Дрался, как лев, — весь израненный пикою
Вольный сын Дона — удалый казак.
Вспомнив отвагу природную, дикую,
Много врагов изрубил ваш земляк.
Семнадцатого августа 1914 г.
Стихотворение Ксении Богаевской
«Станичникам первого георгиевского кавалера»
Краснодар. Начало весны 2026 года
Не знаю, как у других, но в нашей семье
поздравить свою вторую половину с Первым праздником весны по давно
сложившейся традиции можно (и нужно) двумя способами. Первый — это,
конечно, подарок. (Тот, о котором она «прозрачно» стала намекать сразу
после Новогодних праздников.) А второй — генеральная уборка. То есть —
беспощадная борьба с пылью на современном этапе. Ею я и занялся, начав с
ящика, в котором хранятся мои многочисленные литературные награды:
кубки, медали и прочее.
***
Протирая коробочки, вдруг неожиданно для
себя выяснил, что являюсь полным кавалером (награда, согласно статуту,
имеет три степени) общественной юбилейной медали «В память 100-летия
ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ!»
Награждали ими за мои рассказы о
выдающихся полководцах того времени, о русских изобретателях, меценатах и
великих княгинях, — работавших в госпиталях сёстрами милосердия. А вот о
простых солдатах и офицерах той эпохи я так ничего и не написал.
Поэтому, недолго думая и отложив в сторону тряпку, уселся за компьютер.
***
Если вы внимательно смотрели прекрасный
советский фильм «Двенадцать стульев», снятый по роману романа Ильи Ильфа
и Евгения Петрова, то вполне возможно и обратили внимание на портрет
молодецкого казака Козьмы Крючкова, который украшал крышку сундучка отца
Фёдора. Дело в том, что подвиг этого первого кавалера Георгиевского
креста1 буквально послужил основой для зарождавшейся в
Российской империи PR-индустрии. Средства массой информации в одночасье
сделали из бывшего жителя хутора Нижне-Калмыкова, расположенного близ
станицы Усть-Хопёрской, самого знаменитого в нашей стране — героя Первой
мировой войны. Имя «былинного героя» современности с быстротой молнии
увековечили в пенях, брошюрах с его биографией, в балаганах и цирках тут
же начали демонстрировать конные представления «Подвиг Козьмы
Крючкова». Массово стали выпускать конфеты и папиросы с его портретом.
Из широкого распространяемого лубочного стихотворения того времени:
И вот один казак Крючков
Вдруг в кучу врезался врагов.
*
И вот через несколько минут
Настал для немцев уж капут!
Хоть и залит он даже кровью
Но не моргнёт он даже бровью!
***
В портах некоторые шустрые судовладельцы
срочно стали переименовывать свои пароходы, присваивая им фамилию и имя
перового георгиевского кавалера.
1911 год
Молодого казака Козьму (1890 года
рождения) определили на действующую службу. И не куда-нибудь, а — в
элитный 3-й Донской казачий полк имени самого атамана Ермака Тимофеева!
За три года он дослужился до чина приказного. (То есть — ефрейтора, по
нынешней военной классификации.) В своём отряде он никогда не считался
этаким силачом, но был, скажем так, — необычайно увёртлив и весьма
настойчив в достижениях своих целей. А побеждал лишь в тех состязаниях,
которые требовали выносливости и ловкости.
Тридцатого июля 1914 года
Отряд немецких конных егерей численностью в
два десятка человек неожиданно попал под обстрел. И оказался прижат к
берегу большого болота близ деревни Любово. Враги решили более в бой не
вступать, а как можно быстрее вернуться к своим позициям. Этот манёвр
заметили четыре казака под командованием Василия Астахова: Козьма
Крючков, Иван Щегольков и Михаил Иванков. Все были земляками Крючкова из
станицы Усть-Хопёрской, кроме одного, призванного на службу из
знаменитой станицы — Вёшенской. (Замечу, что фамилии Иванков и Щегольков
встречаются на страницах «Тихого Дона». В одной из глав он описал
нелепую стычку насмерть перепуганных людей с обеих сторон...)
***
Утром поступила информация, о том, что
поблизости обнаружен вражеский кавалерийский разъезд численностью около
трёх десятков человек. Огнём из укрытия поразили четверых. Бросив
убитых, враги повернули назад. И тогда, видя это, казаки рванули в
атаку. Стали настигать отступавших. (Вшестеро превосходящих их по
количеству!)
С удалым свистом разнеслась удалая команда:
— «Сабли вон! И в атаку».
Противник выстроился серпом, посчитав, что таким образом сможет окружить
«наглецов» с флангов, после чего легко поразить их всех саблями.
Набросились сверху по пологому склону холма. Не получилось. Находящиеся
поблизости в окопах солдаты поручика Штейна ружейными залпами поддержали
бросившуюся в атаку четвёрку храбрецов. Астахов метким выстрелом уложил
одного, Козьма расправился ещё с двумя… Двоих немцев захватили в плен.
Раненого приказного уложили на телегу и увезли в госпиталь.
Так уж вышло, что тот момент в нём
пребывал командующий фронтом Ренненкампф. Кто-то в спешке доложил ему,
что доставили сильно израненного командира казачьего разъезда,
подчинённые которого полностью разгромили целый немецкий взвод! И
генерал тут же наградил Крючкова. (Нарочно или случайно нарушив при этом
Седьмой пункт шестьдесят седьмого параграфа Статута Георгиевского
креста: «Подобная награда положена — не ниже как командиру взвода.
