Всем привет, друзья!
В архивных материалах центральных изданий особое место занимают свидетельства участников Великой Отечественной войны, раскрывающие характер советского человека — стойкий, самоотверженный и беззаветно преданный Родине. 12 февраля 1965 года на страницах газеты «Комсомольская правда» подполковник запаса В.В. Гусев поделился с читателями историей, которая служит ярким подтверждением нравственной высоты наших граждан. Повествование возвращает нас к суровым дням 1943 года и рассказывает о судьбе девушки, чьё имя — Екатерина Александровна Чернышева — стало символом мужества.
Река Стрый раскинулась широко. Медсанбат обосновался в палатках у отлогого берега, где молодые перелески тянулись к воде. Стояла весна. В лесу неумолчно перекликались птицы, однако внутри палатки царило тяжёлое, гнетущее молчание — то самое, какое бывает там, где боль и смерть стали привычными соседями.
— С ума можно сойти, — бурчал кто-то в углу. — Дали бы костыли, махнул бы в роту — там легче.
По правую руку от Гусева метался в бреду сержант Виктор Краснов — весь в бинтах, от головы до ног. Голова и грудь пробиты, руки и ноги перебиты. Смерть уже не пугала его, но солдату необходимо было передать суровую исповедь надёжному человеку. Рядом с ним склонилась медицинская сестра — та, кого раненые ласково называли сестрицей Катюшей. Внешне — хрупкая молодая женщина. По прозвищу, которое давно закрепилось за ней в части, — Советская.
— Сестрица, матери напиши... на отдыхе я... И ничего больше.
— Вы будете жить! — старалась уверенно говорить Катюша.
Виктора не стало. Птичье щебетание за брезентом палатки не унималось. Катюша повернулась к стенке — плечи её вздрагивали.
На войне солдаты суровы. Солдаты не плачут.
— Катюша! Нас много — один лучше другого. Да и ты не лучше — душа да глаза. Так недолго и с душой расстаться. Пойди отдохни, а если что — мы сами... Кое-кто из нас ковыляет потихоньку!
Раненые уговаривали её уйти передохнуть. Никто из них так и не знал, когда она отдыхала.
В то утро Гусева выписали из медсанбата. Он попрощался с товарищами по палатке и вышел наружу. Внезапно с неба донёсся нарастающий гул — в воздухе шло около полусотни «юнкерсов». Девятка машин отвалила от общего строя и пошла в пике. Завыли сирены. За ближайшей рощей заухали взрывы; в небо взметнулись чёрные столбы земли и дыма. Над головой с шуршанием пронёсся ураган зубчатых осколков.
Медицинский персонал немедленно принялся переносить раненых в укрытия. Такова их служба: в минуты наибольшей угрозы они думают о других прежде, чем о себе. Заметив, как рвутся клочья брезента над палатой, Гусев бросился на помощь. Ударная волна к тому моменту уже опрокинула палатку. Из-под её стен донеслись крики:
— Сестрёнку ранили! На помощь!
Гусев вбежал внутрь вместе с медсестрой Марией Артюховой. Катюша ещё стояла, поддерживая крепёжный шест, и удивлённо глядела на раненых, которые ползли к ней.
— Вам нельзя! — говорила она — голос уже ослабел.
Гимнастёрка на боку была залита кровью, по рукам текли красные ручейки. Прежде чем удалось добраться до неё сквозь обломки, она упала. На лице её — словно вырезанном из слоновой кости — застыло выражение человека, исполнившего свой долг до последнего. Её уложили на носилки и вынесли наружу. Унесли одну Катюшу — тоненькую, хрупкую, — но большая палатка опустела.
— На вид девчушка, и только, а на поверку-то!.. — произнёс кто-то.
Уснула. Некогда было отдыхать ей при жизни.
---
До штаба было рукой подать. Гусев шёл пешком — хотелось подышать весенним воздухом, избавиться от больничного запаха, унести мысли подальше от только что увиденного. За долгие годы войны ему довелось видеть немало смертей. Однако образ опустевшей госпитальной палатки стоял перед глазами, и память разворачивала картины недавнего прошлого.
