Предыдущая часть:
– А дальше Алексей узнал, что Мария умерла через пару месяцев после его отъезда. От какой-то странной болезни, быстро и мучительно. Он, конечно, винил себя, думал, что это Шестаков её убрал. Но потом, когда ему исполнился тридцать один год, с ним самим случилось нечто странное. Вдруг его тело сковало, он не мог двигаться, а вокруг него образовалась невидимая стена. Никто не мог к нему подойти – ни жена, ни маленький сын, ни врачи. Всех отбрасывало, будто током било. Так он и умер, не в силах пошевелиться, в полном сознании.
– Это ужасно, – прошептала Лера, чувствуя, как холодеют руки. – Но при чём тут проклятие?
– А при том, что точно так же умерли все мужчины в нашем роду, – голос Михаила дрогнул, но он взял себя в руки. – Сын Алексея, мой дед, мой отец – все они умирали ровно в тридцать один год, в одночасье, от этого странного недуга. Я провёл целое расследование, изучал архивы, медицинские карты. Врачи разводили руками – никаких патологий, просто в какой-то момент человек перестаёт двигаться, и через несколько дней умирает от обезвоживания, потому что даже воду не может проглотить. И никто не может подойти, чтобы помочь.
– Но так не бывает, – Лера мотнула головой, отказываясь верить. – Это какая-то генетическая болезнь, редкий синдром…
– Я тоже так думал. Прошёл полное обследование – я абсолютно здоров. Через три месяца мне исполнится тридцать один, и я боюсь, – Михаил посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде было столько отчаяния, что Лера невольно поверила. – Два года я пытаюсь попасть в этот дом. Мне казалось, что разгадка где-то здесь. Но каждый раз, когда я подходил к калитке, меня выбрасывало обратно, будто невидимая сила швыряла меня на несколько метров. Я снимал это на видео, могу показать.
Он достал телефон и начал листать галерею. Лера смотрела ролики, и у неё волосы вставали дыбом: на каждом из них Михаил подходил к калитке, дотрагивался до неё, и его буквально отбрасывало назад, словно резиновый мячик. В одном видео он даже пролетел несколько метров и больно ударился о землю.
– И только сегодня я смог войти, – продолжил Михаил, убирая телефон. – Я будто почувствовал зов, проснулся среди ночи и понял, что должен ехать. Сел в машину и примчался. И вот я здесь, и вы здесь, и это не может быть простым совпадением.
– Но почему тогда меня дом пустил с первого раза? – Лера чувствовала, как голова идёт кругом. – Я приехала, открыла дверь и вошла. Никаких проблем. Рабочие тоже спокойно ходят.
– Может, дело в вашем сходстве с Марией? – предположил Михаил. – Вы похожи на неё как две капли воды. Возможно, дом признал в вас… не знаю, хозяйку? Или тот, кто наложил проклятие, сделал так, что только женщина с её лицом может войти?
– Но я не её родственница, – упрямо повторила Лера. – Мама рассказывала мне о нашей семье, никаких Марий Леоновых там не было. И вы сами сказали, что у неё не было детей.
– Это так, – согласился Михаил. – Но, может, у неё были сёстры, племянницы? Или просто внешнее сходство случайно? Такое бывает. Главное сейчас – дневник. Вы говорите, нашли её дневник? Там есть что-то о болезни, о последних днях?
– Да, я как раз читала, когда услышала шум наверху, – Лера показала на тетрадь в своей руке. – Там есть странная запись о походе к какой-то старухе в лесу, о зелье, которым она натиралась, а потом никто не мог войти в дом. И последние слова – проклятие в адрес Алексея.
– Боже, – выдохнул Михаил, и лицо его побледнело ещё сильнее. – Это оно. То самое. Покажите.
– Пойдёмте вниз, там светлее, – предложила Лера и направилась к лестнице, чувствуя, как Михаил следует за ней. – Я не дочитала до конца, но, кажется, это очень важно.
Они спустились в музыкальный салон, где на полу всё ещё были разложены портреты. Михаил при виде этого богатства даже присвистнул и замер, разглядывая изображение женщины, которое так напоминало стоящую рядом Леру. Девушка тем временем открыла дневник и быстро пробежалась по первым записям, вводя его в курс дела, а затем остановилась на том самом месте, где прервалась.
– Вот здесь я как раз читала, когда услышала шаги наверху, – Лера перевела дыхание и начала вслух: – «А меня всё от боли скрючило. Понимаю, что смерть близка, ада боюсь. Взмолилась, чтобы помогла она мне. И старуха, так противно смеясь, начала насыпать в мешочек какие-то снадобья из стоявших перед ней банок. Когда она коснулась меня своей крючковатой рукой, я чуть в обморок не упала. По телу прошёл электрический разряд. „Завари это сегодня в полночь, чтобы никто не видел, – сказала она мне. – Отваром натрись с ног до головы, а остатки разбрызгай по дому изнутри и снаружи. Очистится дух, очистится твоё жилище и никогда более не будет никем осквернено, и лишь ты сама спасёшься“. Я дождалась, когда Глаша уснёт, и сделала всё, как велела старуха. Сейчас я просто лежу в своей постели и делаю эти записи. Телу стало легче. Неужели недуг мой отступит?
