Предыдущая часть:
Пока они шли к корпусу, Александр Михайлович вполголоса пояснил Зое, что Руслан раньше работал следователем в органах, но попал под несправедливое обвинение и был уволен. Зою это нисколько не удивило: их главврач всегда ценил в людях честность, а не блат, и в коллективе давно сложилась репутация места, где дают шанс тем, кого незаслуженно обидело прежнее начальство.
Постепенно Зоя обживала бывшую ординаторскую: сестра-хозяйка отыскала в кладовке старенькую электроплитку, выделила тонкое одеяло, матрас и комплект постельного белья. Жизнь понемногу налаживалась, перестала казаться беспросветной. Но в первую же ночь её разбудил отчаянный, нечеловеческий крик. Зоя вскочила, на ходу накидывая халат, и босиком бросилась в палату. В тусклом свете ночника она увидела Лёву: сжавшись в комок на кровати, он захлёбывался слезами, кричал на одной высокой, пронзительной ноте. Глаза мальчика, огромные на бледном лице, были обведены тёмными кругами и полны такого ужаса, что у Зои перехватило дыхание. Она не раздумывая схватила его на руки, прижала к себе, чувствуя, как колотится его маленькое сердечко. Зоя начала что-то шептать — бессвязное, ласковое, гладила по взмокшей спинке. Постепенно крик стих, перешёл во всхлипывания, и мальчик затих, уткнувшись носом ей в плечо. Утром выяснилось, что Лёву невозможно накормить: он отказывался даже от любимой каши, едва удавалось впихнуть пару ложек.
История мальчика тронула Зою до глубины души, и она решилась на небольшое нарушение правил. Вечером, на своей плите, она приготовила пюре с домашними котлетами и отправилась в палату. Лёва поначалу косился на еду с недоверием, отворачивался. Тогда Зоя просто села рядом, поставила перед ним тарелку и принялась есть из своей. Ребёнок наблюдал, а потом, словно за компанию, начал есть сам — сначала робко, а затем съел всё без остатка. За этой маленькой победой последовала другая: ночь прошла спокойно, мальчик почти не просыпался. Зато Зоя едва не околела от холода в нетопленой комнате. Утром, кутаясь в тёплую фуфайку, она столкнулась в коридоре с тем самым охранником — Русланом. Он мельком взглянул на неё, едва заметно кивнул и прошёл мимо.
Днём, в свой перерыв, Зоя сбегала в поселковую библиотеку, набрала книжек с картинками и весь вечер провела с Лёвой, читая ему вслух. А когда вернулась к себе, у двери её терпеливо дожидался Руслан. В руках он держал небольшой масляный обогреватель. Зоя оторопела, начала растерянно благодарить, но мужчина молча кивнул, занёс прибор в комнату, показал, как включать и на какой режим ставить, подключил к розетке и, не дожидаясь новых слов признательности, ушёл.
Так и потекла её новая жизнь. Днём Зоя возилась с Лёвой, и мальчик потихоньку оттаивал. По ночам она куталась в одеяло, но благодаря обогревателю стало значительно теплее. С Русланом они иногда встречались в коридоре, перекидывались парой фраз, и с каждым разом его строгий взгляд становился чуть мягче. А примерно через месяц он впервые постучал в дверь её ординаторской с предложением выпить кофе. Сидели, разговаривали, и однажды он поделился историей своего увольнения.
— Знаешь, я ведь всегда считал, что работа — это призвание, — задумчиво произнёс Руслан, помешивая ложечкой в чашке. — Был таким романтиком, верил в справедливость. А потом выяснилось, что моё начальство с местными бандитами за ручку здоровается, и меня иногда просили прикрыть какое-нибудь дельце. А когда в очередной раз потребовали замять уголовку, я отказался. Тут же нашли повод — придрались к мелочам, к какой-то бумажке, и вышвырнули с волчьим билетом.
— Это же чудовищно несправедливо! — Зоя даже руками всплеснула. — И ничего нельзя было сделать?
— А ты много справедливости в жизни видела? — усмехнулся Руслан, отводя взгляд. — Я, например, не дождался. Хорошо хоть самого не посадили и не обвинили в халатности. Ладно, выжил как-то.
— Знаешь, я почему-то уверена: они ещё пожалеют, что лишились такого следователя, — твёрдо сказала Зоя. — Такие люди на дороге не валяются.
— Вряд ли, — покачал головой Руслан. — Для начальства мы всего лишь расходный материал. Это вот у вас главврач — человек из заповедника, о людях думает. Уникальный случай.
Зоя печально улыбнулась и кивнула. Она и сама встречала всякое начальство, но за последние десять лет в этом реабилитационном центре всё плохое как-то забылось.
Пока Зоя по крупицам собирала разбитую жизнь заново, её бывший муж пребывал в эйфории от удачно провернутой аферы. Он постоянно уверял Катю, что вот-вот вернёт всё имущество, и тогда они перестанут ютиться в съёмной квартире, пусть даже и элитной. Любовница согласно кивала, лишь изредка позволяла себе недовольные реплики по поводу затянувшегося ожидания.
