В квартире Марины всегда пахло одинаково — прохладой кондиционера и дорогим полиролем. Никаких запахов еды, никакой домашней суеты. Чистота там была возведена в абсолют, а Марина, сестра моего мужа, была её главным стражем. Весь её день состоял из одного бесконечного ритуала: протереть, натереть, проверить.
Помню, мы зашли к ним днем. Солнечный луч из окна падал на идеально лакированный паркет. Прежде чем я успела сделать шаг к креслу, Марина перехватила меня. В руках у неё возник тяжелый бархатный плед. Секунда — и он накрыл обивку. — Садись на него, — мягко сказала она. — Не хочу потом чистить ворс. Я села, боясь пошевелиться. В этом доме ты всегда чувствовал себя лишним элементом, который может всё испортить.
В тот же день она достала вещи своего сына. Накрахмаленные, хрустящие шорты. — Переодень своего, — она улыбнулась, глядя на моего сына в обычных хлопковых штанах. — А то соседи увидят, решат еще, что у нас «бедные родственники» в гостях. Мой муж, ведущий инженер, чьими расчетами строились заводы, тогда просто опустил глаза. Он промолчал. В этой стерильной комнате слова весили слишком много, и он не хотел их тратить.
Всё закончилось осенью. Муж весь день работал на стройке гаража. Тяжелый бетон, пыль, холодный ветер. К вечеру он, продрогший и уставший, заехал к сестре. Просто на пять минут, по-родственному, выпить чаю. Марина открыла дверь ровно на ширину цепочки. Её взгляд упал на его рабочие ботинки. На подошвах осталась строительная пыль и пара песчинок. — Куда? — её голос был тихим, но резким. — Ты мне сейчас всё разнесешь. Я только что полы вымыла. Чай попьешь у себя дома. Щелкнул замок. Брат остался в темном подъезде. Песок медленно осыпался с его обуви на бетонный пол.
Общение оборвалось сразу. Оказалось, что идеальный паркет стоит дороже, чем живой человек.
С матерью Марина общалась так же — как строгий ревизор. Мать «пачкала», мать «не соблюдала порядок». Всю заботу Марина переложила на мужа: зять возил продукты, зять копался на дачных грядках, зять вытряхивал землю из сапог. Марине было некогда — она берегла свою стерильную крепость.
А потом время закончилось. Мама ушла тихо. Марина не успела её проводить — она была занята чем-то очень важным в своей квартире. Натирала зеркала?
Сейчас в этой квартире идеальный порядок. Там нет песка, нет следов рабочих ботинок, нет смеха моего мужа. Брата больше нет. Совсем.
Марина всё так же протирает подоконники. У неё всё под контролем. Но зеркала отражают только пустоту. В её мире нет ни соринки. Но кажется, в этом доме давно никто не живет...