автор «Большого словаря русской разговорной речи» (2004), считал, что всё выражение целиком это просто словесная маскировка.
Буква «ё» провоцирует ассоциацию с известным непечатным словом, а дальше идёт «неясное сочетание», которое уводит слушателя от матерной формулы. По тому же принципу устроены «ёлки-палки», «ё-моё», «ёксель-моксель», «ёкаламэнэ» и даже «ядрён батон». Все эти выражения начинаются на «ё» и позволяют выплеснуть эмоции, не нарушая приличий.
Вторая версия уводит в тюркскую этимологию. Автор издания «Истории русских ругательств» Андрей Григорьев предполагал, что изначальная форма выражения звучала как «е ханэ бабай».
Если разложить эту фразу по тюркским корням, выясняется вот что: «ек» (ех) это отрицание, «ханэ» (хара, карна) отсылает к смерти или возмездию, а «бабай», как мы уже знаем, это дед.
Дословный перевод звучит зловещий: «кончина деду» или «деду конец». Здесь всплывает знакомое жаргонное слово «хана» (конец, гибель), которое, по мнению В.С. Елистратова (автора «Толкового словаря русского сленга»), тоже имеет тюркское происхождение.
Волжские старики и якорные бакены
Третья версия, пожалуй, самая колоритная. Она связывает «ёкарного бабая» с Волгой, Астраханью и речным промыслом. На Волге и в Татарстане отставным матросам (людям немолодым и опытным) поручали не самую престижную, зато посильную работу: установку и регулировку якорных бакенов.
Когда менялся уровень воды, нужно было корректировать длину троса у бакена, стоящего на якоре. Пожилых работников, занятых этим делом, якобы и прозвали «якорными бабаями». А дальше народная фонетика сделала своё: «якорный» превратился в «ёкарный».
Версия красивая, но большинство лингвистов относятся к ней скептически. Специалисты портала Gramma.ru (С. Друговейко-Должанская и С. Белокурова) полагают, что эта история, скорее всего, выросла на почве смешения значений слова «бабай»: и дед, и якорь. Народная этимология любит такие совпадения и с удовольствием выстраивает из них стройные легенды.
Есть и четвёртая, совсем экзотическая версия. В русском языке существует редкий глагол «ёркать», одно из значений которого, по данным диалектных словарей, «безобразничать». Так что бабай вполне мог бы быть и «ёрканым» (хулиганистым). Но эта версия не нашла серьёзной поддержки среди специалистов.
Зимний дед и его родня
А вот ещё один любопытный поворот. В Татарстане слово «бабай» живёт совсем иной жизнью, и жизнь эта, мягко говоря, сказочная. Татарский Дед Мороз зовётся Кыш Бабай, что дословно переводится как «зимний дедушка».
В тюркской мифологии он связан с древним божеством Тенгре, которое почитали ещё до принятия ислама. Древние тюрки верили, что в самую длинную ночь года (21–22 декабря) рождался верховный бог, и праздник продолжался до 1 января. Назывался он Нардуган.
С 2008 года у Кыш Бабая есть собственная резиденция в селе Яна Кырлай, в 80 километрах от Казани. Там, где когда-то жил великий татарский поэт Габдулла Тукай, теперь зимний дед принимает гостей в зелёном кафтане с тюркскими орнаментами и в меховой тюбетейке.
Вместо внучки Снегурочки ему помогает дочка Кар Кызы («снежная дочь»). Так что «бабай» для татарской культуры это не страшилка из-под кровати, а добрый зимний волшебник.
Почему мы так говорим
Лариса Новикова, автор справочника «Правильность русской речи», относила «ёкарный бабай» к эвфемизмам, появившимся ещё в глубокой древности из-за лексических табу. Древние люди верили, что произнесение некоторых слов может навлечь беду.
Нельзя было называть медведя медведем, поэтому его звали «хозяин», «мохнач», «Топтыгин». По той же логике непечатное ругательство обрастало «безопасными» заменителями. «Ёкарный бабай» оказался одним из самых удачных: звучит грозно, эмоционально, а обидеть никого не может.
В.В. Химик определял это выражение как междометие, способное передать любую эмоцию: удивление, досаду, раздражение, радость. И действительно, «ёкарный бабай» одинаково уместен и когда вы нашли в кармане старой куртки тысячную купюру, и когда обнаружили, что забыли выключить утюг.
Так кем же оказался наш загадочный бабай? Он одновременно дедушка и якорь, детский кошмар и новогодний волшебник, каторжный ростовщик и базарный старик.
А «ёкарный» он, скорее всего, ни по какой конкретной причине, а просто потому, что русский язык нуждался в ярком, раскатистом, начинающемся на «ё» слове, которое позволило бы выругаться, не выругавшись. И язык, как это часто бывает, справился на отлично.
Как думаете, почему именно «ёкарный бабай» прижился в народной речи крепче всех остальных эвфемизмов на букву «ё»?
Желаю крепкого здоровья всем, кто поддерживает мою работу лайками и добрым словом. Поделитесь своим мнением в комментариях, я всегда с интересом читаю ваши рассуждения.
Сейчас читают: Космонавт Алексей Леонов раскрыл тайну гибели Юрия Гагарина