30 апреля. Господи, помилуй, что я наделала? Всё тело горит. Глаша с утра вышла в лавку, а по возвращении в дом попасть не смогла. Я сама лично видела, как какая-то невидимая сила её будто швырнула на ту сторону дороги. Как бы она ни пыталась, так ничего и не получилось. Пришлось дать ей выходной. Приходил посыльный – та же история. А Иван Васильевич… вот только он ушёл, его аж через дорогу перебросило. Что за дрянь мне эта ведьма дала? Сама я могу из дома выходить и заходить обратно. Только даётся мне каждый шаг тяжело, будто вот-вот дух испущу. Остаётся только лежать и ждать своего часа.
Если бы только Алексей был рядом… Любовь моя и погибель моя. Но он предал меня. Да будь он проклят! Пусть все мужчины в его роду будут прокляты, и в миг, когда обретут своё счастье, сразу и потеряют его. Пусть помнят обо мне в час искупления, не имея возможности избавиться от гнева моего. И лишь я сама, обретя снова душу свою, смогу снять это».
– И как это понимать? – нахмурилась Лера. – Выходит, ты правду про проклятие говорил?
– Выходит, – вздохнул Михаил. – Только вот от этого не легче. Как его снять? Всё бы отдал за ответ. А то, знаешь ли, умирать мне совсем не хочется.
– А что значит её последние слова насчёт обретения души? – вдруг насторожилась Лера. – Слушай, я вот подумала: она же до самой смерти даже не догадывалась, что Алексей её не предавал, а пытался спасти. Письмо она так и не прочитала. Он думал, что однажды она заглянет в тайник, но она слегла.
– И может, тогда нам надо просто прочесть это письмо вслух перед её портретом? – предложил Михаил.
– У меня идея получше. Может, сделаем что-то типа инсценировки? Смотри, я похожа на неё, а ты – потомок её любимого мужчины. Можем переодеться в платья того времени. Тут ещё осталось кое-что. Ну и сыграем спектакль. Очевидно же, что дух Леоновой так и не упокоился, иначе бы никакого проклятия не было. А та ведьма просто её обманула, уж не знаю, с какой целью. Может, питается энергией таких заблудших овец?
– А что, звучит интересно, – согласился Михаил. – И вообще, не могло же просто так совпасть, что мы оба тут оказались со всей этой информацией?
Подготовка заняла около получаса. Лера, игнорируя настойчивые сигналы планшета (тот вибрировал от бесконечных входящих вызовов), откопала в шкафу старинное платье – то самое, из гардероба Марии. Михаил нашёл более-менее подходящий сюртук, который, к счастью, оказался ему впору. В костюмах начала прошлого века они смотрелись странно, будто сошли со старых фотографий. Они устроились на полу музыкального салона, разложив вокруг портреты Леоновой так, чтобы её лицо смотрело прямо на них со всех сторон.
Михаил глубоко вздохнул, развернул пожелтевший лист и начал читать вслух – то самое письмо, которое его прадед написал больше ста лет назад, адресуя его своей возлюбленной, так и не узнавшей правду.
Голос его звучал негромко, но в тишине пустого дома каждое слово отдавалось эхом. И чем дольше он читал, тем явственнее становилось ощущение, что дом оживает. Где-то наверху жалобно скрипнула половица, потом ещё одна. По стенам пробежал едва уловимый гул, похожий на стон.
– Не останавливайся, – прошептала Лера, когда пол под ними начал мелко подрагивать. Михаил на миг запнулся, испуганно глянув на неё, но тут же продолжил.
– «Живи и будь любима. Твой Алексей», – закончил он, и последнее слово повисло в воздухе.
И в тот же миг дом содрогнулся. По-настоящему, мощно, так что стены заходили ходуном. Со всех сторон посыпалась штукатурка, где-то наверху что-то с грохотом обрушилось.
– Бежим! – Лера схватила Михаила за руку и рванула к выходу.
Они выскочили в сад в тот самый момент, когда с оглушительным звоном начали лопаться стёкла. Особняк будто переламывался изнутри, не в силах больше держать форму. Лера и Михаил, не сговариваясь, отбежали подальше и замерли, наблюдая, как здание, простоявшее больше ста лет, начало медленно оседать, складываясь, словно карточный домик.
Прошло, наверное, минуты две, не больше. С оглушительным грохотом рухнула крыша, подняв в воздух огромное облако пыли. Когда ветер немного развеял её, на месте бывшей усадьбы осталась лишь груда обломков, перемешанных с остатками мебели, щепками и клочьями обоев.
– Ничего себе… – выдохнул Михаил, глядя на это зрелище. – Мы же только что могли там погибнуть! Чудом успели выскочить. И как ты вообще работала в таком аварийном состоянии?
