К беседке приблизилась высокая фигура в плаще, плохо различимая в темноте. Низкий мужской голос взволнованно произнес:
– Как вы, молодой господин? С вами все в порядке?
– Все нормально, Гортензий. Я был не один. Айка спасла меня своим светом.
– Айка?
– Навсикая Тарнвальдсен, – представилась Айка.
– Благодарю вас, госпожа Тарнвальдсен, – торжественно произнес Гортензий. – Позвольте предложить вам разделить зонт с молодым господином. Пройдемте с нами к машине, юная леди, мы подвезем вас до дома.
Гортензий шел впереди, светя фонарем, а Эсу с Айкой брели за ним под одним огромным зонтом. Айка спросила:
– Он кто? Твой родственник?
– Мой дворецкий, – ответил Эсу.
– У тебя есть дворецкий? – изумилась Айка. – Ты что, во дворце живешь?
– Ну, типа того. Мои родители занимаются бизнесом в столице, а Гортензий тут за мной присматривает. Я его знаю с рождения. Он при мне вроде няньки или гувернера, но предпочитает называть себя дворецким. Послушай…
Эсу взял Айку за руку:
– Не рассказывай никому, ладно? Пожалуйста! А то засмеют, что я темноты боюсь, как маленький.
Айка даже удивилась:
– Зачем же я стану рассказывать-то? Никому не скажу. Не переживай так сильно, ведь все чего-то боятся. Вот я, например, бабочек боюсь.
– Бабочек?! Но почему? Они же маленькие и красивые, даже не кусаются!
– Вот пусть они такие красивые и летают где-нибудь подальше от меня. У них усики и лапки – бррр! Особенно ночные, мохнатые. Еще стрекозы. Те вообще ужас.
– А пауков ты боишься? У них же еще больше лапок!
– Нет. Они хотя бы не летают.
– А пчел?
– Пчелы мне нравятся, особенно шмели. Они такие деловитые, забавные.
– Ну ты и странная!
– На себя посмотри, – рассмеялась Айка.
– А как ты относишься к мышам и лягушкам?
– О, этих люблю! Они забавные. Однажды я мышонка приручила. Он приходил и ел печенье из моих рук. А его мамка за стенкой волновалась и громко пищала – домой зазывала. Но он был непослушный. Прямо как я!
– А ты непослушная?
– Ага! Мама меня вообще пацанкой звала. Я вечно ходила с разбитыми коленками и содранными локтями. Один раз ночью решила сплавать к мысу, где открывается вид на открытое море – рассвет увидеть хотела. Я тогда у бабушки была, в приморской деревушке на берегу закрытой бухты, а за мысом – простор. Ну, и поплыла. На веслах. Туда нормально добралась, правда, чуть в море не унесло. А на обратной дороге ветер поднялся, дождь пошел. Я так старалась грести, что кровавые мозоли заработала. По ним бабушка и поняла, что я что-то натворила. Потом-то мне страшно стало, конечно: утони я – никто бы знать не знал, что с ребенком случилось!
– Сколько лет ребенку было?
– Двенадцать.
– И правда, ты крутая!
На следующий день Эсу, войдя в класс, еле заметно кивнул Айке и тут же отвернулся – она покачала головой и хмыкнула: верен себе! Ну да ладно, теперь она знает его тайну. Но после занятий он поджидал ее в коридоре и поманил за собой. Они вышли во двор, и Эсу вручил Айке небольшую красную коробочку:
– Вот, это тебе.
Айка открыла коробочку. Внутри она была золотая, но Айка не успела ничего толком рассмотреть, потому что из коробочки вылетела стайка крошечных голубых мотыльков – Айка зажмурилась, завизжала, затопала ногами и отшвырнула коробочку, но Эсу успел ее поймать.
– Они не настоящие, не настоящие! – закричал мальчик, не ожидавший такой бурной реакции. – Не бойся, их нет! Посмотри скорее, никаких бабочек!
Айка перестала прыгать и визжать. Осторожно открыла один глаз, потом второй – и правда, никаких бабочек.
– Не настоящие? – переспросила она, сердито прищурившись.
– Это иллюзия. Я просто пошутил. Прости!
– Пошутил? А если я сейчас поймаю тебя и запру в темном чулане? Как тебе понравится такая иллюзия?
– Нет! Не надо!
Эсу помчался по дорожке в парк, Айка за ним, а с крыльца и из окон Школы за всем этим с изумлением наблюдали ученики и некоторые учителя: самый красивый и самый неприступный мальчик школы, хохоча, убегает от новенькой девчонки! Эсу и Айка добежали до вчерашней беседки и, задыхаясь, повалились на пол.
– Ну ты и здорова бегать, – сказал Эсу.
– Ага… Я все школьные кроссы выигрывала…
– Слушай, прости меня. Я думал, что ты сочинила про бабочек, чтобы меня утешить.
– Ничего я не сочиняла! Бррр, как вспомню, аж передергивает!
– Но скажи – классная иллюзия? Это Гортензий делает. Все детство меня так развлекал.
– Похоже, твое детство еще не закончилось, – проворчала Айка. – Так и играет в одном месте.
– Не сердись. На самом деле я другое хотел тебе подарить. Вот!
Эсу подал Айке небольшой пакет.
– Опять иллюзия?
– Нет, это шмелик! Шмели же тебе нравятся?
Айка открыла – и правда, в пакете была игрушка-брелок: пушистый черно-золотой шмель, очень забавный.
– Прелесть какая! – Воскликнула Айка и тут же прицепила шмеля к своему рюкзаку.
– Если ему на пузо нажать, он жужжит! – подсказал Эсу.
