Пётр Иванович тем временем уже развернул на ближайшем ящике импровизированный рабочий стол и разложил бумаги. Действовал он с хирургической точностью человека, который тридцать лет наводит порядок в самом сложном организме города — в метро. Хаоситы стояли в шеренге, понурив головы и изредка всхлипывая. Моргор замер в углу, стараясь занимать как можно меньше места, что у демона получалось плохо — щупальца всё равно торчали во все стороны. Кай и Зита переглянулись.
— Пётр Иванович, — осторожно начал Кай, присаживаясь на корточки и начиная заполнять форму на колене (портфель служил столом). — А можно ускориться? У нас реально куча дел, отчётов, плюс этих надо доставить куда следует. И вообще, мы только что спасли планету.
— Спасли — молодцы, — буркнул инспектор, проверяя, как Кай заполняет графы. — Похвально. Даже медаль могу выписать, если начальство согласует. Но бумага, знаете ли, терпит. А если мы сейчас нарушим регламент, потом такие проблемы начнутся — мало не покажется. Я в прошлом году из-за одной неправильно заполненной справки три месяца доказывал, что я не верблюд. Три месяца! Представляете? Пока все инстанции обошёл, пока объяснительные написал, пока экспертизу прошёл. А всё потому, что секретарша в графе «особые приметы» написала «горбатый». А я просто сутулюсь с детства, работу такая. Теперь каждую бумагу лично проверяю.
— А вы были верблюдом? — не удержалась Зита, с интересом разглядывая инспектора.
— Я был прав, — веско сказал Пётр Иванович. — А справка была неправильная. С тех пор я инструкции читаю от корки до корки. И вам советую. Экономит нервы и время.
«Сердце Звезды» за спиной жалобно пискнуло. На панели управления высветилось новое сообщение, которое Кай заметил краем глаза:
«Внимание! Процесс согласования приостановлен в связи с поступлением внешнего запроса от администрации объекта "Московский Метрополитен". Требуется уточнение формы ЧС-12. Ожидайте ответа от Межгалактического бюро стандартизации документации. Прогнозируемое время ожидания: +5×10¹⁰ лет. Приносим извинения за доставленные неудобства».
— О, — сказала Зита, заглядывая через плечо Кая. — А оно реагирует на Петра Ивановича. Смотри, ещё пятьдесят миллиардов лет добавилось.
— Ещё бы не реагировало, — хмыкнул Кай, заканчивая заполнять форму и ставя подпись. — «Печать Бесконечного Согласования» теперь связана с устройством. Любой официальный запрос из внешнего источника отправляется в тот же бесконечный цикл. Пётр Иванович только что добавил в очередь ещё один документ. Теперь устройство ждёт ответа не только от двухсот пятидесяти тысяч галактических инстанций, но и от московских властей. Это надолго.
— И сколько теперь ждать? — спросил главный хаосит, который, кажется, начал осознавать масштаб катастрофы. Его борода больше не дымилась — видимо, магический запал иссяк, и теперь провода печально болтались, как дохлые змеи.
— Бесконечность плюс ещё немного, — пожал плечами Кай. — С учётом загруженности московских инстанций и их любви к бумажной волоките — примерно столько же. Может, чуть больше. Если повезёт, ваши потомки ещё застанут начало рассмотрения. Лет через триллион.
В зале повисла тишина, нарушаемая только скрипом ручки Петра Ивановича, который тщательно выверял каждую букву в форме ЧС-12, и тихим урчанием Моргора, который с интересом наблюдал за происходящим и, кажется, даже чему-то учился.
— Пётр Иванович, — осторожно позвал Кай, когда инспектор закончил проверку и начал заполнять свои ведомости. — А вы не могли бы поставить отметку о принятии документа? Мне для отчётности перед начальством. И для истории, так сказать.
