— И для награждения приглашается Топчинская Милана Владиславовна!
Зал взрывается аплодисментами, а у меня внутри — привычный ком в горле. Я поднимаю телефон, включаю запись и стараюсь держать кадр ровно, хотя руки дрожат от волнения.
Милана выходит на пьедестал уверенно, почти по-взрослому. Прямая спина, собранный взгляд, ни тени сомнения. Она не просто лучшая сегодня — я это и так знаю. Она поставила новый личный рекорд. Свой. Честный. Выстраданный.
Господи, какая же она у меня… Самая лучшая. Я бы даже сказала, лучшее, что вышло у меня в жизни.
Я улыбаюсь, но в следующую секунду привычная мысль царапает изнутри.
Влад опять не приехал.
Я в сотый раз ругаюсь, сжимаю губы. Это уже не просто злит — бесит. Да, он может злиться на меня. Может игнорировать. Может делать вид, что у него своя жизнь и в этом виновата только я. Но при чём тут дочь? Почему именно она должна чувствовать это отсутствие?
Я нажимаю «стоп», когда Милане вручают грамоту, и хлопаю вместе со всеми. Громко. Искренне. Только ради неё. Отправляю Владу запись с награждения и ниже — текст.
«Это в последний раз, когда тебя не было на её соревнованиях. Меня это уже изрядно бесит. Надеюсь, твоя Тая того стоит!»
СМС светится прочитанным. Карандаш бегает по экрану долго. Но в ответ ничего не приходит.
Обиделся. Пусть. Он мог быть сегодня тут. Потому что вылет у него завтра, я видела билеты, которые пришли ему на почту. Но он выбрал провести вечер с ней, а не с дочерью. Слабак!
После награждения Милана переодевается и почти бегом несётся ко мне.
— Мам! Ты видела?! — тараторит она, сияя. — Я же говорила, что у меня всё выйдет! Он теперь будет со мной больше работать! Представляешь?
— Кто «он»? — улыбаюсь я, хотя уже догадываюсь.
— Ну новый тренер! Я же тебе о нём рассказывала, — я растягиваю губы в широкой улыбке и вспоминаю слова дочери о тренере. Все уши прожужжала. Красивый. Сильный. Бывший чемпион Европы и мира. Олимпийский чемпион. — Он сказал, что я могу больше, чем думаю! — продолжает тараторить дочь. — Мам, он сделает меня олимпийской чемпионкой, я точно знаю!
Я киваю, слушаю, улыбаюсь… и вдруг на секунду проваливаюсь в прошлое.
Когда-то один парень говорил мне почти то же самое. Он спал и видел себя на пьедестале. Многим даже пожертвовал ради этого. Думаю, мной тоже.
— Пойдём, я тебя с ним познакомлю! — Милана хватает меня за руку и тянет вперёд.
Мы идём к краю зала. Мужчина стоит к нам спиной, разговаривает с кем-то. Он высокий, широкие плечи, уверенная поза. Даже со спины можно понять, что он спортсмен. По крайней мере, я это замечаю сразу.
— Марк Андреевич! — Милана дёргает его за рукав. — Я хочу познакомить вас с моей мамой!
Хочу сделать Милане замечание, что нельзя вот так вот налетать на человека, когда он разговаривает с кем-то. Но…
Имя ударяет по мне раньше, чем он успевает повернуться. Это имя того самого парня, который однажды втоптал меня и моё сердце в грязь. Уничтожил и даже не понял этого.
Марк.
Я вздрагиваю. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы сердце пропустило удар.
И когда он поворачивается ко мне лицом, я дёргаюсь, будто мне нанесли пощёчину. Совсем неожиданную.
Милана что-то говорит — радостно, громко, знакомит нас, — а я уже не слышу слов. Мы просто смотрим друг на друга. Глаза в глаза.
Как будто не было этих восьми лет. Как будто расстояние между нами не измерялось временем, болью, предательством и молчанием.
Он.
Я.
И прошлое, которое вдруг оказалось совсем рядом.
— Пап, ты сегодня приедешь на соревнования?
Милана прижимается к Владу всем телом, утыкается лбом ему в грудь и поднимает глаза — большие, тёмные, слишком серьёзные для семи лет. Она всегда так смотрит, когда ей важно услышать «да».
Влад вздыхает. Я знаю этот вздох — заранее виноватый.
— Прости, малыш. У меня командировка. Самолёт через два часа.
Он говорит это с выражением нашкодившего щенка, будто надеется, что одно только лицо заменит его отсутствие.
Милана резко убирает руки и отступает на шаг.
— Ясно.
— Я тебе подарок привезу. Из Японии. Что хочешь?
Она задумывается всего на секунду.
