По учению преподобного Иоанна Кассиана, главных страстей восемь: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Этот список многим знаком. Но в пост он вдруг перестает быть книжным. Человек читает о страстях годами, кивает, соглашается, а потом приходит первая неделя, и оказывается, что все это не про древних монахов, а про него самого. Про его раздражение. Про его обидчивость. Про его тайное самолюбие.
И тут надо сразу сказать важную вещь: в пост страсти не "рождаются". Они и так были в человеке. Пост просто делает их виднее. Пока жизнь течет привычно, многое в нас заглушается комфортом, развлечением, сытостью, суетой, разговорами, бесконечными мелкими удовольствиями. А когда человек себя немного останавливает, выясняется, чем он жил на самом деле. И вот это бывает очень отрезвляюще.
Чревоугодие в пост обнаруживается первым. И не только в грубом смысле – «хочется съесть скоромное». Иногда человек с удивлением замечает, что он думает о еде гораздо больше, чем ему казалось. Не ест мясного, но полдня мысленно варит себе обед. Не нарушает устава, но постоянно внутренне торгуется: «а это можно? а это точно нельзя? а если чуть-чуть?». И становится видно, что еда была не просто едой. Она была утешением, наградой, способом снять усталость, способом пожалеть себя. Христос говорит: «Не хлебом одним будет жить человек» (Мф. 4:4). И вот в пост человек вдруг понимает, насколько он привык жить именно хлебом. Не только пищей, конечно, – всем, что быстро успокаивает.
За чревоугодием часто сразу выходит раздражение. Это очень узнаваемо. Человек вроде бы постится, а дома с ним тяжелее, чем обычно. Он уже без котлеты, но зато с повышенным тоном. Уже без молока в кофе, но с острым словом. Уже читает канон, но домашних готов распять за не вовремя сказанную фразу. И тут не надо лукавить. Это не значит, что пост "плохой". Это значит, что пост показал больное место. Пока человек был сыт, ему казалось, что он довольно мирный. А как только привычный комфорт убрали, наружу вышло то, что сидело глубже. Апостол Павел пишет: «Гневаясь, не согрешайте» (Еф. 4:26). Но ведь чаще всего мы не просто гневаемся – мы еще и считаем свой гнев праведным. Вот где начинается самообман.
Потом дает себя знать печаль. Не та светлая скорбь о грехах, которая ведет к покаянию, а другая – тяжелая, вязкая. Человеку становится жалко себя. Все вокруг как будто тускнеет. Он начинает мысленно перечислять, как ему трудно, как никто его не понимает, как все не вовремя, как жизнь неудобно устроена именно сейчас. Это уже не покаянное чувство, а страсть, которая тихо сосет силы. А за ней нередко приходит уныние. И вот тут постящийся человек начинает говорить знакомые вещи: «не хочется молиться», «ничего не чувствую», «в храм идти тяжело», «все это мне не по силам». И это тоже очень старое духовное состояние. Не случайно апостол говорит: «Не унывайте, делая добро» (2 Фес. 3:13). Уныние любит нашептывать, что труд бесполезен, молитва пустая, а перемен не будет. Оно вообще любит слово «зачем».
Еще одна страсть, которая в пост вылезает удивительно быстро, – тщеславие. И тут постящийся человек иногда делается почти комичным. Еще ничего особенного не совершил, а уже смотрит по сторонам. Кто как постится? Кто не постится? Кто слабее? Кто "не дотягивает"? Иногда это даже не говорится вслух. Просто внутри появляется неприятное удовольствие: я-то стараюсь. Я-то держусь. Я-то серьезно отношусь. Господь именно от этого и предостерегал, когда говорил не принимать на себя мрачные лица перед людьми (Мф. 6:16-18). Потому что пост легко может стать зеркалом, в которое человек смотрится с тайным довольством.
А за тщеславием уже недалеко и гордость. Это страсть более тихая, но более опасная. Тщеславию еще нужен зритель. Гордости уже никто не нужен. Человек просто начинает доверять себе больше, чем надо. Он уверен в своих оценках, в своей строгости, в своем понимании церковной жизни. Он легко судит других и почти никогда – себя. Внешне он может быть вполне благочестив. Но сердце у него уже сухое. А «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» (Иак. 4:6). И это не суровая формула, а закон духовной жизни: где человек наполнен лишь собой, там Богу места нет.
Сребролюбие в пост тоже не исчезает – просто становится виднее в других формах. Не обязательно в жадности до денег. Иногда в мелочном подсчете своего, в страхе потерять привычный комфорт, в болезненной привязанности к удобству. Человек может отказаться от скоромной пищи и при этом не уметь оторваться от своего уюта, своих покупок, своих "мне нужно". Пост начинает показывать, что держит сердце. А где сокровище человека, там и сердце его (Мф. 6:21).
О блудной страсти в популярных текстах часто пишут или слишком грубо, или слишком туманно. А здесь нужно трезво. Пост не выключает падшую природу. Наоборот, он делает заметнее, насколько человек привык жить рассеянно, с распущенным внутренним взором, с позволением себе лишнего – в памяти, в воображении, в привычке смотреть, задерживаться, подпитывать помысел. Христос говорит о взгляде так серьезно, что современный человек иногда даже не хочет это слышать (Мф. 5:28). Но пост как раз и возвращает человеку ответственность за внутреннюю жизнь. Не только за поступок, но и за то, чем он кормит свое сердце.
И вот здесь возникает естественный вопрос: почему именно в пост все это так чувствуется?
Потому что пост – это не просто смена меню. Это попытка жить внимательнее. А внимательная жизнь почти сразу показывает, что душа давно не так свободна, как ей казалось. Пока человек бежал, многое не замечалось. Остановился – и услышал. Не тишину, а шум внутри себя.
Но в этом нет повода для паники. Наоборот. Если в пост человек увидел в себе раздражение, тщеславие, уныние, привязанность к комфорту, – это не значит, что пост не удался. Это значит, что он перестал быть декоративным. Страшно не то, что страсть обнаружилась. Страшно, когда человек всю жизнь живет с нею и даже не хочет ее назвать.
Поэтому пост нужен не для того, чтобы к Пасхе почувствовать себя хорошим. Он нужен для другого: чтобы перестать, наконец, путать внешнюю аккуратность с внутренним покаянием. Можно прекрасно выдержать меню и остаться жестким, тщеславным, обидчивым, унылым. А можно спотыкаться, каяться, снова вставать – и именно тогда пост станет настоящим.
Смысл поста не в том, чтобы человек вышел из него довольным собой.
Смысл поста в том, чтобы он вышел из него менее довольным собой – и более нуждающимся в Боге.
И это, если честно, уже очень немало.
🌿🕊️🌿