Артём нажал на кнопку «отправить» с лёгкой, даже несколько театральной торжественностью, а затем с чувством удовлетворения откинулся на спинку крутящегося кресла. Это электронное письмо было последним в череде рабочих вопросов перед долгожданным отпуском, и он наконец ощутил, как напряжение, копившееся последние несколько недель, начало медленно, но верно спадать.
— Счастливый ты, — протянула София, коллега, которая как раз проходила мимо его стола, и в её голосе прозвучала откровенная, ничем не прикрытая зависть. — Целых две недели отдыхать собрался.
— Ага, — кивнул Артём, бросив мимолётный взгляд на наручные часы, выглядывающие из-под манжета рубашки.
— Наверное, на тёплое побережье махнёшь? — София тяжело вздохнула и опустилась на свой стул по соседству, всем своим видом показывая, что готова к долгому разговору. — Будешь там веселиться, кутить, одним словом — отдыхать по полной программе.
Артём не видел ни малейшего смысла посвящать её в подробности своей личной жизни. Ехать к морю ему было попросту не с кем, да и желания, честно говоря, не возникало.
— Может быть, может быть, — пробормотал он в ответ на собственные мысли, выключил компьютер и начал собирать разложенные на столе бумаги и личные вещи. — Если что, все документы оставлю в синей папке, в среднем ящике стола.
София молча кивнула, а потом бросила на него какой-то странный, изучающий взгляд.
— Слушай, — она принялась нервно крутить в пальцах карандаш, явно подбирая нужные слова. — Может, сходим куда-нибудь вечером? Посидим, отпразднуем начало твоего отпуска.
Артём поднялся со стула и внимательно посмотрел на коллегу. Он давно замечал, что София проявляет к нему интерес, но никогда не давал ей чёткого отпора, и теперь она продолжала свои осторожные попытки сблизиться.
— Извини, но у меня на вечер уже свои планы, — ответил Артём сухо, давая понять, что разговор окончен.
Девушка грустно опустила глаза, разглядывая узор на столешнице.
— Ну ладно, — пробурчала она с едва уловимой обидой в голосе. — Хорошего тебе отдыха тогда.
— Спасибо, — бросил Артём, подхватил пиджак и быстрым шагом вышел из офиса.
В машине, слушая мерное гудение двигателя, он вдруг с острой тоской осознал, что не чувствует никакой радости от наступившего отпуска. Точнее, она была, но какая-то пресная, блёклая, не способная вызвать настоящий душевный подъём. Ему отчаянно хотелось испытать живые, яркие эмоции, но как это сделать, он не представлял. Замкнутый круг привычек, раздражение от того, что всё в его жизни будто бы готово без него, вечное ощущение, что он опоздал к чему-то важному. Если бы в детстве он научился тому, что такое самостоятельно, от начала и до конца, совершить что-то по-настоящему крутое и испытать от этого всепоглощающую радость, сейчас всё могло бы сложиться иначе. Работа не в счёт — там он получал зарплату, а не удовлетворение. Ехать домой, в тишину пустой квартиры, совершенно не хотелось. Артём с досадой вспомнил, что забыл дома флешку с музыкой, и принялся настраивать магнитолу в поисках приличной радиостанции. Старая техника капризничала, ловила только помехи, и наконец ему удалось настроиться на какую-то то ли новостную, то ли документальную передачу.
— Музей вновь предпримет попытки найти подтверждения существованию отшельника, монаха Клима, в ближайшие месяцы, — раздался из динамиков бодрый голос диктора. — Отец Фёдор, скажите, а кому же тогда верить простому обывателю в этой ситуации?
— Верить нужно, в первую очередь, в Бога, — спокойно заметил приглашённый священник. — Согласно сохранившимся записям трёх монастырей нашей области, ни в одном из них монах по имени Клим в прошлом веке не служил. А ведь вы прекрасно знаете, какое это было непростое для церкви время.
Артём усмехнулся, сразу уловив намёк на советские репрессии. Как ни крути, а историю он в школе всегда любил.