Некоторое время они по очереди нажимали на мохнатое пузо шмеля и слушали басовитое «жжж». Айка с улыбкой посмотрела на Эсу:
– Спасибо! Мне ужасно нравится.
– Ты больше не сердишься?
– Не-а.
– Тогда… может быть… ты будешь со мной дружить?
– Так мы вроде уже дружим, разве нет?
– Правда?!
Лицо Эсу засияло от счастья, и Айка почувствовала острый укол жалости в сердце: как же он одинок, этот красивый мальчик.
– Тогда… Я угощу тебя кофе? В виде извинения за дурацкую шутку с бабочками!
– Давай, – согласилась Айка.
Айка думала, что они пойдут в то дешевое кафе, куда ее водила Лила, но Эсу выбрал дорогущее кафе-кондитерскую и заказал не только кофе, но и пирожные, каждому по два – разные, чтобы можно было поделиться и попробовать все. Айка отошла в туалет, а когда вернулась, заказ уже был на столе, а рядом с Эсу стоял незнакомый парень – он наклонился и что-то говорил, улыбаясь, а Эсу смущенно ежился. Подойдя поближе, Айка поняла, что парень клеится к Эсу, принимая его за девчонку – тот был сегодня в белом джемпере и черном тонком шарфе, украшенном черными бусинками и живописно обмотанном вокруг шеи, длинные волосы Эсу свободно спадали на плечи и спину, а челка закрывала половину лица.
– И почему такая красивая девушка скучает тут одна? – спрашивал парень, пытаясь дотронуться до плеча Эсу, но тот уворачивался. – Давай, я составлю тебе компанию? Ну, хоть телефончик дай!
Айка увидела, что Эсу покраснел и сжал руки в кулаки – вспомнила, что он мастер драться, поэтому поспешила и, подойдя, грозно произнесла:
– Эй, ты! А ну отвали от моей девушки!
Парень от неожиданности подскочил на месте и с удивлением посмотрел сначала на Айку, которая стояла, подбоченившись, потом на Эсу.
– Что смотришь? Ща как врежу, мало не покажется!
Растерянный парень поспешно ретировался, а Эсу с Айкой долго не могли успокоиться и фыркали от смеха, обливаясь кофе. Когда немного успокоились, Айка серьезно спросила:
– Так что, будешь моей девушкой?
Эсу с трудом выговорил:
– Прекрати! Я не могу больше смеяться! – а потом пробормотал себе под нос:
– Вообще-то, это ты – моя девушка…
И закашлялся. Айка сделала вид, что не услышала.
После кафе им пришлось вернуться к Школе, потому что туда должен был подъехать Гортензий, чтобы забрать Эсу. При дневном свете Айка лучше разглядела дворецкого: это был импозантный мужчина с легкой сединой и в строгом костюме, из-под пиджака которого, однако, виднелась яркая жилетка, расшитая цветами. Гортензий опять предложил подвезти Айку домой, но она отказалась, сказав, что хочет позаниматься в библиотеке. На самом деле ей было рано возвращаться домой: Айка изо всех сил старалась как можно меньше мешать родственникам, поэтому и по выходным сбегала куда-нибудь, если, конечно, тетушке не нужна была ее помощь по хозяйству. Эсу уже знал об этом, поэтому сказал:
– Да ладно, зачем тебе в библиотеку! Ты и так отличница. Поедем лучше ко мне в гости, а позже Гортензий отвезет тебя домой.
Айка не смогла устоять – ей давно хотелось увидеть дворец Эсу, но он оказался просто современным зданием затейливой архитектуры с большими окнами. Эсу показал Айке коллекцию корбочек с иллюзиями, созданными Гортензием: из некоторых вылетали птички, в других расцветали тюльпаны и розы, но больше всего Айке понравилась иллюзия с золотой рыбкой, которая медленно выплыла из шкатулки, помахивая хвостиком и плавниками. Когда стемнело, комнаты дома осветились неярким светом, то напоминающим северное сияние, то порхающих светлячков, то новогоднюю гирлянду. Это было очень красиво и празднично, но Айка поняла: таким образом из дома изгонялась темнота, которой так боялся Эсу.
Еще больше Айке понравились кошки, жившие в доме, всего их было пять: белая Зефирка с разными глазами – голубым и желтым; черепаховая Котлетка; четырехцветная Заплатка; серый Полосатик и черный пушистый кот по имени сэр Альберт – в белом галстучке и носочках с ярко-изумрудными глазами и необыкновенно пышными белыми усами. Зефирка при виде гостьи спряталась под диван и время от времени осторожно оттуда выглядывала; Котлетка зашипела, но потом смилостивилась и дала себя погладить; Заплатка тут же залезла на колени; сэр Альберт снисходительно понюхал палец, а Полосатик разглядывал Айку с высоты шкафа.
После ужина Айку отвезли домой. Тетушка с мужем смотрели телевизор, Детс все еще делал уроки, Наюка уже спала, а Гертс играл в какую-то стрелялку, одним глазом следя за сюжетом кинофильма на экране. Айка прошла на кухню, чтобы выпить воды – неожиданно Гертс отправился за ней и сурово спросил:
– Кто это тебя привез? Я видел, на каком крутом лимузине ты подъехала!
– Это машина моего одноклассника. Я была у него в гостях.
– А, дружишь с богатенькими! То-то нас игнорируешь.
– Я не игнорирую, – фыркнула Айка. – Я просто стараюсь вам не мешать. Ты же сам был недоволен, что я тут поселилась! Чего теперь-то хочешь?
Гертс не нашелся, что ответить, и удалился, а Айка недоуменно пожала плечами: вот странный.
Продолжение следует.