– В том-то и дело, что оно не было аварийным, – Лера покачала головой, всё ещё не веря своим глазам. – Я каждую балку проверяла, каждую колонну. Дом был крепким, простоял бы ещё лет сто, не меньше. Фундамент кирпичный, добротный. А посмотри сейчас – одни развалины, всё в труху.
– И правда, – Михаил побледнел ещё сильнее. – Выходит, услышала нас Мария? Или что-то другое произошло?
– Не знаю, – Лера почувствовала, как по телу пробегает дрожь – то ли от пережитого страха, то ли от холода. – Знаю только одно: работы я лишилась. Это же был мой испытательный срок в «Горизонте». И что теперь делать – ума не приложу.
В этот момент из складок старинного платья, которое было на Лере, донёсся настойчивый звонок. Она нащупала карман, вытащила смартфон и с удивлением уставилась на экран – высветилось имя Веры Петровны Соболевой, её университетской преподавательницы.
– Да? – Лера ответила, чувствуя, как голос предательски дрожит.
– Лерочка, дорогая, здравствуй! – голос Веры Петровны звучал бодро и радостно, будто ничего не случилось. – Удобно сейчас говорить?
– Да, конечно, – Лера покосилась на дымящиеся развалины и мысленно усмехнулась. – Вполне удобно.
– Ты прости, что долго не звонила, всё дела, заботы. Я по поводу нашего разговора о работе. Тут вариант один неплохой наклюнулся, правда, в Екатеринбурге. Но, думаю, это не проблема?
– А как же «Горизонт»? – вырвалось у Леры раньше, чем она успела подумать.
– «Горизонт»? – удивлённо переспросила Вера Петровна. – А при чём здесь он? Лера, милая, «Горизонт» – это организация, куда просто так не попасть. Если бы у меня там были знакомые, я бы, конечно, помогла, но увы. Так что это не ко мне.
– Но… Сергей? – Лера чувствовала, как земля уходит из-под ног. – Вы же ему меня рекомендовали?
– Какой Сергей? – голос преподавательницы звучал искренне недоумевающе. – Я никому тебя не рекомендовала. Я тут позавчера случайно встретила Илью Малкова – он когда-то у меня учился, помнишь? Сейчас у него своя строительная компания в Екатеринбурге, вполне успешная. Профиль, правда, немного не твой – они в основном современным строительством занимаются, но, соглашайся, не пожалеешь. И зарплата хорошая, и с жильём на первое время помогут, и карьерный рост. Ты подумай до завтра, хорошо? Ладно, Лерочка, мне пора, бегу. До связи, дорогая!
В трубке раздались короткие гудки. Лера застыла с телефоном в руке, глядя на погасший экран.
– Ничего не понимаю, – пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к стоящему рядом Михаилу. – Тогда кто такой Сергей? И как он на меня вышел? Он же ссылался на Веру Петровну…
Внезапно планшет, который Лера всё ещё держала в другой руке, пиликнул – пришло сообщение. Она машинально разблокировала экран и прочитала:
«Были рады сотрудничеству. Вы успешно прошли испытательный срок. О появлении новых объектов мы оповестим вас дополнительно. С уважением, «Горизонт»».
– Что за чушь? – Лера повернулась к Михаилу, показывая ему экран. – Дом же разрушен! Какой испытательный срок? Кто они вообще такие?
Михаил внимательно прочитал сообщение, хмыкнул и покачал головой.
– Похоже, ваши работодатели – вовсе не те, за кого себя выдавали, – сказал он задумчиво. – И целью их было не столько отреставрировать дом, сколько добиться его разрушения. Или снятия проклятия. Как знать. А кто звонил-то?
– Преподавательница моя, по архитектуре, – Лера улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение. – Работу предлагает. В Екатеринбурге.
– Да ну? – глаза Михаила вспыхнули. – Так это же мой родной город! Знаете, Лера, у нас очень красиво, вам обязательно понравится. И потом… – он замялся, но всё же договорил: – Я был бы рад продолжить наше знакомство. Не зря же судьба нас так лихо свела.
– Я подумаю, – Лера почувствовала, что краснеет, и отвернулась к развалинам.
Она смотрела на груду обломков, и вдруг в одном месте, где ещё клубилась пыль, ей почудилось что-то странное. Сначала она подумала, что это игра света или усталость, но нет – среди серых развалин проявился силуэт. Женщина в старинном платье, с рыжеватыми локонами, та самая, с портретов. Она стояла, чуть склонив голову, и смотрела прямо на Леру. В глазах её блестели слёзы, но губы улыбались – благодарно, умиротворённо, словно после долгих лет боли и тоски она наконец обрела покой.
Лера дёрнула Михаила за рукав, чтобы показать ему, но когда тот обернулся, силуэт уже таял в воздухе, растворяясь в пыльной дымке над руинами.
Наши каналы в MAX, где вы найдёте рассказы, не опубликованные в Дзене:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"