— Но как же тогда быть с многочисленными рассказами очевидцев тех лет, которые утверждали, что инок Клим лечил людей и скотину в окрестных деревнях, вызывал дождь и даже отваживал мужиков от пьянства? Неужели все они поголовно лгали? — с едва заметной иронией поинтересовался диктор.
— Подобные вещи подвластны лишь одному Господу. Простой человек такой силой не наделён, — твёрдо ответил батюшка. — Здесь причина кроется в обычном людском невежестве и в том, что люди редко посещают храм. Не исключаю, что действительно существовал некий человек, который выдавал себя за проводника Божьего слова, используя для этого разные фокусы и внушения. Но всё это, безусловно, от лукавого. К истинной вере такая фигура не имеет никакого отношения.
Артёму наскучили эти пространные богословские рассуждения, и он с досадой выключил магнитолу. Пришлось добираться до дома под привычный городской шум и гул проезжающих мимо машин. По дороге он вспомнил, что завтра нужно ехать в больницу к отцу. Тот три дня назад лёг в стационар на очередной курс химиотерапии — врачи обнаружили новые метастазы. Мама каждый раз страшно переживала, хотя по образованию была медиком и должна была бы сохранять спокойствие. Отец, напротив, держался бодро и лишь иногда, когда напряжение становилось совсем невыносимым, тихо просил медсестру принести жене успокоительного.
Рекс встретил хозяина радостным лаем и, гордо вышагивая, принёс из кухни погрызенный тапок, который тут же торжественно вручил Артёму. Мужчина только вздохнул: пёс вырос умным, но домашняя обувь почему-то вызывала у него совершенно неконтролируемые приступы восторга. Вечер прошёл по привычному сценарию — прогулка с Рексом в ближайшей роще, забег в магазин, ужин из доставки, пара раундов в любимой компьютерной игре. Лишь глубокой ночью, когда ротвейлер уже посапывал на своей лежанке рядом с диваном, Артём вдруг поймал себя на том, что чувствует себя чуточку счастливее обычного. С этой мыслью он принял душ и без сил рухнул в кровать.
Первое утро отпуска он планировал провести за чашкой горячего кофе с блинчиками и джемом под новый сериал, но реальность распорядилась иначе.
— Артём Игоревич, срочно приезжайте в больницу. Состояние вашего отца резко ухудшилось во время химиотерапии, — бесстрастным, дежурным тоном сообщила медсестра по телефону.
Артём едва не свалился с кровати. Как бы ни складывались его отношения с родителями, мысль о том, что кого-то из них может не стать, он даже не подпускал к себе. Он снова залез в душ и с раздражением обнаружил, что горячую воду отключили — в подъезде ещё накануне висело соответствующее объявление.
— Чёрт, ну почему именно сегодня? — проворчал он, с трудом просыпаясь под холодными струями.
Кое-как натянув футболку и джинсы, Артём залпом допил вчерашний остывший кофе, схватил ключи от машины и выскочил за дверь, едва не споткнувшись о Рекса. Пёс, искренне не понимая, куда хозяин снова собрался среди ночи, путался под ногами и тревожно лаял.
Уже через полчаса Артём сидел у отцовской койки. Игорь Михайлович лежал бледный, с закрытыми глазами, иногда беспокойно дёргая головой. К его руке тянулась трубка капельницы, на груди крепилось несколько датчиков, выводивших показатели на монитор. У него случилась аллергическая реакция на ранее применявшийся препарат. Врач, стоявший за спиной Артёма, объяснил ситуацию спокойно и по-деловому.
— Мы вовремя заметили, так что опасности для жизни нет, но лечение, разумеется, нужно продолжать. Сейчас выясняем причину реакции и решаем, на что заменить препарат.
— А без химиотерапии рак всё равно рано или поздно победит, — мрачно констатировал Артём, глядя на монитор.
— К сожалению, медицина не всесильна, — врач тяжело вздохнул. — Зайдите потом ко мне в кабинет.