Ровно через месяц после развода, решив, что пауза достаточная, Василий отправился к соседке. Прихватил с собой бутылку хорошего коньяка, дорогие конфеты и пачку денег — в благодарность за услугу. Нина Петровна подношение приняла благосклонно, но дальше калитки гостя не пустила.
— Ну что, когда поедем имущество обратно переоформлять? — с нетерпением в голосе спросил Василий. — У меня тут проект интересный намечается, а без залога не сдвинуться. Надо поторопиться.
— Ты это о чём? — прищурилась соседка, с усмешкой глядя на него. — Сам же в суде бумажками размахивал. Имущество теперь моё по праву, на основании твоих расписок.
— Ты что, совсем с катушек съехала, старая? — вспылил Василий. — Собирайся, поехали к нотариусу, перепишешь всё обратно, и дело с концом.
— А с какой это стати я стану переписывать свою собственность на какого-то постороннего? — ехидно поинтересовалась Нина Петровна. — Моё оно, по закону, по суду. И если ты будешь мне угрожать, я полицию вызову.
— Тёть, что там у тебя? — из-за её спины вдруг вынырнул племянник, тот самый детина уголовной наружности.
— Да вот, Игорёк, бывший должник пришёл имущество обратно требовать, — усмехнулась пенсионерка. — Помнишь, я тебе расписки показывала?
— Слышь, мужик, — ощерился Игорь, в упор глядя на соседа, — вали отсюда, пока цел. А если хочешь добро назад, плати рыночную стоимость и выкупай. И никак иначе.
— Ты кто вообще такой? — попытался надавить Василий. — За мной, между прочим, тоже люди стоят, не простые.
Но тут из дома вышли ещё пятеро таких же колоритных личностей, и Игорь хохотнул:
— Ну давай, посмотрим, кто кого. Только смотри, как бы не выяснилось, что ты всем кругом должен — и своей крыше, и нам ещё сверху.
— У нас же договорённость была! — Василий всё ещё надеялся, что это какой-то глупый розыгрыш.
— Не помню я никакой договорённости, — махнула рукой Нина Петровна и, забрав деньги и подарки, скрылась в доме.
— Эй, ведьма, отдай, что забрала! — в ярости крикнул Василий и с силой пнул калитку. В ту же секунду получил увесистую оплеуху от Игоря. Тот стоял, нависая над ним, ухмылялся во все свои железные зубы. Вася понял, что сейчас ничего не добьётся, и поспешил ретироваться. В панике он кинулся к любовнице.
Но Катя встретила его неожиданно: она уже собирала чемоданы.
— Ты что творишь, Катюш? — испуганно уставился на неё Василий.
— А ты как думал? — усмехнулась она, даже не глядя в его сторону. — Я собиралась замуж за уважаемого человека с деньгами, а не за нищего неудачника. Ты теперь просто пустое место. Между прочим, меня твой партнёр по бизнесу давно к себе звал.
— Какая любовь, какие чувства? — расхохоталась Катерина, наконец обернувшись. — Ты в зеркало на себя посмотри: пузатый кошелёк на ножках. Может, твоей бывшей жене на внешность было плевать, но я не такая. Раньше у тебя хоть недвижимость была, бизнес, счета. А теперь, Вася, у тебя ничего нет.
— Не смей так со мной, мы же столько лет вместе... — опешил он.
— Считай, что уже не вместе, — отрезала Катя, набирая номер на телефоне. — Виталик, привет, помнишь, ты хотел встретиться? Я свободна. Заберёшь меня от жилого комплекса «Светлый»? Да. Бросила этого лузера, так что я теперь вольная птичка.
Василий молча смотрел, как любовница, собрав вещи, выходит из квартиры. Он даже не попытался её удержать — просто тупо смотрел в пол, осознавая масштаб катастрофы. Затем, словно очнувшись, заметался, начал лихорадочно собирать свои вещи, но вдруг вспомнил, что квартира оплачена только на месяц вперёд. Бросил полупустой чемодан посреди комнаты, достал бутылку и принялся методично напиваться.
Утром, кое-как придя в себя, поехал к юристам. Но все в один голос твердили: перспектив нет, всё оформлено законно, имущество у соседки не отобрать. А если попытаться оспорить сделку как фиктивную, ему самому грозит уголовное дело за мошенничество при разделе. Такая перспектива не радовала. Василий решил взять паузу и попытаться хоть как-то поправить дела.
Он отправился к матери — знал, что у той отложены деньги на чёрный день. Планировал занять их, чтобы дать взятки нужным людям.
— Ой, сынок, не ждала тебя, — удивилась Ирина Семёновна, открывая дверь. — Ну как вы там с Катенькой? Не беременна ещё?
— Мы разбежались, — резко оборвал её Вася. — Слушай, мать, у меня совсем нет времени на болтовню. Мне срочно нужны деньги, я знаю, у тебя есть. Дай, потом отдам, я никогда не подводил.
