Когда я вернулся в реальность, это произошло неожиданно громко.
Сначала я врезался лбом в шкаф, потом со всего размаха грохнулся на пол. Звук был такой, что, мне кажется, соседи снизу на секунду перестали поливать цветы и задумались о смысле жизни.
— А-а-ай…твоюж..... мать… — выдохнул я, растекаясь по кухонному линолеуму.
— МИША!!!
Кухня взорвалась криком.
Люда ворвалась в комнату, будто её катапультировало. Моя старая растянутая футболка висела на ней, как доспехи, но теперь в ней было меньше домашнего уюта и больше тревоги. Глаза её были круглыми, волосы растрёпаны, лицо бледное, как у человека, который уже успел представить себе самые страшные варианты.
— Ты где был?! — заорала она, даже не попытавшись меня поднять. — ТЫ! ГДЕ! БЫЛ?!
Я моргнул. В нос ударил знакомый запах нашей кухни: заварка, которая давно просится в мусор, хлебные крошки на столе… и — должен был быть — тот самый пакет с мусором.
Стоп.
Пакета не было.
Я приподнял голову. Пол — чист. Никакого пакета, никаких следов борща, никакого ароматного апокалипсиса, которым я грозил нашему дому ещё полчаса назад. Ни капли.
— Сколько… — язык запутался, — сколько меня не было?
— Сорок две минуты! — воскликнула Люда. — Я уже думала, что ты умер! Инфаркт, инсульт, похищение, зомби-апокалипсис — всё вместе! Я даже успела набрать 112! Позвонила твоей маме! Своей маме тоже! Чуть полицию, МЧС и священника не вызвала одним махом! — она резко всхлипнула. — А ты… ты просто лежишь у шкафа!
Она опустилась на табурет и уткнулась ладонями в лицо. Плечи мелко дрожали.
Я осторожно сел, потирая ушибленный лоб.
— Люд… — начал я.
— Молчи, — устало сказала она. — Просто… помолчи две секунды. Ладно?
Я послушно замолчал.
Две секунды тянулись как вечность. Потом она опустила руки. Глаза — покрасневшие, безо всякого театра.
— Говори, — выдохнула она. — Только не шути. Если сейчас скажешь, что ходил за чипсами, я тебя реально убью.
Я вдохнул. И понял, что придётся рассказать всё.
***
— То есть, — медленно произнесла Люда минут через пятнадцать, выслушав про деревню, Аню и мальчишку, прошедшего сквозь мою руку, — ты хочешь сказать, что ты… — она покопалась в воздухе ладонью, вылавливая слово, — ну… путешественник во времени?
— Я сам этого боюсь, — честно признался я. — Но по факту… похоже, да.
Мы сидели друг напротив друга за кухонным столом. Она держала в руках кружку с чаем, но не пила. Я свою кружку даже не трогал — руки подрагивали, и я не был уверен, что горячая жидкость и мои пальцы сейчас готовы к сотрудничеству.
— И тебя там никто не видел, кроме этой девчонки? — уточнила она.
— Ани, — кивнул я. — Да. Остальные воспринимали меня, как будто я воздух.
— Может, ты тут ни при чём, просто не знаешь, — мрачно сказала Люда. — Сейчас пойду проверю свои таблетки, вдруг я сама проваливаюсь в параллельную психбольницу.
— Я серьёзно, — сказал я.
— Я понимаю, что это серьёзно, — отрезала она. — Это пугает больше, чем любой твой внутренний шум.
Мы помолчали.
— Ладно, давай с конца, — наконец вздохнула она. — Ты исчез… когда?
— Когда всё‑таки взялся выносить мусор, — признался я, чувствуя себя идиотом.
— Даже Вселенная тебя не поняла, — проворчала Люда. — Решила: Нет, это не может быть. Это ошибка. Перезагрузить!
Я фыркнул.
— Не смешно, — строго сказала она. — Мне реально было страшно.