— Поставлю, — буркнул инспектор и поставил размашистую подпись и круглую печать с двуглавым орлом и надписью «Московский метрополитен. Для документов». — После того как проверите у меня подпись и расшифровку. И номер входящий не забудьте зарегистрировать. У меня все входящие регистрируются в журнале. Журнал вон там, на стене висит.
— Обязательно, — серьёзно кивнул Кай и записал номер в свой блокнот, подойдя к висящему на стене замызганному журналу.
Зита смотрела на этот диалог с растущим изумлением. Она вдруг поняла, что перед ней — встреча двух стихий. Двух вселенных. Двух уровней бюрократического сознания, которые нашли друг друга и теперь говорили на одном языке, недоступном простым смертным. Это было красиво. Это было величественно. Это было страшно.
— Они сейчас подружатся, — шепнула она Моргору, который подобрался поближе. — И тогда нам всем конец.
— Почему конец? — не понял демон, с любопытством разглядывая Петра Ивановича. — Он вроде ничего, строгий, но справедливый. У нас в Бездне таких уважают.
— Потому что, если галактическая бюрократия объединится с московской, Вселенная застрянет в очередях навечно. Ни один апокалипсис никогда не случится, потому что на его согласование уйдёт больше времени, чем существует Вселенная. Это же конец веселью!
Моргор задумался. Потом его глаза загорелись (в буквальном смысле — из них полыхнуло пламя, и Пётр Иванович строго зыркнул в его сторону):
— А это идея! — воскликнул он, понижая голос до шёпота. — Если всё застрянет в очередях, то и разрушать ничего не надо! Все просто умрут от скуки, ожидая справку! А скучающие души — они вкуснее, между прочим. В них больше тоски, больше надрыва. Прямо деликатес!
— Типун вам на язык, — строго сказал Пётр Иванович, не отрываясь от бумаг (оказывается, он прекрасно слышал весь разговор, даже сквозь шёпот). — Скука — это не повод для смерти. Для смерти нужно медицинское заключение, заверенное печатью, и разрешение от родственников, если смерть не наступила в медицинском учреждении. И справка об отсутствии задолженности по коммунальным платежам тоже требуется. У нас без справки даже умереть нельзя — не примут ни в морг, ни на кладбище.
— А если человек умер от скуки? — уточнила Зита, которую уже понесло.
— Тогда в медицинском заключении должно быть указано: «Причина смерти — скука, подтверждённая врачебной комиссией в составе трёх человек, один из которых обязательно психиатр». И подпись главврача. Без подписи не принимается. И печать, обязательно печать. Круглая, с гербом. И дата. И номер лицензии медицинского учреждения. Всё по форме 45-Г.
Тем временем Кай закончил с бумагами и подошёл к сфере. «Сердце Звезды» висело тихо, изредка попискивая запросами из бесконечной очереди. На панели управления мигали зелёные лампочки, и высвечивались сообщения о поступлении новых запросов из разных уголков галактики.
— Разрешите опечатать? — спросил Кай у Петра Ивановича, доставая из портфеля моток красной ленты и сургуч.
— А у вас есть разрешение на опечатывание объектов на территории метрополитена? — насторожился инспектор, отрываясь от своих записей.
— В рамках межгалактического законодательства — есть. Но я могу получить и местное разрешение, если вы мне подскажете, какую форму заполнить. У вас есть форма для таких случаев?
Пётр Иванович задумался, почесал затылок, потом махнул рукой:
— Ладно, опечатывайте. Я засвидетельствую. Но потом, в отчёте, укажите, что опечатывание произведено в присутствии представителя метрополитена. Фамилию мою запишите: Задов Пётр Иванович. Должность — главный инспектор по чрезвычайным ситуациям Московского метрополитена. Номер удостоверения — 145-Б, серия ММ. И печать не забудьте поставить, чтоб видно было.
— Обязательно, — пообещал Кай.
