Оглавление
Бунт лоялистов: когда «свои» начинают критиковать
Блокировка Telegram вызвала не только привычную критику со стороны либеральной оппозиции, но и настоящий раскол в провластной тусовке. Как отмечали источники, против удара по мессенджеру восстали даже самые яркие сторонники власти. Ведь Telegram остаётся важнейшим инструментом координации, сбора денег и связи с фронтом.
Даже некоторые системные фигуры публично выступили против замедления Telegram. Для системы это оказалось особенно чувствительным: роптать начинают не оппоненты, а свои. И это уже не какое-то недовольство, которое можно списать на «перегибы на местах», а настоящий кризис лояльности.
Недовольство вышло далеко за пределы политизированного круга. Звучали совсем уж непристойные для режима интонации даже в медийной тусовке.
Виктория Боня, реагируя одновременно на интернет-блокировки и жуткую историю с массовым забоем скота в Сибири, открыто призвала россиян подниматься:
«Я понимаю, что, конечно, какие-то средства действительно меры безопасности делать, но здесь это уже что-то какой-то перегиб, мне кажется, и перебор. Надо подниматься на ноги, надо подниматься всем обществом и говорить об этом. Что это такое? Это недопустимо».
Илья Соболев в своём ироничном, но жёстком стиле высмеял неспособность системы обеспечить стабильную работу инфраструктуры:
«Можно запретить и гласные буквы, чтобы с замедлением остались только согласные. Ещё блокировку Telegram мотивируют тем, что он для людей как наркотик. Так что знайте: когда вы шлёте голосовое сообщение, вы сидите на аудионаркотиках. А если вы отправляете голосовое в групповой чат, то вы ещё и барыга».
Стас Ай, как просто — один из главных хейтеров либеральной оппозиции — выступил с резким заявлением, практически прямо связав шатдаун со страхом руководства страны повторить судьбу иранского генерала, чьё местоположение якобы было вычислено через западные технологии:
«Ставьте народу телегу, а чиновникам — госмессенджер. Перенесите их туда. Именно. Вот и всё. Пусть для них будет спецмессенджер с суперзащитой, а для особо ответственных лиц можно даже сделать вход по отпечатку пальца или сетчатки глаза».
Кстати, у борца с Telegram есть и запрещённый Instagram, где полно свежих публикаций. Получается, что депутату пиариться в запрещённом ресурсе можно, а простым людям пользоваться удобной «телегой» нельзя.
Наконец, выступил с резким заявлением и губернатор Белгородской области Вячеслав Гладков. Он сказал, что отключение мобильного интернета в приграничных районах создаёт непосредственную угрозу для жителей, которые не могут получить предупреждения об опасности:
«Мобильный интернет. Как информацию теперь знать? Кто будет отвечать за смерти людей, которые не смогли получить информацию о дронах из-за отключения мобильного интернета? Головой вообще думали те, кто это сделал? Белый список не работает, половина. Дроны как летели, так летят. Им это не помеха. И РКН судить надо».
То есть даже прикормленная медийная индустрия вместе с региональной властью, которая почти никогда не лезет на рожон, вдруг начинает говорить языком народного бунта.
Сибирский кошмар: массовый забой скота
Третий фактор, который подлил масла в огонь, — ситуация в Новосибирской области. Официально власти региона объясняют массовое изъятие и уничтожение скота вспышками бешенства и пастереллёза. 16 марта в регионе даже ввели режим чрезвычайной ситуации. Но почти одновременно стало известно, что область получит 350 тысяч доз вакцины от ящура.
Для общества, давно приученного не верить официальным объяснениям, это сработало как идеальный детонатор. В соцсетях люди видят горящие костры, ужасающие кадры убитых коров и плачущих фермеров. И всё это под реплики чиновников: «Нет, у нас ящура никакого нет, вы не волнуйтесь, пожалуйста».
Ящур — очень заразное вирусное заболевание парнокопытных животных. В качестве мер по ликвидации власти должны вводить карантин, уничтожать поголовье, а также иметь дело с падением производства мяса и молока. Экономический и социальный ущерб от вспышки ящура может быть огромным.
Поэтому тема ящура так быстро превратилась в источник народной паники. Здесь сходятся:
- страх за еду и продовольственную безопасность;
- многолетнее недоверие к власти;
- чувство, что от общества опять что-то скрывают.
И вот в этот уже разогретый воздух врываются новые факторы, которые только усиливают напряжение.
Вместо послесловия: что дальше?
За короткое время власть допустила слишком много раздражающих людей ошибок. Она дала экономическому кризису выйти на поверхность. Полезла в повседневную цифровую жизнь миллионов людей. Провалила коммуникацию вокруг страшной истории в Новосибирской области. И внезапно получила удар от собственного обслуживающего персонала.
Теперь перед системой стоит непростой выбор. Либо, показывая слабину, сдавать назад — хотя бы в части самых болезненных решений (прежде всего по интернету и Telegram). Либо продолжать пережимать и рисковать тем, что накопленное раздражение начнёт использовать та часть элит, которая устала от войны, санкций и изоляции.
Остаётся наблюдать. И беречь себя.
А как вы считаете: сможет ли власть переломить ситуацию или мы только в начале большого шторма?
Как лично вас затронули блокировки интернета и история с уничтожением скота в Сибири?
Пишите в комментариях — давайте честно обсудим, что происходит и к чему это может привести.