— Меч самурая.
— М-м… — Влад хмурится. — Зачем тебе меч?
— Чтобы перерубить твою машину, — спокойно отвечает она. — Тогда ты больше никуда не уедешь.
Я отталкиваюсь от дверного косяка. Время для подслушивания закончилось.
— Милана Владиславовна, — вмешиваюсь я, — следи за словами.
Обычно я не лезу в их перепалки. Но иногда Мила позволяет себе больше, чем положено её возрасту.
Хотя… возраст у неё давно условность.
Ей семь. Но временами она говорит и смотрит так, будто прожила куда больше. Наверное, сказалось то, что я родила её в девятнадцать. Влад тогда был немногим старше. Мы оба ничего не знали о детях. Да и о себе — тоже.
— Мам, ну а что? — она пожимает плечами. — Я уже несколько месяцев занимаюсь с новым тренером, а вы с папой даже не знакомы с ним. Мне даже неловко.
— Малышка, не сердись. Сегодня я как раз с ним познакомлюсь. Ты же знаешь, мы с папой много работаем.
— Бла-бла-бла, — бурчит она и уходит на кухню.
Разговор окончен. Я это знаю. И, как всегда, последнее слово за ней.
— И в кого у неё такой характер? — Влад тянет галстук, безнадёжно путаясь в узле.
Я подхожу ближе и молча беру галстук в руки. Кажется, он так и не научился завязывать его правильно.
— Влад, она права, — говорю я, затягивая узел. — Ты слишком часто уезжаешь.
Я отступаю на шаг и машинально осматриваю его. Красивый. Ухоженный. Привлекательный.
Но с некоторых пор — чужой.
Полюбить его я так и не смогла.
— Ань, я не виноват, что у тебя никого нет, — бросает он. — Хочешь — я порву с Таей. Только скажи. Ты же знаешь, я люб...
— Я не предъявляю тебе претензий, — перебиваю его я и ровно отвечаю. — Я прошу находить время для дочери, а не для меня. Ты же знаешь, как её задевает, что тебя никогда нет на соревнованиях.
— Ты тоже не всегда бываешь, — тут же защищается он.
— Я, в отличие от тебя, действительно была вне города. Ты знаешь, что открытие магазинов — это кропотливый труд. Но теперь я закончила. И буду ездить на каждое её соревнование.
Он усмехается.
— Вот и отлично. Может, хотя бы новый тренер тебя оживит. Раз муж тебе не нужен.
Я медленно выдыхаю. Устала. Защищаться, оправдываться, объяснять… Когда человеку больно, он обычно нападает — это стандартная защитная реакция.
— Всё. С тобой невозможно разговаривать! Каждый раз одно и то же.
— Это с тобой невозможно! — вспыхивает он. — Ты долго собираешься играть в монашку? Мне надоела эта показуха. Я хочу нормальную семью. Жену хочу.
— Опять одно и то же, — устало отвечаю я. — Ты хочешь близости? Пожалуйста. Хоть сейчас.
— Мне не это нужно! — он повышает голос. — Я хочу отклика, а не холодное тело. Ты как будто заморозила себя, Ань. Это ненормально.
— Если ты решил сыграть в психолога, то зря. У меня он уже есть, — я делаю паузу. — А насчёт всего остального — я скажу то же, что и год назад. Я не против развода. Это ты мне его не даёшь.
Он смотрит на меня несколько секунд, потом отмахивается.
— Всё. Ты всегда так. Бьёшь в самое больное место.
Влад хватает сумку и, не оборачиваясь, выходит из гостиной. Даже не пытается поцеловать меня на прощание.
Я остаюсь стоять на месте.
Что ж.
Значит, снова попала в цель, хотя даже не целилась.
За Владом хлопает дверь. Громко, с нажимом — так, чтобы услышали не только стены, но и я.
Я не вздрагиваю. За этот год хлопки дверей перестали быть неожиданностью. Они стали частью фона, как шум машин за окном или гул лифта.
Я его понимаю. За эти годы единственное, что осталось неизменным — это его импульсивность. Когда-то мы потянулись как два магнита, спасаясь и исцеляясь. Мы горели как два фитиля в лампе. Вот только я смогла свою импульсивность обуздать с годами, он — нет. Благодаря Милане у меня вышло. Быть мамой сложно. Но ещё сложнее быть примером. Я училась этому годами.
Я медленно иду на кухню. Ноги будто ватные, а в груди — знакомое, тяжёлое чувство, которое душит меня уже почти год. Вина. Липкая, вязкая, без формы и оправданий.
Я знаю, что ранила его. Не специально бью, но каждый раз всё равно попадаю точно. Понимаю же, что это нечестно по отношению к нему. Что в действительности он не виноват. Что это такое стечение обстоятельств. Это мой личный триггер, и я ничего не могу с этим поделать. Или, как говорит мой психолог, я просто не хочу. Не знаю, что из этого правда. Но близости между нами нет уже год.
Опираюсь ладонями о столешницу, закрываю глаза. На кухне пахнет кофе и тостами — утро, как и сотни других. Обычное. Ничего не предвещающее.
А ведь когда-то у нас действительно всё было хорошо.
Да, мы поженились не по взаимной любви. Так бывает. Молодость, беременность, страх, ответственность — стандартный набор. Я не мечтала о Владе ночами, не теряла от него голову. Но мне с ним было спокойно. Надёжно. Этого казалось достаточно.
А потом…
Потом стало хорошо. По-настоящему.
Влад влюбился в меня ещё в подростковом возрасте. Но это было не взаимно. Да и чувства тогда, не могли быть серьезными. А потом он по-настоящему впустил меня в сердце. Он носил меня на руках, заботился, угадывал желания, старался облегчить каждый мой день. Он был внимательным, терпеливым, тёплым. Таким мужем, о котором мечтают женщины, уставшие быть сильными.
Он любил Милану так, будто она была центром его вселенной. И меня — как продолжение этой вселенной.
Можно было бы сказать — идеально.
И, наверное, для любой другой женщины этого было бы достаточно. Любящий муж, ребёнок, стабильность, уважение, забота. Всё, из чего складывается счастье.
Вот только мне…
Мне всегда было мало. Не хватало того самого ингредиента, который является ключевым в любом блюде. Без которого салат сухой. Борщ не красный. А чай — вода.
Любовь.
Не его — моей.
Я словно жила внутри хорошо выстроенной сцены, но наблюдала за ней со стороны. Анализировала, отмечала, делала выводы. Как будто смотрела фильм о собственной жизни, где всё правильно, логично, красиво — но без отклика внутри.
Я старалась. Честно. Я убеждала себя, что любовь — это не вспышка, а выбор. Что она приходит позже. Что нужно просто привыкнуть, позволить.
Знаю, что врала себе. Потому что я уже знала, что такое любовь. И, наверное… Возможно, на подсознательном уровне я всё-таки боялась любить.
Любовь = боль.
Было, проходили, отпустили.
Забыли?!
Забыли!
И какое-то время мне даже казалось, что получилось. Я решилась, сделать то, что укрепит наш союз. Но моё тело решило иначе. Сбрасывая розовые очки и заставляя взглянуть правде в глаза.
Я машинально наливаю себе воды, делаю глоток и чувствую, как сжимается горло. Мысль, от которой я бегу, снова догоняет.
До этого всё действительно было хорошо. А потом что-то сломалось. Не громко. Без криков. Без истерик.
Просто в один момент я поняла, что больше не могу подпускать его близко. Что прикосновения вызывают не тепло, а напряжение. Что я отстраняюсь раньше, чем успеваю подумать.
И с каждым днём расстояние становилось всё больше.
Я виновата. Я это знаю. Влад не заслужил такого холода. Он не предавал меня тогда, когда мне было больно. Он был рядом. По-своему. Как умел.
А я… Я просто закрылась. Я не смогла пережить эту потерю. Не смогла перестать его винить. И себя тоже. Потому что моё тело… Оно виновато.
Я опускаюсь на стул и смотрю в окно. На стекле отражается моё лицо — спокойное, собранное, чужое даже для меня самой.
Иногда мне кажется, что если бы он меньше любил… Если бы был хуже, грубее, равнодушнее — мне было бы легче.
Но он был слишком правильным. А я — слишком пустая.
И именно это чувство — что я не смогла ответить тем же — душит сильнее всего.
— Мама, вы опять поссорились? — Мила пьёт какао и жуёт свои углеводы, которые тренер настоятельно рекомендовал есть по утрам. Чтобы энергии хватало и на уроки, и на тренировки.
— Нет, родная. Что ты… Просто папа расстроился, что именно сегодня у тебя соревнования. Но он клятвенно обещал, что на следующее выступление обязательно будет сидеть на трибунах и болеть за свою принцессу.
— Пф, да это он так из-за машины испугался. Только недавно же купил новую.
Я начинаю смеяться и одновременно любоваться ею. Такая красивая, сильная, уверенная. В большей части на меня похожа. Но есть такие черты, которые достались ей от отца.
Выносливость, прямота и обаяние, в которое просто невозможно не влюбиться. Кто знает, может именно в это, я когда-то и влюбилась.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бывшие. Тренер для моей дочери", Татьяна Катаева❤️
Я читала до утра! Всех Ц.