Он достал обычную, не легендарную, а совершенно стандартную печать «ОПЕЧАТАНО» с резиновой рукояткой, макнул её в штемпельную подушку и прилепил оттиск прямо на панель управления, поверх мигающих лампочек и бесконечных запросов. Потом для надёжности достал моток красной ленты и обвязал сферу крест-накрест, закрепив концы сургучной печатью. Получилось красиво и официально.
— Готово, — сказал он, вытирая пот со лба. — Устройство опечатано до выяснения обстоятельств. Хаоситы задержаны. Демон привлечён к сотрудничеству. Можем возвращаться, сдавать отчёты.
— А как же мы? — жалобно спросил главный хаосит, всё ещё стоящий в шеренге и нервно теребящий свои провода. — Мы вообще-то конец света хотели устроить! Мы готовились! У нас даже футболки с логотипом есть! И значки! И наклейки на бампер!
— Покажите, — заинтересовалась Зита, которой всё ещё было интересно всё, что касалось хаоса.
Хаосит снял балахон и продемонстрировал футболку с надписью: «Хаос — наше всё! ГлавКОР — в топку!» и изображением горящей папки с документами. Под ней была ещё одна: «Апокалипсис? Легко! Спроси меня как». И ещё одна: «Демоны тоже плачут, когда им отказывают в лицензии».
— Изъять как вещественное доказательство, — машинально сказал Кай. — Но если хотите, можете заказать новые, с правильной символикой. Я дам адрес типографии, которая печатает официальную продукцию ГлавКОРа. Там и значки есть, и наклейки, и даже календари с видами одобренных апокалипсисов.
— Нам не нужна официальная! Нам нужна свобода! — завопил хаосит, но без особой убеждённости.
— Свобода — это хорошо, — согласился Кай. — Но свободный апокалипсис без документов — это административное правонарушение. Устроите, как только получите все необходимые разрешения. Я, кстати, могу выписать вам направление в отдел лицензирования. Там подскажут, какие документы собрать, какие справки получить, какие комиссии пройти. Но сразу предупреждаю: очередь на получение лицензии на апокалипсис сейчас — лет двести. Если повезёт. А если не повезёт — триста.
— Двести лет?!
— А вы думали, Вселенная просто так взрывается? Всё по регламенту. Хотите качественный апокалипсис — готовьте документы. Хотите быстро — получаете штраф и депортацию на планету-тюрьму. Выбирайте.
Пётр Иванович одобрительно кивнул:
— Правильный подход. У нас в метро тоже — если хочешь станцию закрыть на ремонт, год согласовываешь. А если хочешь открыть новую — все пять. И это ещё быстро, если связи есть. Порядок превыше всего. Я вон в прошлом году лампочку поменял — и то три заявки писал.
— Лампочку? — удивилась Зита. — Одну лампочку?
— А вы думали? Лампочка — это осветительный прибор. Замена осветительного прибора требует согласования с электриками, с пожарными, с отделом главного энергетика, с профсоюзом (чтобы не нарушить условия труда) и с отделом снабжения (чтобы списать старую). Я три дня ходил, подписи собирал. Зато теперь горит — закачаешься.
Зита открыла рот, закрыла, снова открыла, но ничего не сказала. Этот мир был слишком сложен для её техногенного восприятия.
Тем временем Кай закончил опись изъятых вещей (футболки, значки, несколько амулетов явно кустарного производства, три банки с непонятной субстанцией, помеченной как «концентрированный хаос», и ржавый гаечный ключ, которым Кризис размахивал в начале). Хаоситы стояли смирно, только изредка переглядываясь и вздыхая.
— А что теперь с демоном? — спросила Зита, кивая на Моргора, который всё это время сидел в углу и старательно делал вид, что он просто большой, страшный, но законопослушный гражданин.
Кай обернулся к Моргору. Демон с надеждой смотрел на него, щупальца слегка подрагивали от нетерпения. В глазах (во всех десяти) читалось искреннее желание угодить.
