Екатерина II подбирала внучкам женихов так же, как полководцы выбирают позицию на карте. Расчётливо. Без сантиментов. Она была уверена: красота плюс русская кровь плюс нужный альянс — вот уравнение победы.
Она не знала, что у некоторых из них просто не будет времени на это уравнение.
Шестерых внучек Екатерины II вырастили для Европы. Для её тронов, её герцогств, её политических интересов. Их учили языкам, музыке, танцам, живописи — всему, что делало девушку «выгодной партией» в эпоху, когда женщина была не человеком, а дипломатическим инструментом.
Но история распорядилась по-своему.
Первой на заклание пошла Александра — любимица отца, Павла I, которого сама Екатерина недолюбливала с редкостным постоянством. Долгое время бабушка демонстративно обходила внучку вниманием: слишком напоминала сына, которого государыня так и не простила за само его существование.
Потом смягчилась.
Александра росла кроткой, одарённой, лёгкой. Говорила на четырёх языках, рисовала, пела, лепила фигуры из воска. Бабушка хвасталась ею в письмах барону Гриммом: «Хочет понравиться мне и привлечь к себе внимание».
В одиннадцать лет Екатерина начала подыскивать ей жениха.
Выбор пал на шведского короля Густава IV Адольфа — молодого, на несколько лет старше Александры. Осень 1796 года, Петербург, всё готово к торжественному обручению. Дипломаты согласовали детали. Фрейлины приготовили наряды.
Густав не приехал.
Скандинав отказался явиться на помолвку — по официальной версии, из-за разногласий относительно вероисповедания невесты: шведский двор настаивал на переходе Александры в лютеранство, российская сторона была категорически против. Унижение было публичным и оглушительным.
Екатерина слегла.
Буквально. Через несколько недель после этого скандала, в ноябре 1796 года, императрица умерла от апоплексического удара. Многие при дворе считали, что шведская история доломала то, что и без того давало трещины.
Павел I, взошедший на трон, спустил оскорбление на тормозах и нашёл дочери нового жениха. На этот раз — австрийца, эрцгерцога Иосифа, палатина Венгрии.
При первой встрече тот потерял голову. Шестнадцатилетняя Александра — улыбка, сияющие глаза, изящество в каждом движении — произвела на него впечатление человека, которого он искал всю жизнь. Он не скрывал восторга. Свадьбу сыграли быстро.
Через год после венчания Александра умерла.
Роды были тяжёлыми. Новорождённая дочь прожила несколько часов. Александре Павловне было восемнадцать лет. Медицина той эпохи не умела спасать молодых матерей от родильной горячки — это была не редкость, а почти норма. Но от этого не легче.
Её сестра Елена повторила этот маршрут почти точь-в-точь.
Елена считалась самой красивой из внучек — «чудо, как хороша», говорили при дворе. Екатерина II назвала её в честь Елены Троянской — не без самолюбования: придворные нередко замечали сходство внучки с самой государыней, и той это льстило.
В пятнадцать лет Елена получила предложение от наследника Мекленбург-Шверинского. Принц не слишком нравился невесте, но воспитание не позволяло отказать отцу-императору. Жених, впрочем, был буквально очарован и не скрывал этого.
Брак вышел на удивление счастливым. Елена произвела фурор в Германии: поддерживала деятелей культуры, занималась благотворительностью, запросто разговаривала с прислугой и прогуливалась по Людвигслюсту в поисках тех, кому нужна помощь. Подданные полюбили русскую княжну.
В 1800 году родился сын, через два года — дочь.
Вторые роды Елена не пережила. Восемнадцать лет. Как у сестры.
Это не случайность и не совпадение. Это была медицинская реальность XVIII — начала XIX века: материнская смертность при родах была чудовищной даже в привилегированных семьях. Знатность не защищала — хирургия была примитивной, акушерство держалось на традиции и удаче.
Но история семьи Павла I — это не только трагедия.
Мария была другой с самого начала. Екатерина II называла её «гвардейцем в юбке»: пока сёстры брали уроки танцев, Мария занималась математикой. Пока двор говорил по-французски, она упрямо разговаривала только по-русски. Перенесённая в детстве оспа поначалу огрубила черты лица — но со временем она расцвела так, что близкие стали называть её «жемчужиной семьи».
Острый ум. Весёлый нрав. Первая невеста Петербурга.
В 1803 году приехал жених — наследник Веймарского престола, скромный принц Карл-Фридрих. Он влюбился с первого взгляда, но не торопился: провёл в России целый год, желая узнать невесту до свадьбы. Это было редкостью для эпохи, когда браки заключались по переписке.
В 1804 году они обвенчались.
Мария прожила семьдесят три года. Подданные Веймара называли её сначала «ангелом-хранителем», потом — «матерью нации». Она профессионально занималась детским образованием, вырастила четверых детей, была счастлива в браке. Никто не вспоминал о её русских корнях — она стала своей.
Среди шести сестёр именно она взяла из судьбы всё, что та могла дать.
Екатерина — та, что носила имя великой бабушки и мечтала стать Екатериной III — была другого склада. Братья звали её Катиш. Современники говорили, что она не завоёвывает мужские сердца, а берёт их штурмом.
Наполеон сватался. Она отказала — и, по преданию, добавила, что скорее выйдет замуж за последнего русского истопника, чем за «выскочку-корсиканца». Прусский король тоже получил отказ. Герцог Баварский — туда же.
Параллельно — громкий роман с Петром Багратионом, будущим героем Отечественной войны. Вдовствующая императрица была в ужасе, но сделать ничего не могла.
Пока не появился принц Георг Ольденбургский. После встречи с ним Катиш моментально забыла о генерале.
В 1809 году — свадьба. В 1812 году — вдовство. В 1816 году — второй брак, с Вильгельмом Вюртембергским, который ради неё развёлся с первой женой. Через три года совместной жизни — апоплексический удар.
Екатерина Павловна. Тридцать лет. Вся жизнь — как один долгий роман со страстями, ставками и финальной точкой, поставленной раньше времени.
Анна, самая младшая из выживших, прожила дольше всех.
Белокурая, правильные черты лица, живопись как страсть — она тоже была красива, и женихов тоже хватало. Наполеон снова проявил интерес — и снова получил отказ. В 1815 году её выдали за наследника нидерландского короля, который в том же году получил ранение при Ватерлоо.
Анна не лезла в политику. Строила приюты, открывала учебные заведения для детей бедняков, тратила привезённые из России деньги на благотворительность.
В 1840 году её свёкор отрёкся от престола — и Анна Павловна стала королевой Нидерландов.
Она пережила всех своих братьев и сестёр. Умерла в 1865 году от болезни лёгких, в возрасте шестидесяти восьми лет. Единственная из шести сестёр, дожившая до того, чтобы увидеть своих детей взрослыми — и внуков.
Была ещё маленькая Ольга, прожившая два с половиной года. Екатерина II, узнав о её рождении, воскликнула: «Много девок, всех замуж не выдадут». Ольга не дала ей возможности проверить этот прогноз.
Шесть внучек одной императрицы. Их обучали, наряжали, отправляли к чужим дворам как живые скрепы политических союзов. Две умерли в восемнадцать лет при родах. Одна в тридцать. Одна в два с половиной года.
И ни одна из тех, кто вышел замуж за иностранца, не сменила веру. До самого конца они оставались православными — единственное, что осталось с ними от дома в чужих королевствах.
Может быть, это и есть ответ на вопрос, который не задавала ни сама Екатерина II, ни её дипломаты: что из всего этого расчёта в итоге оказалось настоящим.