Она посмотрела на меня пристально. Взгляд был не просто злым, он буквально прожигал насквозь. В тот момент я осознал: никакая деревенская мистика не сравнится с тем, что именно этот человек действительно переживал за меня.
— Люд, — тихо сказал я. — Я правда не специально.
— Я понимаю, — выдохнула она. — И именно поэтому это так злит. Если бы ты напился и уехал с друзьями, я бы, конечно, разозлилась, но это было бы объяснимо. А тут… — она махнула рукой, — как будто тебя просто не стало... Словно тебя удалили с рабочего стола.
— Но я вернулся из корзины, — робко заметил я.
Она закатила глаза.
— Сарказм больше не уместен, — отрезала она. — Хорошо. Предположим, я допускаю, что ты провалился в какую-то деревню. И там появилась девочка. Аня. Это не твоя очередная гениальная шутка, верно? И главный вопрос: ты можешь это контролировать?
Я поёрзал на стуле.
— Нет, — честно ответил я. — Оно само.
— А повториться может? — голос у неё стал ещё тише, серьёзнее.
— Судя по тому, что я жив, — да, — пожал я плечами. — И судя по ощущениям — это был не спецвыпуск, а анонс моего собственного сериала...
— Миша… — простонала она. — Без метафор можно? Хоть пять минут.
— Стараюсь, — вздохнул я. — Кажется, это не случайно. Меня будто целенаправленно привело к Ане. Не к кому попало, а именно к ней. Потому что в тот момент ей без меня было очень плохо.
Она задумчиво водила пальцем по ободку кружки.
— Я не говорил ей ничего сверхъестественного, — продолжил я. — Не нес чушь типа «просто верь в себя». Я просто слушал. И не утверждал, что её желания — ерунда. Сказал, что быть не как все — не преступление. Что она имеет право хотеть другого...
Люда чуть заметно кивнула.
— Она тебя видела, — произнесла она тихо. — Все прошли мимо, а она заметила.
— Угу, — сказал я. — У меня такое чувство, что самое важное — не ощущение избранности. — Я поморщился. — Главное, что мой… провал имел свой смысл!
Она подняла глаза.
— А с нашей стороны в чём смысл? — прямо спросила Люда.
— В чём… смысл? — не сразу понял я.
— Ты исчезаешь, — она не отводила взгляд, — а я остаюсь. Здесь, с паникой, с полупустой квартирой и пакетом мусора, который всё равно придётся кому-то выносить. И с собой. Одна.
Под рёбрами что-то неприятно кольнуло. Слово «остаюсь» прозвучало словно приговор.
— Я не знаю, — признался я. — Но хочу понять. Не только то, как меня швыряет во времени, но и всё остальное. Про нас. Про меня. Что я делаю со своей жизнью.
Я сам удивился, насколько уверенно это прозвучало. Люда долго смотрела на меня из-под нахмуренных бровей.
— Ты выглядишь так, будто проснулся впервые в жизни, — сказала она с легкой тревогой. — Это пугает меня больше, чем твои исчезновения.
— Что ты имеешь в виду под проснулся? — удивился я.
— В прямом смысле, — ткнула она в меня пальцем. — Ты обычно говоришь: Не давите, я ещё не решил. А сейчас сидишь и уверенно заявляешь: Я хочу разобраться. Для тебя это уже почти волшебство, покруче доисторических деревень.
Я открыл рот, но не успел ответить. В воздухе появился слабый запах озона. Где-то глубоко внутри раздался знакомый щелчок. Я мгновенно напрягся.
— Так, — сказал я тихо. — Если я снова исчезну, знай: я…
Я не договорил...
Щелчок. Туман окутал меня. Холодный, влажный воздух. Мир под ногами покачнулся.
— МИША! — голос Люды донёсся откуда-то издалека.
И я рухнул вниз.
***
В этот раз я приземлился не на булыжники и не на голый пол, а на что-то удивительно мягкое. Вокруг было уютно, пахло книгами и какими-то лекарствами.