— Моргор, вы подтверждаете готовность сотрудничать с органами? — официальным тоном спросил Кай.
— Подтверждаю, — важно кивнул демон. — Особенно если лаву обещали и пенсию. И указку. И трёхразовое питание. И чтоб без переработок.
— Указку я вам найду. Обещаю. Тогда оформляем вам временное убежище. Пётр Иванович, не возражаете, если демон побудет здесь до приезда нашей службы эвакуации? Это займёт пару часов, может, день. У нас с транспортом сейчас напряжёнка.
Пётр Иванович посмотрел на Моргора. Моргор попытался изобразить безобидное существо — поджал щупальца, притушил свечение, даже улыбнулся (получилось страшно, но старательно). Инспектор оглядел его с ног до головы, заглянул в глаза (во все десять), постучал пальцем по одному из щупалец, проверяя на прочность.
— А он не набезобразничает? — строго спросил он. — Не покурит в неположенном месте? Не напугает пассажиров? У нас тут, знаете ли, люди с детьми ездят. Бабушки, инвалиды, студенты... Им демоны ни к чему.
— Я буду паинькой, — заверил Моргор, стараясь говорить как можно мягче, что у демона получалось с трудом — голос всё равно звучал как гром среди ясного неба. — Могу даже помогать. Там, где надо что-то сжечь или напугать злостных нарушителей. Иногда в метро, я слышал, хулиганы бывают, безбилетники? Так я их быстро — щупальцами цап-царап, и порядок.
— Бывают, — признал Пётр Иванович. — Освежить память некоторым товарищам не помешало бы. Но только в рамках закона! Никакого самоуправства! Сначала предупредить, потом составить протокол, и только если не понимают по-хорошему — можно слегка припугнуть. Но без членовредительства. И чтоб никакого адского пламени — у нас противопожарная система, знаете ли, среагировать может. Потом отмывай всё.
— В рамках, в рамках, — закивал демон. — Я ж Пожиратель Миров, а не какой-нибудь мелкий бес. У меня принципы. И совесть есть, между прочим. Демоническая, но есть.
— Ладно, — неожиданно легко согласился Пётр Иванович. — Оставайся. Но — комендантский час до одиннадцати. После одиннадцати метро закрывается, и посторонним здесь быть нельзя. И без курения в неположенных местах. Курить только в тамбуре, у меня там специальное место оборудовано. И мусор за собой убирать. И чтоб без драк с пассажирами.
Моргор просиял так, что зал осветился багровым, а хаоситы зажмурились от непривычно яркого света.
— Спасибо! Я не подведу! А где тамбур? И где тут у вас столовая? А то я с утра не ел, если не считать пары случайных душ.
— Пойдём, покажу, — Пётр Иванович махнул рукой и направился к своему вагону. — Заодно расскажу про правила внутреннего распорядка. У нас их много, но ты не пугайся, основные запомнить легко. И про столовую расскажу — у нас там бефстроганов по средам дают, пальчики оближешь. Повар у нас — золото, а не человек.
Демон, переваливаясь, поплёлся за ним, и вскоре они скрылись в вагоне. Оттуда донёсся голос Петра Ивановича: «Значит, так. Первое правило: уважай график движения поездов. Второе правило: не создавай помех для пассажиров. Третье правило: все нестандартные ситуации фиксировать в журнале...»
Кай с Зитой переглянулись.
— Я не верю своим глазам, — сказала Зита. — Демон-пожиратель миров идёт учить правила метрополитена. Это же нонсенс! Это же... Это же гениально!
— Демон-пожиратель миров оформлен как внештатный сотрудник, — поправил Кай, поправляя очки и делая пометку в блокноте. — Теперь у него есть временное удостоверение и социальные гарантии. Хотя социальные гарантии для демонов — это отдельная проблема. Надо будет запросить в отделе кадров, положен ли ему больничный, отпуск и компенсация за вредные условия труда. И как начислять пенсию, если он бессмертный.
