В последние недели в стране произошло то, что ещё недавно казалось невозможным. Эксперты заговорили о системном кризисе, лояльные власти медийные лица вдруг начали критиковать её действия, а обычные люди, которые годами молчали, стали выходить на пикеты и обсуждать в соцсетях возможность митингов.
Что произошло и почему сразу несколько проблем — экономических, технологических и социальных — наложились друг на друга?
В этой статье мы разберём три главных фактора, которые привели к нынешнему напряжению: истощение экономики на фоне военных расходов, массовые блокировки интернета и шокирующая история с уничтожением скота в Новосибирской области. А также посмотрим, как на всё это реагируют разные слои общества — от провластных блогеров до региональных чиновников.
Экономика: бюджет трещит по швам
Кризис в экономике начался не сегодня. Ещё к концу 2025 года стали заметны тревожные симптомы. Но в начале 2026 года подтверждения надвигающихся проблем появились даже в официальной статистике.
Цифры говорят сами за себя:
- Только по итогам января-февраля 2026 года дефицит федерального бюджета достиг рекордных 3,45 триллиона рублей. Это почти годовой план, который составлял 3,78 триллиона.
- Нефтегазовые доходы за эти два месяца упали на 47% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
- Правительство уже обсуждало секвестр расходных статей бюджета на 10% по всем незащищённым статьям.
Важно понимать: секвестр бюджета — это вообще впервые за всё время текущего политического режима. Само это слово из лексикона 90-х, которое долгие годы старались не вспоминать. Под нож могут пойти инфраструктурные проекты, часть управленческих расходов и различные программы поддержки. При этом расходы на войну, силовой аппарат и так называемую «защищённую социалку» трогать не планируют.
Кризисные явления наблюдаются даже в Москве. По итогам двух месяцев 2026 года доходы столицы выросли лишь на 2% при плановых 6,5%. Власти Москвы приняли решение до 1 июня сократить на 15% чиновничий аппарат и управленческий персонал подведомственных учреждений. Расходы на инвестпрограмму оптимизируют на 10%, перенося или отменяя отдельные проекты благоустройства и культурно-массовые мероприятия. На паузу поставили даже проектирование некоторых веток и станций метро.
На бытовом уровне картина ещё тревожнее. Кафе и рестораны закрываются самыми быстрыми темпами с начала войны. Россияне сокращают расходы, и прежде всего — на еду вне дома.
В одном из сюжетов столичного СМИ владелица пекарни в Москве рассказывала о 50-процентном росте цен на ингредиенты, высокой аренде и очень сильном налоговом давлении. Данные Сбербанка показывают: падение числа точек общепита в январе было самым сильным с 2021 года. Расходы на рестораны в конце 2025-го опустились до минимума за три года. А рост реальных потребительских расходов в феврале упал до нуля впервые за два года.
Ещё один честный индикатор — Российские железные дороги. По итогам 2025 года погрузка на сети РЖД упала на 5,6%, опустившись до минимума с 2009 года. Перевозки строительных материалов сократились на 10,5%, промышленного сырья — на 16%, чёрных металлов — на 17,7%. На фоне финансовых проблем госмонополия отправила часть работников в неоплачиваемые отпуска, запустила сокращение персонала и урезала расходы на железнодорожные стройки и обновление подвижного состава.
Важно понимать: это не внезапный коллапс, а тот самый отложенный кризис, о котором предупреждали экономисты. У военной экономики был период адреналиновой накачки — масштабные вливания из резервов, мобилизация производства, бюджетные субсидии. Но у такой модели есть оборотная сторона. Если защищёнными от сокращений объявлены армия, силовой аппарат и связанные с войной выплаты, то всё остальное постепенно становится расходным материалом.
Цифровая осада: как блокировки изменили жизнь миллионов
Второй фактор — тотальные ограничения интернета. 20 февраля был подписан закон, обязывающий операторов связи приостанавливать услуги по требованию. И уже 5 марта в Москве начались массовые отключения мобильного интернета. 9 марта такие же сбои дошли до Петербурга.
Последствия для обычной городской жизни оказались катастрофическими. Ограничения нарушили работу:
- банковских сервисов и банкоматов;
- такси и каршеринга;
- навигационных приложений.
Люди начали массово переходить на наличные, покупать бумажные карты, атласы и даже пейджеры. Потери бизнеса оценивались в миллиарды рублей.
Формальное объяснение властей — защита от украинских дронов. Но политическая подоплёка, судя по всему, иная. После недели почти полной цифровой тишины Москва получила то, что ещё недавно выглядело как антиутопия: интернет по «белым спискам». Доступ сохранился лишь к некоторым ресурсам, которые признаны безопасными: Госуслуги, некоторые банки, сервисы Яндекса, маркетплейсы и пропагандистские площадки. И то они работали с большими перебоями.
19 марта зампред комитета Госдумы по информполитике анонсировал перевод Рунета на более широкую систему разрешённых сайтов. Речь идёт уже не о временных ограничениях, а о создании специально для россиян очень маленькой, ограниченной версии интернета, вход в который будет по пропускам.
Особая ярость у людей вызвала блокировка Telegram. Ограничения в мессенджере начались ещё 10 февраля, а 16 марта, по данным IT-экспертов, стартовала фактически полная блокировка — досрочно, вместо ранее обсуждавшегося 1 апреля.
Одновременно правительство стало директивно загонять россиян в государственный мессенджер. Министр просвещения отчитался, что на него приведены все российские школы — более 20 миллионов учителей и школьников. Но даже на фоне тотального административного давления люди туда не рвутся. В мартовском опросе более 80% респондентов заявили, что не хотят переходить в государственный мессенджер в случае полной блокировки Telegram.
Почему реакция оказалась настолько болезненной? Потому что для десятков миллионов россиян интернет — это не роскошь и не развлечение. Это последняя дешёвая форма социальной жизни, работы, общения, информации и хотя бы иллюзии свободы. Когда у человека на фоне бедности, апатии и общего чувства безвыходности отнимают ещё и эту последнюю отдушину, он злится уже не как политический активист, а как человек, которого лишают воздуха.
Вот лишь несколько отрывков из сообщений, которыми люди делятся в соцсетях:
«Я слишком бедная, чтобы уехать, и стала затворницей. Из-за депрессии и без интернета просто умру».
«Уже страшно. Всё блокируют, пожить не дают. Проще сбежать из страны, чем добиться изменений».
«Господи, да почему нам в этой стране надо постоянно терпеть и ждать? Ждать, когда от нас отстанут. Дайте жить. Дайте просто пожить».
В продолжение:
Бунт лоялистов: когда «свои» начинают критиковать
Виктория Боня,
Илья Соболев
Стас Ай, как просто
ИльяРемесло
Сибирский кошмар: массовый забой скота