Средневековая Европа буквально боготворила пряности — эти крошечные диковинки, преодолевавшие океаны, пустыни и войны, чтобы оказаться на столе аристократа или священнослужителя. Однако со временем вокруг этого пристрастия родились мифы, которые повторяют из книги в книгу. Самый живучий — будто бы в отсутствие холодильников люди ели испорченное мясо, а пряности использовали, чтобы замаскировать запах гниения. Если бы это было правдой, европейское население вымерло бы от пищевых отравлений задолго до Нового времени.
Другой вариант легенды чуть менее фантастичен: мол, мясо хранили только в виде солонины, и, пресытившись этим бесконечным соленым вкусом, люди стремились разнообразить его мощным ароматом перца и имбиря. Но и эта версия не выдерживает критики. Уже с античности мясо умели хранить на льду. В холодных пещерах и погребах лед сохранял продукты неделями, а зимой на реках специально вырубали глыбы льда, укладывали их в ледники и накрывали деревянными дверями. Конечно, парное мясо ценилось дороже, но такой разрыв в качестве существует и сейчас.
Третье объяснение, любимое Стефаном Цвейгом, утверждает, что европейская кухня была слишком пресной, а потому людям приходилось искать спасение в специях. Но Европа и без заморских пряностей не бедствовала: чеснок, лук, шафран, горькие цитрусы, розмарин и другие ароматные травы использовались повсеместно.
Так в чем же дело?
Пряности были не просто приправой, а символом богатства и власти. Доставить их в Европу было приключением, достойным эпоса: собранные на далеких островах, специи преодолевали штормы Индийского океана, пиратов Красного моря, песчаные бури Аравийской пустыни, налоговые посты венецианцев и долгий путь по опасным европейским дорогам. Каждое зернышко перца или бутон гвоздики проходили этот смертельный квест не менее трех лет.
Неудивительно, что их ценили на вес золота — буквально: за мешочек перца можно было купить городское гражданство, а торговцы взвешивали специи на ювелирных весах, чтобы ни одна пылинка не пропала.
Но было нечто еще более важное. В сознании средневековых людей Индия — родина перца, корицы и гвоздики — ассоциировалась с Эдемом. Полагали, что пряности питаются благодатной влагой райских рек, а потому обладают почти магическими свойствами. Легенды уверяли, что перец вызревает в гнездах змей-стражей, и единственный способ добыть его — поджечь гнездо, отчего белоснежные зерна чернеют от жара.
Эта магия работала даже на самых прагматичных купцов. В XIV веке некий торговец (то ли наивный, то ли хитрый) назвал африканский мелегетта «райским зерном». Всего лишь слово — и цена мгновенно взлетела, спрос рос, а во Франции «райское зерно» даже потеснило традиционные специи! Увы, обман вскоре раскрыли: первые португальские мореплаватели выяснили, что мелегетта растет вовсе не в раю, а в Западной Африке.
Очарование развеялось, интерес исчез, и к XVII веку лексикографы уже не знали, что это за загадочная приправа.
Настоящий конец эры пряностей наступил лишь с Великими географическими открытиями. Как только португальцы проложили морские пути к источникам специй, цены рухнули, а перец, имбирь и корица потеряли статус священных реликвий, став тем, чем остаются сегодня — просто приправами.