— Больничный демону? Зачем?
— А если он простудится? У демонов бывает адский насморк. Это заразно. Я читал отчёты: в 6789 году на планете Демонов-3 была эпидемия насморка, полпланеты чихало огнём. Еле потушили.
Зита представила чихающего демона, из ноздрей которого летят искры, поджигая всё вокруг, и решила, что об этом лучше не думать. У неё и так голова шла кругом от событий этого безумного дня.
Тем временем Кай подошёл к хаоситам, которые всё ещё стояли в шеренге, не решаясь двинуться с места. Моргор ушёл, но страх перед ним ещё витал в воздухе.
— Так, граждане нарушители, — сказал он, доставая новый бланк. — Сейчас я составлю протокол задержания, потом мы вызовем транспорт для доставки вас в отделение, и там с вами будут разбираться уже местные власти. Вопросы есть?
— Есть, — подал голос один из хаоситов, молодой парень с нервным тиком и вытатуированным на лбу символом хаоса (видимо, чтобы не забывать, кто он есть). — А нас не депортируют на планету-тюрьму? Я слышал, там ужасные условия: никакого хаоса, всё по расписанию, подъём в шесть утра, отбой в десять, и кормят только по инструкции.
— Это будет решать суд. Если вы раскаетесь и поможете следствию, возможно, отделаетесь условным сроком и общественными работами. Например, сможете помогать наводить порядок в тех мирах, где пытались устроить хаос.
— Это как?
— Ну, убирать мусор, красить заборы, заполнять бумаги, помогать пенсионерам, сажать деревья. Работы много. Хаоса, правда, мало, но зато всё официально и с записью в трудовой.
Хаоситы переглянулись. Перспектива красить заборы и заполнять бумаги вместо того, чтобы устраивать апокалипсисы, их явно не вдохновляла, но выбора не было.
— А может, мы просто посидим? — предложил главный, с надеждой глядя на Кая. — Ну, в тюрьме. Там же, наверное, кормят? И телевизор есть?
— Кормят, — кивнул Кай. — Но питание платное. Если у вас нет средств на счету, будете работать на кухне. Мыть посуду, чистить картошку. Там, кстати, хаоса много — посуда бьётся, картошка разная попадается.
— А у нас есть средства?
— Сейчас проверим.
Кай достал портативный сканер и провёл им над каждым хаоситом. Результаты появились на экране:
— Так, у вас на счету ноль целых три десятых магической единицы. Это на один обед не хватит, только на чай без сахара. У вас — минус пять, вы должны галактике. У вас — вообще пусто, даже долгов нет, что само по себе подозрительно. Так что придётся работать. Но не расстраивайтесь, работа на кухне — это полезный опыт. Научитесь готовить, может, пригодится в мирной жизни.
— Мы не хотим в мирную жизнь! Мы хотим хаос! — заныли хаоситы хором.
— Хаос будет, — пообещал Кай. — После того как отработаете срок. Если, конечно, к тому времени не передумаете.
Через полчаса, когда за хаоситами приехал транспорт (обычный автозак, только летающий и с мигалками), Кай и Зита наконец выбрались на поверхность через служебный люк, который любезно указал Пётр Иванович перед тем, как уйти инструктировать Моргора. Они стояли на тротуаре возле одной из станций метро, и над ними сияло московское небо — серое, низкое, с накрапывающим дождём, пахнущее выхлопными газами и весенней сыростью.
— Ничего не забыли? — спросила Зита, отряхивая комбинезон от подземной пыли.
Кай похлопал себя по карманам. Портфель — на месте. Печать — в кармане. Блокнот — заполнен заметками. Командировочное удостоверение — при нём. Степлер — в портфеле, цел.