Артём кивнул, и дверь за доктором закрылась. Охваченный тягостным чувством, он осторожно положил ладонь на одеяло, которым был укрыт отец. Игоря Михайловича он всегда любил чуть больше, чем мать, — тот меньше лез в его жизнь, не наседал с поучениями. И только теперь, глядя на больного, обессиленного отца, Артём впервые остро осознал, как сильно к нему привязан. Зачем понадобилась такая болезнь, чтобы он это понял? Вопрос, на который не было ответа.
— Найти… Ты должен её найти, — вдруг забормотал Игорь Михайлович и судорожно схватил сына за руку. — Ключ под крыльцом… Там…
— Что найти, пап? — Артём наклонился ближе.
Отец вздрогнул, но руку не отпустил.
— Найти её… это спасение… — голос его звучал отрывисто, неестественно, хотя глаза оставались закрыты. — Монастырь… там ответы… найди её… ключ…
Артём во все глаза уставился на отца. Тот или бредил, или говорил во сне. Никогда раньше, ни здоровым, ни больным, он ничего подобного не произносил.
— Поспеши… и молчи… и верь, что бы ни случилось, — слова Игоря Михайловича становились всё тише.
— Папа! — Артём подался вперёд, всматриваясь в его лицо.
Но больной больше не проронил ни звука, только дышал ровно и спокойно, словно провалился в глубокий сон.
— Чёрт знает что, — растерянно пробормотал Артём.
Он ещё посидел рядом, надеясь, что отец очнётся и объяснит свои странные слова, но тот так и не пришёл в себя. Вспомнив о просьбе врача, Артём поднялся и отправился в кабинет. После разговора с доктором голова была забита медицинскими терминами и тревогой. Надо было позвонить матери. Он набрал её номер, уже устроившись в машине. Желудок настойчиво напоминал о себе, обиженный на скудный завтрак в виде холодного кофе. Мать ответила не сразу — она тоже принимала пациентов. Артём коротко обрисовал произошедшее, выслушал бесконечные вопросы, вздохи и причитания, а потом, сам не зная зачем, спросил:
— Мам, ты не знаешь ничего про какой-то ключ на даче под крыльцом? Или про монастырь? Отец в полубессознательном состоянии наговорил какой-то ерунды.
Наталья Алексеевна шумно выдохнула в трубку.
— Знаешь, Артём, он в последнее время очень много читал — всякую христианскую литературу, исторические хроники по церквям, — в её голосе послышалась лёгкая брезгливость. — Ты же знаешь, я от этого далека, верю только в науку. А твой папа не то чтобы стал верующим, он как будто что-то пытался отыскать в этих бумажках.
— Почему за последние сутки я слышу про церкви уже третий раз? — задал Артём риторический вопрос, глядя в лобовое стекло.
— А про ключи он никогда не упоминал, — задумчиво протянула мать. — Хотя на даче у нас есть картина с монастырём. Мрачноватая, на мой вкус. Не знаю, откуда Игорь её притащил. Я-то сама там почти не бываю, это он у нас любитель огородных дел.
— Ладно, понял.
Артём почесал переносицу, хмуря лоб. Разговор с матерью оставил двойственное впечатление. Выходит, монастырь существует, и это не бред. Значит, и ключи действительно где-то должны быть. В раздумьях он поехал домой. Ему очень хотелось забыть странный монолог отца в больнице, положиться на врачей и жить дальше, как жил. Но как он ни старался, мысли всё равно возвращались к услышанному. Он погулял с Рексом, пообедал вчерашней едой из доставки, сел за компьютер, прошёл пару уровней в игре. В итоге снял наушники, подпёр щёку кулаком и забарабанил пальцами по столу. Слишком уж бормотания отца походили на просьбу — надрывную, почти отчаянную, — чтобы можно было просто выкинуть их из головы, едва выйдя из больницы.
«Ладно, съезжу на дачу, поищу этот дурацкий ключ», — решил Артём. Всё равно делать нечего, отпуск. Он взглянул на Рекса, который тут же насторожил уши и поднял голову.
— Собирайся, приятель, — Артём кивнул в сторону поводка, висевшего на вешалке. — Мы отправляемся на дальнюю прогулку.
Пёс радостно гавкнул, словно в точности понял сказанное. Несмотря на то, что Артём бывал на даче редко, ключ от неё у него имелся — вечно тревожащаяся мать когда-то вручила его сыну со словами: «Вдруг пригодится». Дорога до дачи занимала около полутора часов без пробок. Участок находился в отдалённом кооперативе, вплотную примыкавшем к лесу, который когда-то соседствовал с процветающей деревней. Теперь же от деревни осталось всего пять-шесть домов, где доживали свой век старики. Отец купил эту дачу у кого-то из местных; прежний хозяин возвёл её в конце прошлого века на старом фундаменте от частично сгоревшего дома.
Рекс радостно высовывал морду в окно на светофорах, роняя слюну на дверь снаружи. Из соседних машин на него с восторгом глазели дети и с нескрываемой брезгливостью взрослые. На некоторых лицах так и читалось: лучше бы ребятишек катал или барышню возил, чем псину в салоне. Артём нацепил тёмные очки, включил погромче любимую музыку с флешки и старался получать удовольствие от поездки. Город за окном сменился пригородом, тот — лесистыми участками, полянами, деревеньками, придорожными кафе, редкими остановками, речушками и оврагами. Лето было в самом разгаре: всё цвело, зеленело и источало густые запахи. В отдалении у леса Артём даже заметил лосиху.
К ограде дачного кооператива он подъехал, когда солнце стояло в зените. Грунтовую дорогу перегораживали старые металлические ворота. Чтобы въехать внутрь на машине, нужно было идти к старосте, брать ключи, открывать створки, проезжать, потом закрывать и возвращать ключи обратно. Большинство дачников предпочитали не тратить время на эту возню и оставляли машины в тени берёзовой рощи неподалёку, а к участкам шли пешком — благо расстояние было пустяковое. Артём припарковался рядом с большим грязным внедорожником. Рекс уже неистово вилял хвостом и крутился на сиденье, готовый немедленно приступить к обнюхиванию новой территории.
— Погоди, приятель, сейчас, — бросил Артём, забирая с заднего сиденья рюкзак.
Выйдя, он мельком окинул припаркованный по соседству автомобиль. Тот был заляпан грязью чуть ли не по крышу — бурая жижа даже капала с арок и бамперов. И тут тонированное стекло внедорожника опустилось, и из-за него на Артёма уставилось недружелюбное одутловатое лицо с мясистым носом.
— Чего рожу корчишь, щегол? — спросил пассажир хмуро, с вызовом.
— Чихнуть захотелось, — Артём на мгновение смешался, но быстро нашёлся и демонстративно потёр нос.
Мужик из машины окинул его неприятным, оценивающим взглядом.
— Смотри, не в том месте чихнёшь потом — врачи не соберут, — изрёк он и самодовольно усмехнулся собственной угрозе. — Местный? Что-то я тебя раньше не видел. По какому делу приехал?
«Вот пристал», — с раздражением подумал Артём. Интуиция подсказывала, что чем меньше этот неприветливый тип узнает о нём, тем лучше.
— В гости к даме, — коротко бросил Артём, обходя машину и делая вид, что разговор окончен.
— Тут дамы тебе не по возрасту, щегол, — хмыкнул неприветливый пассажир, с насмешкой оглядывая Артёма. — Всем здешним барышням уже за шестьдесят перевалило.
И в этот самый момент, словно по мановению режиссёрской руки, из ворот вышла девушка. Артём мгновенно сообразил, что это его единственный шанс отвязаться от назойливого типа, и, не успев толком обдумать свои действия, поднял руку и энергично замахал ей. Незнакомка на секунду замерла в недоумении, но затем расплылась в приветливой улыбке, как старому знакомому. Пользуясь заминкой, Артём открыл дверь и выпустил Рекса. Мужик в машине, то ли оробев перед девушкой, то ли испугавшись крупного пса, буркнул: «Ладно, щегол, гуляйте» — и поднял стекло.
Продолжение :