Зимой 1943 года подразделение заняло оборонительные позиции на Курской земле. Медсанбат разместился в селе Берёза. Гусеву приходилось регулярно посещать раненых, расквартированных по местным хатам. Тогда он и познакомился с семьёй Чернышевых — и увидел Катюшу.
Судьба отмерила ей нелёгкое детство, какое выпадало на долю многих советских семей в те годы. В доме было шестеро, а кормить их могли двое. Отец, Александр Григорьевич, — инвалид ещё с времён Первой мировой войны, часто прикованный к постели. Мать, Нина Михайловна, — депутат местного совета, передовая доярка колхоза — трудилась без устали на ферме и на общественной работе, успевая при том вести хозяйство и растить троих дочерей. Подспорьем служила бабушка — насколько позволяли силы.
Первая учительница Катюши, Анна Мартыновна Онуфриева, впоследствии вспоминала: однажды, войдя в первый класс, она увидела за партой в углу маленькую смуглую девочку. Катюше шло лишь шестой год, но она так плакала и так настойчиво просила оставить её учиться, что Анна Мартыновна в конце концов сказала:
— Не плачь, Катюша, ты будешь ходить в школу не «так просто».
Девочка взялась за учёбу с полной серьёзностью и вскоре вошла в число лучших в классе. Однако судьба приготовила испытание: Катюша заболела тифом. Тяжёлый недуг отступил, и она догнала одноклассников. На общем собрании директор школы произнёс тогда слова, определившие её дальнейшую репутацию:
— Катюша — настоящая советская девочка!
С той поры прозвание закрепилось за ней прочно — сначала в школе, затем по всему селу. Девчушка из Берёзы росла под именем Советская. После девяти классов она прошла курсы подготовки учителей и в шестнадцать лет встала за кафедру начальной школы. Молодой комсомолке открывался широкий путь.
Но в октябре 1941 года оккупанты вступили на Курскую землю. Осенние дожди мочили дороги. В непролазной грязи ревели моторы вражеских машин. Плакали дети, ревел скот. Пришельцы выводили животных из дворов и тут же забивали их.
Берёза поднялась на борьбу. Местные жители семьями вступали в ряды вооружённого сопротивления. Семья Чернышевых пополнила партизанское движение в числе первых.
В один из дней оккупации двое фашистов явились в дом и потребовали продовольствие. Катя лежала на печи под видом больной — там хранился небольшой запас еды. К хворым оккупанты не подходили, опасаясь заразы. Мать заявила, что у них всё отобрали. Один из пришедших выхватил пистолет и приставил к её виску. Катя стремительно соскочила с печи и изо всей силы метнула в лицо бандиту несколько яиц. Тот не смог сразу произвести выстрел — по всей видимости, плохо видел, — однако схватил девушку за чёрные косы. В тот же миг грянул выстрел. Хватка разжалась. Катя обернулась: фашист лежал на земле. Второй, в форме немецкого офицера, держал пистолет в руке. Он крикнул по-русски:
— Не разевай рот, беги!
Катя перебежала через реку и укрылась у партизан. Позднее стало известно: убитого в тот же вечер зарыли во рву. Офицер в немецкой форме предупредил очевидцев:
— Никому ни звука!
Личность этого человека так и осталась невыясненной.
С того дня Катюша взяла на себя функции связного: обеспечивала взаимодействие между партизанскими группами, выводила бежавших из плена к отрядам, организовывала доставку продовольствия. В её работе помогало немало смелых мальчишек и девчонок из числа бывших учеников.
Однажды, уложив продукты в сумку, она вышла к речке Свопа. В прибрежных зарослях должен был ждать связной. Обшарила всё кругом — никого. Только хотела подать голос, как оглушило:
— Хальт!
Двое вооружённых немцев и человек в штатском — по всей видимости, переводчик — вышли навстречу. Начался допрос прямо на берегу.
— Где партизаны?
— Спросите у кого угодно в селе: я всегда ловлю рыбу на речке. И с папой мы всегда ловили вместе.
