Основная часть римских завоеваний была осуществлена ещё в период республики. Императоры же чаще всего ограничивались сохранением уже приобретённых территорий, завоёванных благодаря политике сената, соперничеству консулов и воинственному духу римского народа. Одним из первых эту линию сознательно сформулировал Октавиан Август, отказавшийся от идеи всемирного господства и стремившийся проводить более сдержанную и осторожную внешнюю политику.
Август считал, что при тогдашнем величии Рим мог скорее потерять, чем приобрести от новых войн: чем дальше от центра велись походы, тем труднее становились завоевания, тем сомнительнее был успех, а удержание новых земель – менее прочным и выгодным. Поэтому он стремился прежде всего дипломатией добиваться уступок от опасных соседей.
Так, вместо новой войны с Парфией Август добился почётного мирного соглашения, по которому римлянам были возвращены знамёна и пленные, захваченные после поражения Красса. Этот шаг хорошо показывал новый подход Августа: не безрассудное расширение любой ценой, а укрепление уже достигнутого могущества.
Попытки римлян продвинуться в Эфиопию и Счастливую Аравию окончились неудачей: завоевателей остановили тяжёлые природные условия. Не стоило, по мнению Августа, тратить силы и на покорение Северной Европы. В лесах и болотах Германии жили воинственные племена, что ярко показала Битва в Тевтобургском лесу в сентябре 9 года. Тогда германцы разгромили три римских легиона, а Квинтилий Вар погиб.
После этого германские земли остались свободными, а Рейн стал границей северо-восточных владений империи. Поражение в Германии стало важным доказательством того, что не всякая война приносила Риму выгоду, даже если сначала обещала славу.
После смерти Августа его завещание было публично прочитано в Сенате. В нём он советовал наследникам не расширять границы империи, пределы которой как будто сама природа обозначила Риму: Атлантический океан на западе, Рейн и Дунай на севере, Евфрат на востоке, песчаные степи Аравии и Африки на юге.
Первые преемники Августа в целом придерживались этой стратегии. Однако произошло два серьёзных отступления, которые, возможно, изменили историю Римской империи.
Первым стало завоевание Британии – единственной провинции, присоединённой римлянами в течение I века н. э. Их привлекали близость острова к Галлии и слухи о добыче жемчуга. Формально римляне не нарушали принцип Августа, поскольку Британию считали особым, отделённым от континента миром.
Завоевание Британии началось в 43 году и завершилось лишь в 84-м. Эдуард Гиббон писал, что эту войну «начал самый глупый из всех императоров, продолжал самый распутный, а окончил самый трусливый» – то есть Клавдий, Нерон и Домициан. Население острова оказывало упорное сопротивление, но не имело единства.
Большую роль в покорении Британии сыграл Агрикола, назначенный в 78 году консульским легатом. После победы в битве у Граупийских гор он присоединил к римской провинции новые территории, которые, однако, пришлось постоянно защищать от северных племён.
Агрикола намеревался завершить покорение Британских островов завоеванием Ирландии, полагая, что это укрепит римское господство. Однако он был отозван, а его замысел так и не был осуществлён. Перед отъездом Агрикола обратил внимание на удобную линию обороны в северной части острова. Позднее, при Антонине Пии, здесь был возведён земляной вал на каменном основании, обозначивший предел римских владений. За ним жили каледонцы, сохранявшие независимость и часто нападавшие на римлян.
Вторым нарушением совета Августа стало завоевание Дакии при Траяне. Новая дакийская провинция, ставшая ещё одним исключением из завещанных Августом правил, имела естественные границы по Днестру, Тисе, нижнему Дунаю и Чёрному морю.