Он лично допрашивал Сталина о гибели его жены. Без страха. Без скидок. В 1932 году это был поступок, который не укладывался ни в какую логику самосохранения.
И всё равно Иосиф Виссарионович его не тронул.
Лев Мехлис — один из самых противоречивых людей советской истории. Его называли тенью вождя, карающей секирой, верным псом режима. Но если смотреть на факты, а не на ярлыки, картина получается куда интереснее.
Это история о человеке, который был честен до безрассудства. И именно честность сделала его опасным для всех — включая самого себя.
Одесса конца XIX века была городом, где умели выживать. Мехлис родился в 1889 году в семье, связанной с книжным делом. С книгами в обнимку — буквально. Позже это стало частью его биографии: он закончит Институт красной профессуры с отличием, получит степень доктора экономических наук.
Но до этого — армия, Первая мировая, Румынский фронт.
О наградах того периода почти ничего не известно. Мехлис не любил вспоминать о своём унтер-офицерском прошлом. Это само по себе красноречиво: человек, который привык идти напролом, именно здесь предпочитал молчать.
В марте 1918 года он вступил в партию большевиков. Гражданская война бросила его в военные комиссары. Сначала бригада, потом 46-я стрелковая дивизия. Воевал так, что получил орден Красного знамени — высшую награду того времени. Был ранен. Долго лечился.
Судьба изменилась в 1920-м.
После госпиталя его направили на Юго-Западный фронт. Командующим был Александр Егоров. Членом реввоенсовета — Иосиф Сталин. Будущий генсек запомнил комиссара, который не прятался за спины красноармейцев.
В апреле 1922 года Сталин стал Генеральным секретарём. И позвал Мехлиса к себе помощником.
Это была пара, которая работала. Мехлис обладал двумя качествами, редко встречающимися вместе: абсолютной преданностью и нечеловеческой работоспособностью. Он быстро усвоил главное правило аппарата: существует только одно мнение — мнение вождя.
Но при этом он оставался собой.
В 1930 году карьера Мехлиса резко пошла в гору. Сначала — заведующий отделом печати ЦК. Потом — главный редактор «Правды». Это было беспрецедентное совмещение. Ни до него, ни после никто в СССР не занимал обе должности одновременно.
Именно при Мехлисе в «Правде» начали появляться приставки «великий», «гениальный», «учитель» рядом с именем Сталина. Он выстраивал образ вождя как светского архитектора эпохи. Это была работа тонкая — и очень грязная.
Сталин оценил. Однажды сказал о редакции: «До Льва у нас работали одни жалкие ослы и шакалы».
А потом случился 1932 год.
Надежда Аллилуева — жена Сталина — застрелилась 9 ноября 1932 года после ссоры на банкете. Официальная версия долгие годы звучала иначе. Мехлис возглавил комиссию по расследованию.
И допрашивал Сталина. По-настоящему. Без скидок на должность.
Многие тогда считали его немного сумасшедшим — в его мании везде видеть врагов. Но в его честности не сомневался никто.
К 1937 году Мехлис достиг пика. Начальник Политического управления армии. Заместитель наркома обороны. Член Главного военного совета — девять человек, самые доверенные, во главе со Сталиным.
Параллельно он стал настоящим бичом для советской номенклатуры, осевшей на госконтроле. В первой половине 1941 года его ведомство провело около 400 ревизий в наркоматах. Чиновники его боялись. И ненавидели.
Его заместитель Иван Ковалёв вспоминал: «Лев Захарович свои требования всегда высказывал вежливо, но настойчиво».
Это не совпадало с репутацией. Но репутацию создают враги — а их у Мехлиса было в избытке.
За день до начала войны он вернулся на посты в Политуправление и наркомат обороны.
Дальше началось то, за что его помнят.
В январе 1942 года Мехлис появился на Керченском полуострове. Как представитель Ставки с особыми полномочиями. Он сразу поставил вопрос о переносе штаба Кавказского фронта ближе к линии фронта — штаб сидел в Тбилиси, в сотнях километров от передовой. Это было разумно.
Он настоял на создании отдельного Крымского фронта. Добился пополнения стрелковыми дивизиями, частями ПВО, тыловым снабжением. Это тоже было разумно.
А потом что-то пошло не так.
Особые полномочия — это соблазн. Мехлис начал вмешиваться в командование войсками напрямую. Запретил рыть окопы — чтобы не подрывать наступательного духа. Выдвинул тяжёлую артиллерию и штабы армий на самую передовую. Сосредоточил три армии на фронте в 16 километров.
Константин Симонов, который был на Керченском полуострове в то время, писал: «Нигде и никогда потом я не видел такой насыщенности войсками. И всё это смешалось в кровавую кашу, было сброшено в море».
Немцы прорвали оборону в мае 1942 года. Крымский фронт прекратил существование за несколько дней. Погибло и попало в плен более 170 000 человек. Потеряли почти всё тяжёлое вооружение.
Это назовут Керченской катастрофой.
Мехлис отправил в Ставку телеграмму, в которой обвинял командующего фронтом генерала Козлова. Сталин ответил лично и резко: нельзя считать командующего виноватым, когда представитель Ставки сам вмешивается в каждый приказ.
Его понизили. С генерала армии до генерал-лейтенанта. Отстранили от должности.
Сам он едва не оказался под следствием. Выручил Сталин — запретил какие-либо следственные действия против своего соратника.
Это и есть главный парадокс Мехлиса.
Человек, который всю жизнь искал виноватых, сам стал главным виновником одной из крупнейших катастроф начального периода войны. Человек, которого ценили за честность, отказался честно признать собственную некомпетентность в военном деле.
До 1945 года он был членом Военных советов — армий, фронтов. Последняя должность: 4-й Украинский фронт. Не главная роль, но и не массовка.
После войны Сталин вновь поставил его во главе Госконтроля. С 1946 по 1950 год. Потом — отставка по состоянию здоровья.
Лев Мехлис умер в феврале 1953 года. За несколько недель до Сталина. Похоронен в Кремлёвской стене.
Он не дожил до эпохи, когда его имя превратилось в синоним некомпетентного карателя. Когда его сделали символом всего, что было неправильно в советском военном командовании.
Но история сложнее ярлыков.
Был ли он безжалостен? Да. Вмешивался ли туда, где не разбирался? На Керчи — безусловно. Но тот же человек проводил честные ревизии, допрашивал Сталина без страха и получал боевые ордена не за кресло.
Война — это сито. Она просеивает всех. Мехлис прошёл через несколько её слоёв — и каждый раз выживал. Не потому что был удобным. А потому что был нужным.
Вопрос в том, кому.