— Так нет денег, — всплеснула руками мать. — Я ж их Кате отдала, чтоб вложила куда-то с прибылью. Она говорила, там знакомые надёжные. А я ведь в этих инвестициях ни ухом ни рылом. Она обещала за месяц капитал утроить.
— Мать, ты совсем сдурела? — взревел Василий. — Где ты видела такие проценты? Тебя просто кинули! Звони ей немедленно!
— Да не может быть, Катя такая хорошая... — лепетала Ирина Семёновна, судорожно набирая номер.
Телефон не отвечал. А когда Катя наконец взяла трубку, выяснилось, что денег давно нет — очередная финансовая пирамида лопнула, едва успев появиться. На Ирину Семёновну было страшно смотреть: она побелела, схватилась за сердце, потом вдруг начала заваливаться на бок, лицо перекосила страшная гримаса. Вася решил, что это очередной материнский спектакль, развернулся и ушёл, хлопнув дверью.
Скорую матери вызвала соседка только через несколько часов. Женщину увезли в больницу с инсультом. А Василий весь день мотался по знакомым, пытаясь занять хоть сколько-нибудь, но к вечеру выдохся и без сил приехал в свою съёмную квартиру. Однако консьерж в жилом комплексе преградил ему путь.
— Не понял, я здесь живу вообще-то, — возмутился Вася.
— Квартира сдавалась не вам, — спокойно ответил консьерж. — Арендатор разорвал договор, сегодня приезжала клининговая служба, выносила вещи. Хозяева просили передать вам ключи и забрать то, что осталось.
— Да вы не имеете права! — вскипел Василий, но быстро сник, понимая, что права у него как раз никакого и нет.
Внезапно Василию стало глубоко безразлично, что будет дальше. С чемоданом в руке он вышел из элитного жилого комплекса и побрёл в сторону дешёвого хостела, о котором когда-то слышал от рабочих. При его нынешнем бюджете предстояло научиться экономить каждую копейку — в бумажнике осталась лишь небольшая сумма. Он оплатил койко-место на месяц, оставил вещи в камере хранения и отправился в офис, надеясь переговорить с партнёром. Василий всё ещё цеплялся за мысль, что трудности временны и ему удастся выпутаться.
Однако в офис его не пустили. Увидев на проходной всё того же племянника соседки, Вася даже не стал пытаться зайти — развернулся и ушёл. Он сам, собственными руками переписал всё на чужих людей, а мог бы получить хотя бы половину при честном разводе. Проклиная собственную жадность, бывший муж побрёл обратно в хостел.
Через два дня он уже нанимался простым подсобником на ближайшую стройку. Последние деньги и телефон украли ночью прямо в хостеле, но администратор уверял, что их постояльцы на такое не способны. В полиции над незадачливым гражданином лишь посмеялись, посоветовав лучше следить за вещами и проспаться.
Вася попробовал снова сунуться к матери, но наткнулся на запертую дверь, ключей от которой у него не было. Долго стучал, пока соседка не выглянула на шум и не сообщила, что Ирину Семёновну увезли в больницу. Пришлось ехать туда. Мать переводили из реанимации в обычную палату: она лежала бледная, обессиленная, парализованная, казалась совсем крохотной на больничном сером белье.
— Кто будет ухаживать за пациенткой? — строго спросила палатная сестра. — Женщина лежачая, у нас на таких рук не хватает. Приносите подгузники и вот список лекарств, обязательно.
— Я просто узнать зашёл, — быстро ответил Василий и почти бегом направился к выходу.
Лишняя обуза, даже в лице матери, была ему ни к чему. Продать её квартиру быстро он всё равно не мог, а в других качествах, кроме как источник денег, родительница сейчас бесполезна. Вася решил сбросить этот балласт — самому выживать надо, а тратиться на сиделок, лекарства и памперсы нет ни желания, ни возможности. К тому же без них мать наверняка быстрее скончается, оставив ему наследство в виде всё той же квартиры.
Зоя об этом, разумеется, ничего не знала. Прошло несколько недель. Она потихоньку обживалась в ординаторской, а Лёва всё больше привязывался к ней. И совершенно случайно выяснила, что в неврологии лежит её бывшая свекровь. Как-то прогуливалась с мальчиком возле санитарного отделения и столкнулась с коллегой. Вика принялась жаловаться на непростую жизнь:
— Представляешь, какие люди бывают? Матерей бросают с инсультом без помощи, даже не навещают.
— Да уж, я всякого насмотрелась, — вздохнула Зоя, поглаживая мальчика по голове. — Детей вон тоже оставляют. А что там за случай такой особенный?
— Кстати, больная твоя однофамилица, Ирина Семёновна Краснова, — оживилась Вика. — Уже месяц у нас, и за это время её только раз навестили. Мы думаем, сын приходил. Зашёл, увидел, что мать лежачая, и сразу убежал, даже не спросил ничего.
— Вик, а в какой палате Краснова? — Зоя почувствовала, как внутри всё сжалось. — Похоже на мою бывшую свекровь.
— Да брось, не бывает таких совпадений, — усмехнулась коллега, но номер палаты всё же назвала. — Сорок вторая, только она там одна такая.
Продолжение: