В воздухе пахло сырой глиной и сухой глазурью. Тамара опустила руки в ведро с водой, смывая серые разводы с пальцев, загрубевших от многолетней работы за гончарным кругом. Вечер опускался на посёлок густой синевой, размывая очертания заборов.
Соседка, перегнувшись через низкий штакетник, деликатно кашлянула, привлекая внимание.
— Тома, ты бы калитку заперла, что ли.
Тамара вытерла ладони о подол рабочего фартука и устало улыбнулась.
— Зачем? Витя ещё не пришёл. Ключи вечно забывает, будет стучать, побудит всех.
— Так я его видела, — соседка понизила голос, хотя на улице никого не было. — У магазина стоял. С той, с крашеной, из диспетчерской. Смеялись так, что голуби разлетались.
— Ему по работе надо, может, согласовывают что, — мягко ответила Тамара, поправляя выбившуюся прядь волос. — Он же мастер, его дёргают постоянно.
— Ну-ну, — соседка поджала губы, в её взгляде читалась жалость пополам с осуждением. — Хорошо согласовывают, прямо в обнимку. Ты, Тома, святая женщина, но слепота твоя — хуже гордыни.
Тамара промолчала, вернувшись в дом.
Внутри было тихо, но это не приносило покоя. Она привыкла ждать, привыкла сглаживать, привыкла быть мягким войлоком, о который вытирают ноги, чтобы не нести грязь дальше.
Щелкнул замок. Виктор вошел, неся с собой запах дешёвого табака и чужих духов, который он даже не пытался скрыть.
— Чего сидишь в темноте? — буркнул он, скидывая куртку прямо на пол. — Ужин где? Или опять своими горшками занималась?
— Разогреваю, Витя, — Тамара поднялась, включая свет. — Устал?
— Как собака, — он плюхнулся на табурет, глядя на жену мутным взглядом. — Дай денег. Антону на кроссовки надо, я обещал.
— Я же давала тебе вчера на коммунальные, — тихо возразила она, ставя тарелку на стол. — Где они?
— Потратил! — рявкнул Виктор, ударив ладонью по столу. — Я мужик, мне надо! Ты мне отчёт устраивать будешь? Жрать давай и не гуди.
Надежда, робкая и живучая, появилась в выходные. Светлана позвонила заранее, голос её звенел, как хорошо обожжённый фарфор.
— Мам, мы приедем. Я хочу вас познакомить. Его зовут Роман. Пожалуйста, пусть отец ведёт себя прилично.
— Конечно, доченька, — Тамара прижала трубку к груди. — Всё будет хорошо. Папа просто устаёт, ты же знаешь.
Они приехали к обеду. Роман оказался высоким, широкоплечим мужчиной с открытым лицом и спокойными движениями. Он занимался проектированием сложных квестов и декораций — профессия странная, но Антону сразу стало интересно.
Сын, обычно угрюмый и огрызающийся, сидел рядом с гостем и слушал, открыв рот.
— То есть вы сами механизмы придумываете? — спрашивал Антон, забыв про телефон. — И замки эти хитрые?
— Сам, — кивнул Роман, показывая чертеж на планшете. — Хочешь, приезжай в мастерскую, покажу, как сталь варить и загадки строить. У тебя руки крепкие, мне помощник нужен толковый.
Тамара смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается внутри. Антон улыбался. Впервые за год он не грубил, не корчил рожи, а слушал взрослого мужчину с уважением.
Виктор вышел из спальни в мятой майке, оглядел стол и криво усмехнулся.
— Явилась, блудная дочь? И очередного привела?
— Папа, познакомься, это Роман, — Светлана напряглась, но голос её остался твёрдым.
— Роман, значит, — Виктор не подал руки, пройдя к холодильнику. — А чем промышляешь? Небось, тоже манагер какой?
— Строю декорации и механизмы, — спокойно ответил Роман, глядя Виктору прямо в глаза.
— Игрушки, значит, для великовозрастных дураков делаешь, — хохотнул Виктор, открывая пиво. — Ну-ну. Нормальной работы для мужика нынче нет, одни бирюльки.
— Витя, садись к нам, — умоляюще произнесла Тамара. — Посмотри, какой стол накрыли.
— Не хочу я с чужаками сидеть, — отмахнулся он. — Антоха, пошли покурим, дело есть.
— Я не хочу, — Антон даже не повернулся. — Пап, тут про схемы рассказывают.
Виктор замер. Его лицо потемнело. Он не привык, чтобы сын выбирал не его.
*
Разочарование наступило не сразу, оно просачивалось каплями, как вода сквозь трещину в сосуде.
Ужин закончился скандалом. Виктор, напившись, начал вспоминать бывшего мужа Светланы, Михаила, расхваливая его на все лады, словно тот был святым, а не предателем.
— Вот Мишка был мужик! — орал он, размахивая бутылкой. — Пил со мной, уважал! А ты, Светка, сама виновата, пилила парня, вот он и бабу нормальную нашёл! Вся в мать, такая же квашня!
— Замолчи! — резко сказал Роман, вставая.
— Ты мне рот не затыкай в моём доме! — взвился Виктор. — Пошли вон отсюда! Чтобы духу вашего не было!
Светлана молча начала собирать вещи. Тамара металась между мужем и дочерью, пытаясь удержать ускользающий мир, который давно уже не существовал.
— Света, не уезжай, он проспится... — шептала она, хватая дочь за руку.
Светлана посмотрела на мать сухими, повзрослевшими глазами.
— Мам, он не проспится. Это ты спишь. И мне страшно смотреть, как ты умираешь в этом сне каждый день.
Они уехали. Антон, постояв минуту в коридоре, молча собрал рюкзак и вышел следом.
— Ты куда, щенок?! — заорал Виктор.
— К Роману. Он звал. А с тобой мне делать нечего, — бросил сын и хлопнул дверью.
Тамара осталась одна посреди разгрома. Виктор, довольный эффектом, сел допивать пиво.
— Ну и пусть валят, — пробормотал он. — Баба с возу. Зато мы с тобой, Томка, заживём. Налей-ка мне ещё.
Тамара посмотрела на него. Впервые за двадцать лет она увидела не усталого мужа, а чужого, омерзительного человека, который сожрал её молодость и теперь доедает остатки.
*
Через неделю он ушёл. Собрал вещи, забрал все накопления из шкатулки — деньги, отложенные на ремонт печи для обжига, — и объявил, что встретил «настоящую женщину», которая его ценит.
Тамара не плакала. Она поменяла замки. Вымыла дом с хлоркой. Вернулась к гончарному кругу. Глина слушалась её как никогда, изделия выходили стройными, звонкими. Антон звонил, рассказывал про мастерскую, голос его стал басовитым и уверенным.
Прошло три месяца.
Звонок в дверь раздался поздно вечером. Тамара знала, кто это, ещё не глядя в глазок.
Она открыла.
Виктор стоял на крыльце — похудевший, жалкий, с тем самым пакетом, с которым уходил.
— Тома, — начал он, пытаясь изобразить виноватую улыбку. — Пусти. Не сложилось там. Дура она оказалась, истеричка. Я понял, что лучше тебя никого нет.
Злость поднялась со дна души горячей, чёрной волной. Это было незнакомое чувство — пьянящее, сильное.
— Нет, — сказала Тамара.
— Чего нет? — не понял он, делая шаг вперёд. — Кончай ломаться. Я жрать хочу. И денег нет, дай на такси… то есть, расплатиться надо было, я у соседа занял.
— Денег нет, — повторила она громче. — Ты всё забрал.
— Ты жена мне или кто?! — голос Виктора привычно набрал обороты, он попытался оттолкнуть её плечом и войти. — Ну-ка отойди! Я дома!
Тамара не отошла. Она уперлась руками ему в грудь. Глина сделала эти руки сильными, способными мять неподатливый материал.
— Это не твой дом, — отчеканила она, глядя ему в глаза. — Ты ушёл. Ты украл мои деньги. Ты выгнал наших детей.
— Ах ты, тварь! — Виктор замахнулся.
Тамара не испугалась. Внутри словно лопнула натянутая струна, освобождая дикую энергию. Она перехватила его руку в воздухе. Пальцы сжались железным хватом.
— Не смей! — закричала она так, что эхо метнулось по улице. — Никогда больше не смей поднимать на меня руку!
Она толкнула его с такой силой, что Виктор, не ожидавший отпора, попятился и кубарем скатился с крыльца в грязь.
— Ты что, сдурела? — он сидел в луже, моргая, раздавленный её криком больше, чем падением. — Я же муж!
Тамара сбежала по ступеням. Она нависла над ним, страшная и прекрасная в своем гневе.
— Ты не муж! Ты паразит! Я кормила тебя двадцать лет, я терпела твои пьянки, я слушала твоё вранье! Всё, Витя! Лавочка закрылась!
— Тома, ты чего... соседи услышат... — залепетал он, пытаясь встать.
— Пусть слышат! — она схватила его пакет с вещами и швырнула через забор, прямо на дорогу. — Пусть все видят, какое ты ничтожество! Убирайся! Чтобы я тебя здесь не видела!
— Да кому ты нужна, старуха! — взвизгнул он, отползая. — Я на раздел подам! Я полдома отсужу!
— Подавай! — рявкнула Тамара, надвигаясь на него. — Только учти, я теперь злая. Я тебе такую жизнь устрою, ты не рад будешь, что родился. Дети подтвердят, как ты над нами издевался. Я справки достану за каждый синяк, который ты мне оставил, я все годы вспомню! Вон отсюда!
Она замахнулась, словно хотела ударить, и Виктор, поджав голову, бросился к калитке. Он бежал, спотыкаясь, путаясь в ногах, не узнавая эту женщину, которая всегда была лишь тенью.
Соседка стояла у забора, раскрыв рот.
Тамара тяжело дышала. Сердце колотилось где-то в горле, но руки больше не дрожали. Она подошла к калитке и с грохотом захлопнула её перед носом вернувшейся тишины.
— Тома? — тихо позвала соседка.
Тамара обернулась. Глаза её сияли холодным, жестким светом.
— Всё нормально, Валя. Просто мусор вынесла.
Она пошла в дом, достала телефон и набрала номер.
— Света? Привет. Скажи Роману, что мне нужен новый замок. Самый надежный, какой у него есть. Да. Прямо сейчас. Я начинаю ремонт.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!