— Будь осторожен, — прозвучал мягкий женский голос. — В том месте, куда ты сейчас упал, обычно стоит ваза. Очень дорогая, это память. Не хотелось бы собирать её осколки вместе с тобой.
Я приоткрыл один глаз. Надо мной — побеленный потолок с тонкой трещиной в углу. В комнате царил мягкий золотистый полумрак. Под ладонями я ощущал плотный ворс ковра, который местами протерся до основы.
Я приподнялся на локтях и осмотрелся.
Небольшая комната. Справа — светлое окно с белыми занавесками. На подоконнике стоят горшки: упрямая герань, несколько кактусов и что-то ярко-зелёное, оживлённое. Слева — книжный шкаф, достигающий потолка. Полки плотно забиты книгами разных размеров и цветов. У окна — кресло. В нём сидит женщина.
Ей было около семидесяти лет. Седые волосы собраны в аккуратный пучок, на носу — тонкие очки, на коленях лежит раскрытая книга. Она посмотрела на меня без страха и особого удивления. В её взгляде читался спокойный интерес, как если бы она увидела необычную птицу, залетевшую в комнату.
— Здравствуйте, — осторожно сказал я. — Похоже, я… у вас дома.
— В точку, — кивнула она. — Формально всё здесь по‑прежнему моё.
Голос был слегка хрипловатым, но тёплым и обволакивающим. Он напоминал тот, которым в детстве читали сказки, и от него почему-то не становилось страшно, а, наоборот, становилось спокойно.
Я сел. Спина тихо протестовала. Перемещения у меня, конечно, нестандартные...
— Простите, — сказал я. — Я не очень хорошо контролирую приземление.
— Я уже заметила, — усмехнулась она. — Ты второй раз падаешь без предупреждения.
— Второй? — не понял я.
Она аккуратно закрыла книгу, вложив между страниц закладку.
— В прошлый раз ты рухнул посреди деревенской улицы, — сказала она. — И сел рядом на лавку с девочкой, которая ревела, как будто у неё отняли весь мир. Помнишь?
Меня будто током шибануло.
— Аня? — выдавил я.
Женщина чуть улыбнулась.
— Анна Сергеевна, — поправила она. — Но когда‑то — да, просто Аня.
Она чуть наклонила голову, вглядываясь в меня.
— Узнаёшь?
Я внимательно посмотрел на её лицо. Множество мягких морщинок, улыбка, что-то знакомое в линии подбородка... но главное — глаза. Те самые. Чуть прищуренные, внимательные, цепкие, как у кошки.
— Чёрт… — вырвалось у меня. — Это… вы?
— Я, — спокойно подтвердила она. — А ты всё такой же. Только футболка другая. Надпись, впрочем, не менее странная.
Я снова опустился на ковер.
— Подождите, — произнес я. — То есть это… правда, вы. Не просто галлюцинация.
— Тогда ты казался мне глюком, — подхватила она. — Мне было двенадцать. Сидела у забора, рыдала, что жизнь кончена. До города не добраться, читать негде, писать и подавно. И тут — раз! — появляешься ты. В нелепых штанах, смешной рубахе с надписью, но с очень серьёзными глазами. Рассказываешь о книгах, о том, что можно хотеть чего-то другого, о праве не соглашаться. А потом просто исчезаешь.
Она развела руками.
— Что мне оставалось думать? Сон. Колдовство. Нервные галлюцинации. Я пыталась это забыть. Не вышло.
— Вы… переехали тогда... потом? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— В город? — уточнила она. — Ушла. Через год. Сначала обещала, что сбегу. Потом — торговалась с родителями. С третьей попытки договорилась с ними. Училась. Работала. Выживала.
Она слегка пожала плечами.
— Без лишнего пафоса. Ты мне не сундук с драгоценностями преподнес, Миша. Ты подарил… мысль, что стоит попробовать.
Она постучала пальцем по обложке книги, лежащей у неё на коленях. Я успел прочитать: «А. С. Кузнецова. “Непослушные истории”».