— Вроде всё, — сказал он. — Хотя постой... Мы не взяли у Петра Ивановича расписку о том, что он принял Моргора на ответственное хранение. Это ж документ! Без него Моргор числится у нас как пропавший без вести во время командировки. А это дополнительная отчётность, розыскные мероприятия, запросы в Бездну... Придётся возвращаться.
— Ка-а-ай, — простонала Зита, хватаясь за голову. — Мы только что спасли планету от уничтожения, предотвратили апокалипсис, задержали банду хаоситов и пристроили демона на работу! Можно без расписки? Ну пожалуйста!
— Нельзя, — вздохнул Кай. — Без расписки Моргор числится у нас как пропавший без вести. А это дополнительная отчётность, розыскные мероприятия, запросы в Бездну, объяснительные, комиссии... Я по опыту знаю. У меня в 8762 году так один демон потерялся — до сих пор ищем. Хотя он, может, просто в отпуск ушёл без заявления.
— Я туда не пойду, — заявила Зита, топая ногой. — Пётр Иванович меня уже внёс в какой-то журнал учёта посетителей. Если я вернусь, он заставит заполнять ещё и выходной талон. И, возможно, анкету о впечатлениях от посещения метрополитена. И справку о благонадёжности. Я по глазам видела — он такой.
— У них есть анкеты?
— У такого человека — обязательно есть. Я чувствую. У меня анализатор хаоса зашкаливает при одном упоминании его имени.
Кай задумался. В небе над Москвой зажигались первые звёзды, хотя до вечера было ещё далеко. Где-то там, в серой коробке на краю Вселенной, их ждали отчёты, новые заявки и бесконечный поток документов. Но сейчас, стоя на мокром тротуаре, под монотонным московским дождём, Кай вдруг почувствовал странное удовлетворение. Операция прошла успешно, хаоситы задержаны, устройство опечатано, демон пристроен. И даже местная бюрократия оказалась на высоте — строгая, педантичная, дотошная. Такая, какой и должна быть настоящая бюрократия.
— Ладно, — сказал он наконец. — Расписку оформим дистанционно. По защищённому каналу. У Петра Ивановича, я уверен, есть электронная почта. Такие люди всегда имеют электронную почту и знают, как с ней работать.
— Думаешь? — усомнилась Зита.
— Судя по его педантичности — обязательно есть. И папка «Входящие» там рассортирована по годам, месяцам и степени важности. И спам он чистит каждый день в 8 утра. Такие люди не меняются.
Они пошли вдоль ночной улицы, вдыхая сырой воздух, и Зита вдруг спросила:
— Слушай, а тебе самому не надоело? Вся эта бюрократия, бумажки, согласования, вечные проверки... Не хочется иногда просто плюнуть на всё и устроить маленький хаос? Ну, чисто для разнообразия? Чтоб искрило, как мой анализатор?
Кай остановился и посмотрел на неё поверх очков. Дождь капал на его аккуратно причёсанные волосы, но он, кажется, этого не замечал.
— Знаешь, Зита, хаос — это когда непонятно, что будет завтра. Непонятно, проснёшься ли ты в своей постели или в эпицентре взрыва. Непонятно, прилетит ли к тебе зарплата или галактика схлопнется. А когда всё по правилам — ты всегда знаешь, что будет послезавтра, через месяц и через год. И это... это успокаивает. Это даёт опору.
— И тебе не скучно?
— Скучно? — Кай улыбнулся — редкость, которую Зита видела, кажется, впервые. — Милая моя, когда у тебя на столе лежит сто пятьдесят заявок на конец света, каждая со своими ошибками, каждая с уникальным способом уничтожения разумной жизни, и каждую нужно проверить, исправить, согласовать и отправить обратно — это не скука. Это... это головоломка. Это детектив. Это искусство. Бюрократическое искусство. Искусство наводить порядок там, где его отродясь не было.
Зита хмыкнула, но спорить не стала. В конце концов, кто она такая, чтобы судить? Она сама выбрала эту работу, этого начальника и этого демона в придачу.
