Институт регулярно созываемых Вселенских соборов должен был превратить папство в подобие парламентской монархии. Это, как ожидалось, возродит интерес национальных и местных церквей и их служителей к единому управлению церковью. Многие осознавали схожесть соборов с парламентами светских государств. Но даже те, кто лучше других понимал ситуацию, видели в соборах прежде всего способ предотвратить новые скандалы, подобные схизме.
Папы Мартин V и Евгений IV (1431–1447) стремились восстановить авторитет папства, противостоящего требованиям «соборной партии». История соборов в Базеле, Ферраре и Флоренции (1431–1449) стала историей борьбы за власть между папами и соборами. Однако состав соборов был слишком разнородным. Радикальные священники выступали против консервативных прелатов, а все делегации подчинялись своим королям и голосовали исходя из национальных и политических интересов.
Многие выдающиеся мыслители эпохи, включая Николая Кузанского, поначалу поддерживавшие соборы, разочаровались в их ограниченности и отсутствии единства. В итоге они стали сторонниками папского абсолютизма.
Папы, напротив, действовали целеустремленно и умело, за что были вознаграждены впечатляющими успехами. Вместе со своим союзником, германским императором, им удалось сдержать и разгромить гуситское движение. В 1439 г. на Флорентийском соборе они добились воссоединения с Греческой православной церковью, за которым последовали воссоединения с другими Восточными церквами. Православным народам, впрочем, этот союз с папством принес больше вреда, чем пользы, и соглашения расторгли, как только стало ясно, что от Запада не приходится ждать помощи против турок-османов. Но в Европе эти союзы продолжали считать величайшим триумфом папства.
К середине XV в. папство одержало победу, но это была мнимая победа. Европейские королевства сохранили контроль, которого они добились в XIV в. над местными церковными организациями, по-прежнему мало зависевшими от Рима. В следующем столетии национальное духовенство займет ту теологическую позицию, которую предпишет им тот или иной местный правитель. Сами папы во многом утратили интерес к идее Вселенской церкви и предпочитали действовать как итальянские князья, защищая собственные семейные интересы. Таким образом, церковь как универсальная организация, возглавляемая автократическим главой – папой, какой она была еще в XV в., постепенно изживала себя. Многим это было понятно, но лишь в известных пределах. Короли, а также их советники не видели особого вреда в том, чтобы игнорировать пап или даже выступать против них; они не осознавали, что такие действия могут подорвать единство церкви. Тысячелетняя история приучила христиан считать Католическую церковь вечной институцией. Им вряд ли приходило в голову, что церковь, по крайней мере та, которая им известна, – это явление историческое; подобных мыслей не было даже у протестантов в XVI в. Людей, как и прежде, продолжали волновать проблемы моральной реформы духовенства и пастырской деятельности церкви. Но и в этой сфере и папство, и церковь как универсальная организация проявили свою несостоятельность.