— Это вы? — шёпотом спросил я.
— Я, — кивнула она. — Одна из многих книг. Не Толстой, не Достоевский, но пару историй этому миру я упрямо подсунула.
Она посмотрела на меня поверх очков.
— Должна тебе заметить, тогда ты был не очень вежлив, — добавила она. — Ввалился, перевернул мне мир — и исчез.
— Я не… — хотел было оправдаться я.
— Знаю, — остановила она мягко. — Ты не мог. Тебя выдернуло, как пробку.
Она снова подалась вперёд.
— И сейчас, кажется, снова выдернуло. Не просто так.
Я тяжело выдохнул.
— Меня только что… — начал я, запинаясь, — выбросило прямо из кухни. Из разговора. Люда… она там… она так боится всего этого. Я даже не успел…
Она наклонилась вперёд, и голос её стал строгим.
— Слушай меня внимательно. Не используй свой дар, чтобы сбегать. В прошлом всё кажется героическим и понятном, возвышенным. А здесь — мусор, кредиты, ленивая девушка, ссоры. Здесь сложнее. Здесь настоящая жизнь, которую нужно прожить самому, а не наблюдать со стороны. Не прячься от Люды в своих путешествиях. Ей страшно не меньше тебя. Она просто не знает, как это выразить.
Я кивнул, ощущая, как внутри разливается тепло.
— Спасибо вам, — тихо сказал я. — За то, что вы прошли свой путь.
Она махнула рукой.
— Ступай. Тебя ждут. И, Миша… мусор всё-таки вынеси. Не испытывай терпение Вселенной.
Я успел только улыбнуться, как мир снова закружился.
***
— …И ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ОПЯТЬ УБЕЖАЛ В СВОЁ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ, Я ТЕБЯ НАЙДУ И СЪЕМ!
Мир вернулся со звуком кричащей Люды. Я сидел на том же стуле. Люда стояла напротив, бледная, сжав кулаки.
— Я тут, — быстро сказал я. — Люд, я тут. Я был у неё. У Ани. Она выросла. Она писательница. Она помнит меня.
Люда моргнула. Гнев в её глазах сменился изумлением.
— Ты… видел её старой?
— Видел. И она сказала мне кое-что важное. Про нас.
Я встал и взял её за руки. Холодные, дрожащие.
— Мой дар — не билет в один конец, а всего лишь инструмент. Смысл всего этого здесь, с тобой. Я не хочу убегать, я хочу научиться жить настоящим моментом.
Люда всхлипнула, но уже не от страха, а от облегчения.
— Дурак ты, путешественник, — прошептала она, уткнувшись мне в грудь. — Я чуть не поседела.
— Я знаю, — обнял я её. — Прости. Больше никаких секретов. Если меня снова кликнет, я буду стараться вернуться быстрее. А ты… ты не прячься в сериалах. Давай жить. По-настоящему.
Она подняла на меня мокрые глаза.
— По-настоящему — это как?
— Это когда мы не боимся хотеть большего. Ты рисуешь. Я… я пытаюсь понять этот мир. Вместе.
Люда криво улыбнулась.
— Философ… Ладно. Договорились. Но начнём с малого.
Она отстранилась и указала на ведро.
— Вынеси мусор. Прямо сейчас. Без волшебства. Три метра до двери. Ты сможешь, герой!
Я рассмеялся. Громко, облегчённо.
— Справлюсь.
Я взял чёрный, тяжёлый пакет. Вышел в прихожую, распахнул дверь. За порогом открылся обычный серый подъезд, наполненный пылью и чужими запахами. Но он был моим. Нашим...
Я подошёл к мусоропроводу с чувством удовлетворения. Не победы над временем, а над самим собой. Я преодолел страх перед началом чего-то нового. Это было самое сложное путешествие в моей жизни.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
Также приглашаю вас в мой ТГ-канал https://t.me/mistika_nika_eleonor