В подтверждение она отыскала в траве удочки. Её отпустили. Не теряя ни минуты, Катюша пробралась в заросли с другой стороны, переплыла реку и вовремя предупредила партизан о засаде. Подобных случаев за оккупацию набралось немало.
Катюша трезво понимала: достаточно одного доноса — и пыток с виселицей не миновать. Предателей среди жителей Берёзы не нашлось. Зато в селе объявился полицай Иван Загудаев. Однажды он зашёл к Чернышевым, повёл разговор о пустяках, а потом вдруг напрямик спросил:
— Как мне партизан найти?
«Вот и окончилась моя партизанская жизнь», — мелькнула мысль. Но ответила она дерзко:
— Об этом у партизан нужно спросить.
Загудаев ушёл. Через два-три дня в Берёзу пожаловал начальник полиции Уткин — заготавливать продовольствие. Прихвостень оккупантов выжимал из жителей последнее. Вскоре Загудаев снова пришёл к Чернышевым.
— Ты меня не за «того» принимаешь, — сказал он Кате. — Я хочу уйти к партизанам.
Катя приняла решение без колебаний:
— Зачем тебе уходить к партизанам? Ты уже служишь Уткину. А не то — докажи делом.
— Я и докажу.
Наутро по Берёзе разнеслась весть: полицай Иван Загудаев убил начальника полиции Уткина и скрылся. Именно поэтому прибывшие в село гестаповцы не расстреляли жителей и не тронули дома. Позднее, после освобождения Берёзы советскими войсками, Катя получила письмо: Иван Загудаев сообщал, что сражается в рядах Красной Армии.
---
Примечательно и то, как Катюша вступила в дивизию. В анкете она написала: нигде не работает. Между тем хата Чернышевых была превращена в перевязочный пункт — сами ютились на задворках, дни и ночи не смыкали глаз, ухаживая за ранеными, отдавая им всё продовольствие. Когда врачи пришли к выводу о необходимости ампутации ноги у старшего лейтенанта Алексея Очкина, семья Чернышевых встала против этого решения единодушно. Нина Михайловна, мать Катюши, заявила:
— Боже мой! Да как же он с восемнадцати лет будет ходить с одной ногой? Мы будем дни и ночи не спать, а спасём его!
Спасли. Алексей Очкин дошёл до Берлина на двух ногах и совершил впоследствии ещё много боевых дел.
— Кем же ты хочешь служить? — спросил Гусев Катюшу при зачислении.
— Бойцом.
Зачислить её стрелком или пулемётчиком возможности не представлялось. Гусев попробовал отговорить:
— А кто будет учить и воспитывать детей, если все уйдут на фронт?
— Я не знаю, как объяснить вам, — смущаясь, отвечала Катюша. — Мне думается, что прежде самой нужно что-то сделать, а потом учить и воспитывать.
Её зачислили. Среди бойцов не было желающих поменяться местами с санитарами и медсёстрами. В солдат стреляют — они стреляют в ответ. У медицинского персонала иная участь: в них тоже стреляют, но они обязаны выносить раненых из-под огня, не имея права отвечать. Восемьдесят человек вынесла Катюша с поля боя — спасла от верной гибели. За боевые заслуги она была удостоена медали «За отвагу».
«Если по совести разобрать, — говаривал Кутузов, — истинная награда не в крестах и алмазах, а в совести нашей...»
К концу войны прошёл слух, что кто-то встречал Катюшу в госпитале — то ли на Урале, то ли в Сибири. Война завершилась, судьба её оставалась неизвестной. Навели справки. Выяснилось: в одной из школ Курска ведёт занятия учительница Екатерина Александровна Чернышева — по мужу Дуреева.
Путь замкнулся. Девчушка из Берёзы, которую всё село именовало Советской, вернулась туда, откуда вышла: в класс, к детям, к учительской кафедре. За её плечами — партизанские явки, восемьдесят вынесенных с поля боя солдат, медаль «За отвагу» и та последняя минута, когда она держала крепёжный шест в разбомблённой палатке, пока кровь заливала гимнастёрку.
Десятилетия отделяют нас от тех событий. Но есть судьбы, к которым время не имеет власти. Имя Екатерины Александровны Чернышевой — из их числа.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!