Вика вытерла руки о фартук и бросила взгляд на настенные часы.
Полночь, она еле на ногах держится от изнеможения. С 6 утра уже хлопотала — а как же иначе? Дела в доме не ждут: курятник подчистить, еду на всех сварить, воду из колодца натаскать, полы до блеска вымыть.
Сегодня ещё и в магазин на край села сбегала, детские вещички перестирала, тропинку к калитке в сугробах прорубила, а под конец с кряхтением починила скрипучую дверь в старом сарае.
Всё это — с двумя малышами на руках: шестилетней Миланой и двухлетним Сёмочкой.
Зато тяжёлый труд гонит прочь грустные думы, не даёт впасть в тоску.
Она обвела кухню строгим взглядом: всё блестит, порядок идеальный, уютно так, что душа радуется. Теперь — в постель, к мягкой подушке и тёплому одеялу. Детишки в своей комнате уже посапывают без задних ног. Её очередь, завтра-то опять с рассветом подскочить. Вика ещё в декрете сидит, но скоро...
Год пролетит — и на работу в школьную классную. От одной мысли мороз по коже. Семён уже два стукнуло, время стрелой несётся. Раньше в Ихарловке садик был — просторный, нарядный дворец для малышни. Но комиссия из города приехала, здание осмотрела — и баста, закрыто. Причины Вика так и не разобрала толком.
Теперь ребятишек в соседнюю деревню возят или бабушкам-няням сдают. А как ей, Вике, одной тянуть, когда на службу выйдет? Родные — за сотню километров, машины нет, чтоб каждое утро в садик мотаться. Просить соседей? Или...
Плана пока нет ни А, ни Б. Соседи — народ ненадёжный: то приболели, то в город укатили. Куда тогда крох отсылать? В школу с собой не потащишь же. Эх, всего пару лет назад жизнь казалась раем.
Вика беременна вторым была, с Миланой возилась в удовольствие, отдыхала, муж Фёдор носил на руках. Ничего тяжёлого не давал поднять — даже чашку с чаем сам подавал, пылинки сдувал.
— Вика, солнышко, ляг поудобнее, я всё сделаю, — шептал он, целуя в макушку.
То цветы с работы притащит просто так, то любимые конфетки раздобудет. У Фёдора всё выходило легко, как в игре. А с дочкой как забавлялся! Под потолок подбрасывал, на спине катал.
— Пап, ещё разик! — пищала Милана, хохоча.
Он книжки читал, буквы учил, истории из своего детства травил. Девочка рот разевала, каждое слово ловила. Вика, забыв дела, заслушивалась — Фёдор был мастером рассказов. Узнав о второй беременности, сиял:
— Вика, большая семья - это ж мечта! Четверых надо, не меньше!
Когда в городской клинике на УЗИ объявили, что у них будет мальчик, Фёдор словно взлетел на седьмое небо. Он тут же начал строить планы, как будет ходить с сыном на рыбалку, учить его мужской работе, показывать, «как это делается по-настоящему». Но этим светлым мечтам не суждено было сбыться. Всё случилось накануне родов, в самом начале зимы. Тот день врезался Вике в память до мелочей.
Утром она, как всегда, проводила мужа на лесопилку. Дальше всё шло по привычному распорядку: женщина приготовила завтрак, они с Миланой с аппетитом поели сладкую кашу.
Потом вышли во двор — чуть прибраться, покормить кур и заодно вдохнуть морозного воздуха. Именно там Вику и накрыло непонятное, тяжёлое чувство тревоги. На душе внезапно стало нехорошо, будто что-то холодное сжало сердце.
Голова закружилась, к вискам прилила горячая кровь, на лбу выступили капли пота. Она поспешно опустилась на старую скамейку. Малыш в животе сразу отозвался, забился, задвигался непривычно сильно, будто чувствовал материнское беспокойство.
— Мам, ты чего? — настороженно спросила Милана, заглядывая матери в лицо.
— Да так, устала немножко, — Вика натянуто улыбнулась дочке.
Она решила, что это обычные гормональные качели, которые нередко накрывают беременных.
Но уже через час во двор вошли мужчины — коллеги Фёдора с лесопилки. По их напряжённым лицам Вика мгновенно поняла: случилось что-то страшное. То утреннее ощущение беды вернулось с удвоенной силой.
— Что? — только и выдохнула она, вглядываясь в хмурые глаза пришедших.
— На Фёдора дерево рухнуло, — тяжело проговорил один. — Сильно придавило. В больницу увезли.
У Вики потемнело в глазах. Почему-то уже тогда она внутренне осознала: мужа может не стать. И всё же надежда цеплялась за слово «жив». Она звонила в реанимацию каждые три часа, снова и снова слыша одно и то же дежурное:
— В стабильно тяжёлом состоянии.
Слово «стабильно» давало крошечный лучик веры, а «тяжёлом» пугало до дрожи.
Она несколько раз ездила в больницу, но в реанимацию её так и не пустили. Врач категорично запретил посещения, почти ничего не поясняя о состоянии Фёдора. Лишь санитарка, добрая полная женщина, мягко посоветовала:
— Езжай домой, милая, — она сочувственно посмотрела на Викин большой живот. — Всё равно он пока без сознания. Даст бог, выкарабкается. Парень крепкий, сильный. Есть ему ради кого бороться.
Те дни Вика проживала как в густом тумане. Механически кормила и мыла дочку, что-то ела сама, выполняла привычные домашние дела и отчаянно надеялась, что Фёдор очнётся. А потом раздался ночной звонок.
Ещё до того, как взять трубку, Вика всё поняла. На экране высветился незнакомый городской номер.
В такое время других звонков она и не ждала. Чужой, отстранённый голос сообщил новость, после которой жизнь молодой женщины раскололась на «до» и «после». До конца осознать, что Фёдора больше нет, она смогла лишь к дню похорон.
Соседи выручили: скинулись деньгами, помогли организовать церемонию. Даже за Миланой присматривали, потому что сама Вика была словно окаменевшая. Молодая вдова никак не хотела принимать реальность. О будущем без мужа она думать не могла, зато с головой уходила в прошлое. Там, в воспоминаниях, они с Фёдором были вместе, и только это немного спасало.
Особенно часто Вика возвращалась мыслями к дню их знакомства. История была необычная, почти как из книги. Тогда она жила в крохотной глухой деревне Алексеевке с родителями и пятью братьями и сёстрами. Закончила школу, десять классов, и осталась дома: семье нужна была помощь в огромном хозяйстве — куры, коровы, козы, кролики.
Вместе с матерью и сёстрами Вика взбивала масло, делала сметану, а потом, как старшая из детей, ехала продавать всё это на обочину большого шоссе. Отец с утра подвозил её туда на старой телеге, оставлял до обеда, а потом забирал вместе с остатками товара и выручкой.
Уже став матерью, Вика часто удивлялась: как же родители не боялись оставлять подростка одну на пустынной дороге, да ещё с продуктами и деньгами?
Да мало ли кто мог проезжать по этому шоссе. С настоящим чудом повезло, что с Викой никогда ничего плохого не случилось. Впрочем, в их деревне так делали многие, и никого это особенно не тревожило. Здесь вообще ко многому относились проще: жили на виду друг у друга, много работали и мало жаловались.
Лет с пятнадцати Вика уже ясно чувствовала: хочет другой жизни. Алексеевка казалась ей тесной и скучной, но отец давно распланировал её будущее. В восемнадцать старшая дочь должна была выйти замуж за соседского парня Ивана. Тот был молодым, симпатичным, работящим, но романтических чувств у Вики не вызывал. Возражать же родителям в этих местах было не принято: слово отца — закон.
Теперь, оглядываясь назад, Вика понимала, что в родной деревушке будто остановилось время. Да, у людей имелись телевизоры, кое у кого — компьютеры, в домах работали стиральные машины и сверчали модные пылесосы. Но устои оставались старые: муж — глава, детей в семье должно быть много, женщина — у плиты и в огороде, и точка. Всё в этом духе, без вариантов.
Она, не споря, уже почти смирилась с ролью будущей жены Ивана, если бы не один необычный случай. В один свежий майский утром Вика, как обычно, стояла с молочной продукцией у обочины трассы. Недавно ей исполнилось восемнадцать — по местным меркам вполне взрослая. На июль была назначена свадьба с Иваном.
Мысли об этом тревожили: скоро придётся переселиться в отдельный дом, вести хозяйство уже не под присмотром матери.
«Справлюсь ли?» — не раз спрашивала она себя. Да и какой он, Иван, будет мужем?
Вика только надеялась, что хотя бы не жестоким. Редкие машины проносились мимо. Девушка знала: к середине утра поток увеличится, и, возможно, кто-то всё же остановится и купит рассыпчатый творог, желтоватое масло, густую сметану.
Отец всегда радовался, когда удавалось продать всё до последней баночки. Его обычно суровое лицо тогда прямо светилось. Вдали показалась тёмная точка — к обочине приближался автомобиль. Вика любила заглядывать в окна машин и придумывать истории о людях, которые в них ехали. Иногда кто-нибудь махал ей рукой или коротко сигналил. На этот раз медленно подкатила старенькая серая легковушка.
Машина явно сбрасывала скорость. Значит, будет первый покупатель за сегодня. Если возьмёт много, день обещает быть удачным — такая у Вики была примета.
Из остановившейся машины выбрался парень: высокий, подтянутый, в спортивных шортах и чёрной футболке. Девушка невольно задержала на нём взгляд.
Стройный, но широкоплечий, на руках перекатываются сильные мышцы — значит, не боится тяжёлой работы или всерьёз занимается спортом. Кожа — загорелая почти до чёрного, на лице — белозубая улыбка, а глаза пронзительно голубые, смеющиеся.
От этих глаз Вика просто не могла оторваться. Обычно её покупатели выглядели иначе: постарше, посолиднее. А тут — парень, на вид лишь чуть старше её самой. Даже немного подозрительно.
— Доброе утро, — поздоровался он, поравнявшись с девушкой.
— Здравствуйте. Масло свежее, только вчера вечером взбивали. Возьмите, не пожалеете, — привычно произнесла Вика, расхваливая товар.
Парень наклонился к столу, будто внимательно изучая баночки и бидоны, тесно расставленные на самодельной деревянной стойке.
— Я возьму всё, — наконец сказал он.
— Правда? — Вика не сразу поверила в такую удачу.
Вместо ответа молодой человек достал из кармана бумажник, быстро отсчитал несколько купюр и протянул их Вике. Девушка взглянула на деньги и растерялась:
— Но здесь… больше, чем надо. У меня нет столько сдачи.
— Ничего, — парень легко улыбнулся. — Это твои чаевые.
Он ловко сгреб покупки в охапку, отнёс к машине, уселся за руль. На прощанье коротко посигналил, а Вика, опомнившись, помахала ему вслед рукой, ещё не понимая, что этот случайный покупатель скоро перевернёт всю её жизнь.
Она помахала оптовому покупателю вслед и только потом спохватилась, что товар на сегодня закончился. В этот раз Вика решила не ждать отца, который должен был забрать её лишь к обеду, а пойти домой пешком. Дорога неблизкая: сначала через поле, затем тропинка уводит в дубовую рощицу. Но зачем торчать у трассы с пустым столиком?
К тому же девушка любила такие тихие прогулки. Вокруг ни души, только птичьи трели в вышине да назойливое гудение насекомых, а издалека долетал редкий шелест шин по асфальту уже скрытого за горизонтом шоссе.
Вика шла и щурилась на пронзительно голубое небо. Этот оттенок напоминал ей цвет глаз утреннего покупателя. Через пару дней тот самый парень появился снова. На этот раз Вика узнала машину ещё издали, и сердце у неё радостно подпрыгнуло: неужели снова он?
— Доброе утро, — парень подошёл ближе, улыбаясь всё той же широкой улыбкой на загорелом лице. — Масло и творог у вас были — выше всяких похвал. Я за добавкой.
— У вас что, всё уже съели? — не сдержалась Вика.
Совсем недавно он забрал у неё весь товар, там было немало продуктов, и теперь, всего спустя пару дней, вернулся за «добавкой». Звучало это странновато.
— Ну, если уж честно… — он, кажется, чуть смутился, но быстро взял себя в руки. — Если уж на чистоту, я сюда приезжаю не за сметаной и маслом.
— А зачем тогда? — Вика искренне не поняла. Внутренний голос тут же ехидно подсказал: «Ну что ж ты такая недогадливая-то?»
Улыбка парня стала ещё шире.
— К тебе я приехал, — просто сказал он. — Я тебя давно заметил, когда по делам в город ездил. Ты здесь часто стоишь… вот и захотелось познакомиться. Если ты не против, конечно.
В его смущённой открытости было что-то такое тёплое и доверчивое, что Вика на миг забыла о назначенной свадьбе. Ответ вырвался сам собой:
— Я… совсем не против. Даже очень за.
Парень буквально просиял.
— Давай сделаем так, — предложил он. — Я опять покупаю у тебя всё, что есть. Ты становишься свободной, и мы потратим это время на что-нибудь приятное. Например, съездим в город, прогуляемся.
От одной только мысли об этом у Вики закружилась голова. Так много всего сразу: оказывается, она нравится этому симпатичному незнакомцу, а она ведь и сама с того дня не переставала думать о нём, с того самого утра, когда он впервые скупил весь её товар. А теперь этот парень зовёт её на свидание.
Но тут же поднялся страх: садиться в машину к мало знакомому человеку страшновато. Сколько на свете бывает разных историй…
«Мало ли, вдруг он только притворяется таким добрым, а сам…» — мелькнуло у неё в голове.
Парень, похоже, уловил её сомнения и мягко изменил предложение:
— Хорошо, давай не спешить с поездками. — Он чуть наклонил голову. — Может, просто посидим, поговорим? Мне очень хочется узнать тебя ближе.
Вика с облегчением кивнула. Они отошли от дороги к небольшому живописному озерцу, располагавшемуся совсем рядом. Устроились на поваленном сухом стволе дерева.
— Меня Фёдор зовут, — наконец представился новый знакомый.
Имя показалось Вике удивительно подходящим этому человеку.
— Я из Орловки. Знаешь, где это?
Орловка была крупным селом довольно далеко от их маленькой Алексеевки.
Вика однажды побывала там ещё ребёнком и до сих пор помнила широкие, залитые солнцем улицы, большие добротные дома, людей на крылечках и железную дорогу, по которой время от времени с грохотом проносились поезда. Там было много всего, о чём в её деревне только мечтали: двухэтажная школа, просторный детский сад, поликлиника и даже настоящий клуб.
продолжение