В кармане у Кая запищал коммуникатор. Он достал устройство, прочитал сообщение и вздохнул с таким выражением лица, будто ему только что сообщили о новой партии неразобранных заявок.
— ГлавКОР. Срочно. На планете Некрос-7 зафиксирована несанкционированная активность некромантов. Требуется инспекция. Демоны прилагаются (легальные, с документами). Выезд немедленно. Торн Бюрократиус, лично.
— Некроманты? — оживилась Зита, забывая про усталость. — Это же интересно! Я всегда хотела посмотреть на настоящих некромантов. Они правда скелетами командуют? И с мертвецами разговаривают? И у них там всё в чёрном и с черепами?
— Правда. Но сначала нам придётся разобраться с их документацией. Некроманты славятся тем, что вечно теряют лицензии на воскрешение, путают разрешения на поднятие мертвецов и забывают продлевать санитарные книжки. А без санитарной книжки, сами понимаете, никак — трупный яд, инфекции...
— А демоны легальные — это как?
— Это значит, что у них есть разрешение на пребывание в данном секторе и справка об отсутствии судимостей в других измерениях. Таких демонов можно привлекать к работе, они не опасны. В теории.
— А Моргор? Он теперь тоже легальный?
— Моргор сейчас на испытательном сроке у Петра Ивановича. Если пройдёт испытание, получит постоянный вид на жительство в секторе Земля. Но в данной командировке он не участвует. Придётся без него.
— Жаль, — сказала Зита. — С ним веселее. Он хоть и страшный, но душевный.
Кай убрал коммуникатор и повернулся к люку метро, из которого они только что вылезли. Оттуда доносился голос Петра Ивановича, смешанный с басовитым урчанием Моргора:
— Моргор, нельзя! Я сказал — нельзя курить в тоннеле! Это пожароопасно! И вообще, откуда у тебя сигареты? Демоны не курят!
— А это не сигареты, это сера! — оправдывался демон. — Я просто греюсь! У демонов температура тела ниже, чем у людей, мне холодно в вашем метро! Сквозняки!
— Грейся в отведённом месте! Вон, угол для курения оборудован, там табличка висит. И пепельница есть. Иди туда! И чтоб без фокусов!
— А можно я там ещё и поем? У вас в столовой, кажется, бефстроганов был?
— Что значит «поем»? Ты же демон, тебе души нужны, а не еда!
— Души — это на десерт. А так я тоже люблю картошку. Особенно жареную. И компот. Я компот в Бездне никогда не пробовал, а тут попробовал — вкусно.
— Картошку будешь есть в столовой для персонала. У нас там по средам повар хороший, бефстроганов делает. Заодно познакомишься с коллективом. Только не пугай никого сразу, дай привыкнуть.
— А бефстроганов — это вкусно?
— Увидишь. Лучше всяких душ, поверь моему слову.
Кай с Зитой переглянулись и улыбнулись. Демон осваивался на новом месте. Кто бы мог подумать ещё утром, что Пожиратель Миров будет обсуждать меню столовой с инспектором метрополитена.
— Ладно, — сказал Кай. — Полетели. Некроманты ждать не будут. А Моргор... Моргор теперь в хороших руках. Пётр Иванович из него человека сделает. Или, по крайней мере, приличного демона.
Они поднялись на борт катера, который всё это время висел на автопилоте над Москвой, ожидая хозяев. Дождь стекал по иллюминаторам, вдали мигали огни ночного города, а где-то в глубине московской подземки демон Пожиратель Миров учился правильно курить в специально отведённом углу, постигал азы бефстроганова и впитывал правила внутреннего распорядка.
Потому что даже у демонов должны быть документы. Даже у хаоса должен быть порядок. А без бумажки ты — никто. Даже если ты умеешь пожирать планеты и пугать вселенную одним своим видом.
Катер мягко оторвался от земли и начал набирать высоту. Внизу оставалась Москва — огромная, шумная, живая. Где-то там Пётр Иванович уже, наверное, выдавал Моргору спецодежду и объяснял, как пользоваться турникетом. Где-то там хаоситы ехали в автозаке, обсуждая, как они будут отбывать срок и не передумают ли стать законопослушными гражданами. Где-то там, в глубине метро, осталось опечатанное «Сердце Звезды», которое теперь будет ждать ответа из инстанций до скончания веков.
— Кай, — сказала вдруг Зита, когда катер вышел в открытый космос. — А что, если мы когда-нибудь вернёмся на Землю? Ну, просто так, в гости? К Моргору, к Петру Ивановичу...
— Вернёмся, — пообещал Кай. — Обязательно. У нас там теперь должник. И друг. А это, знаешь ли, ко многому обязывает.
— Даже бюрократа?
— Бюрократа — в первую очередь. Потому что дружба тоже должна быть оформлена документально. Знакомство, совместные мероприятия, обмен опытом... Я уже прикидываю, какие формы для этого подойдут.
Зита рассмеялась и откинулась в кресле. Впереди была новая планета, новые проблемы и новые возможности навести порядок. Но теперь у них было что-то ещё — память о первом настоящем приключении, в котором бюрократия победила хаос, а демон нашёл своё призвание в московском метро.
— Знаешь, — сказала она, глядя на звёзды, — я, кажется, начинаю понимать, почему ты любишь свою работу. Потому что она... настоящая. Потому что без неё всё это, — она обвела рукой космос за иллюминатором, — превратилось бы в свалку.
— В свалку с демонами, — поправил Кай.
— И с хаоситами.
— И с неправильно заполненными заявками.
— И с некромантами, которые забывают про санитарные книжки.
— И с людьми, которые хотят устроить апокалипсис, но не умеют читать инструкции.
Кай вздохнул и потянулся к бортовому журналу, чтобы сделать очередную запись. В графе «Особые отметки» он вывел: «Первый контакт с цивилизацией Земля признан успешным. Местная бюрократическая система функционирует на высоком уровне. Демон Моргор временно трудоустроен в Московском метрополитене. Рекомендуется включить Землю в список перспективных для сотрудничества».
Он отложил ручку и посмотрел на Зиту. Та уже дремала, уронив голову на грудь, и тихо посапывала. Анализатор на её коленях тихонько мигал, показывая ровный фон — никакого хаоса поблизости не наблюдалось.
— Спокойной ночи, Зита, — тихо сказал Кай. — Завтра у нас новый день. И новые заявки на апокалипсис.
Катер нырнул в пространственный тоннель, и вскоре его огни растворились среди миллиардов звёзд. А внизу, на маленькой голубой планете, в московском метро, только что началась новая смена. И новый сотрудник в оранжевом жилете (огромного размера, сшитого на заказ) впервые вышел на пост, готовый наводить порядок.
— Смотри, Моргор, — говорил Пётр Иванович, показывая на турникеты. — Это наше хозяйство. Тут безбилетники, тут зайцы, тут те, кто пытается пролезть без очереди. Твоя задача — смотреть в оба. Ну, во все десять.
— Понял, — кивнул демон, довольно пошевеливая щупальцами. — А если кто-то будет сопротивляться?
— Тогда действуй по инструкции. Сначала предупреди, потом припугни, потом вызывай охрану. Но без самосуда. Мы тут цивилизованные люди.
— А если он сам демон?
— Демонов в метро не бывает. Кроме тебя. Так что не выдумывай.
Моргор улыбнулся и занял пост. Где-то в глубине тоннеля тихо гудели поезда, пахло железом и вечностью. А в кармане его жилета лежала новенькая памятка: «Правила поведения для сотрудников метрополитена. Особо важно для демонов».
Жизнь налаживалась. Даже в самых неожиданных её проявлениях.