Отразившего в боестолкновении наступление роты противника»).
Но было поздно. Информация о геройском поступке и награде уже утекла к
ушлым журналистам. Ибо образ удалого бесшабашного, чубатого, с фуражкой
набекрень был очень удачным и, безусловно, подходящем для газетных
передовиц и патриотических статей.
***
Из рапорта о представлении к награде Крючкова Козьмы Фирсовича:
«Достоин ордена за то, что вместе с четырьмя казаками повстречав
вражеский разъезд численностью не менее двадцати двух кавалеристов
самолично убил офицера да ещё и нескольких всадников! Получив при этом
аж шестнадцать ран».
***
Чтобы лучше понять, откуда же у наших
кавалеристов была этакая молодецкая удаль, надо бы сказать о том, как
соседи — донцы, да и мои земляки-кубанцы, — готовили своих парубков,
затем и хлопцев, к службе в армии. Для начала родители приобретали на
собственные деньги коня (а если семья зажиточная, то и сразу — двух!) и
всю необходимую экипировку. Будущего новобранца как минимум — год, а то и
больше — учили: джигитовке, рубке шашкой, владению кавалерийской пикой,
стрельбе на полном скаку и многим военным навыкам. Это так называемый
подготовительный разряд.
После чего — четыре года военной службы в полку. (Конечно же, в
кавалерийских частях.) Строевой разряд. Затем ещё целых восемь лет(!)
Льготная служба. Казак живёт дома, но регулярно и подолгу участвует в
многомесячных военных сборах и походах. Как правило, в то время
обязательная военная служба для казаков заканчивалась ближе к сорока
годам.
***
Козьма после лечения вернулся в свою часть
и, участвуя в боях, был награждён ещё тремя Георгиевскими крестами. То
есть стал полным кавалером этого ордена и к концу войны дослужился до
звания подхорунжего. Героя различные организации и частные лица
заваливали дорогими подарками. Отец писал ему в часть: «Кувшины разные
позолочённые, аль совсем золотые, стоят в горнице, на полочке.
Красуются. Чего-сь с ими делать-то, ума не приложу».
***
Полагаю, что «распиаренному» вояке не
просто было пробираться через «плотный строй медных труб», но Кузьма с
этим справлялся. Из воспоминаний одного из сослуживцев Крючкова:
«В тот год наша часть
квартировалась под Одессой. Были на переформировании. И вот однажды
прибыл к нам какой-то чин, кажись, из администрации. Предложил Кузьме
выступить перед почтенной городской публикой, за солидное
вознаграждение. Наш Кузьма отказался, заявив: “Господин хороший,
убирались бы вы отсель подобру-поздорову! Я вам не медведь, коего всяк
кто хошь на забаву публике напоказ выводит!”»
***
Надежда Васильевна Плевицкая — суперпопулярная певица тех лет (и будущая советская разведчица2) с началом войны пошла работать медсестрой в один из госпиталей и встретила там бравого чубатого казака, портреты которого были напечатаны во всех газетах. Тот с завидным упорством учился ездить... на
велосипеде. «Железный конь герою войны, кавалеру не поддавался и то и дело сбрасывал своего седока в снег», — писала певица в своих воспоминаниях и ещё сетовала на то, что Крючков фотографироваться с ней на карточку категорически отказался, заявив, что женат, и потому негоже ему запечатлять себя со всякими — разными женщинами!
Февраль 1917 года
Казалось бы, герою войны, обласканному
прежней властью, было не до революции. Но нет, известие о свержении
самодержца и создание Временного правительства он принял как должное.
Сослуживцы сразу же выбрали председателем полкового комитета. То есть —
вторым по значимости — командиром полка! Впереди замаячила карьера
крупного военачальника. Но судьба распорядилась иначе.
Казаки-однополчане приняли решение возвращаться на Дон, в свои родные
станицы. Вместе с ними ушёл из армии и Кузьма. Некоторое время жил себе
тихо-мирно на своём хуторе Нижне-Калмыкове.
Вëшенское восстание казаков
Услышав о нём, он, недолго думая, примкнул
к станичникам. Так и оказался снова в армии, теперь уже под
командованием атамана Краснова.
***
Командир полка иногда использовал его авторитет для пополнения продовольствия (дабы не прибегать к насильственной реквизиции).
«Заходим в станицу. Собираем селян. Я говорю: а вы видели когда-нибудь живого героя войны Кузьму Крючкова?!
— Токма на картинках.
— В газетах, видывали.
— А ищо на папиросах он есть. — Раздаётся со всех сторон.
Тогда я прошу его выйти вперёд. Через некоторое время к нашему каптенармусу3 приносят
кур, сало, свежеиспечённый хлеб и прочую снедь. Много раз авторитет
полного георгиевского кавалера позволял нам избежать голодного
существования».
Восемнадцатого августа 1919 года. Бой близ села Лопуховка
Случилось так, что в этом сражении его
подчинённые повернули назад, ибо красные наступали не просто шеренгами. А
ещё и при поддержке бронеавтомобилей! А он не дрогнул, не побежал и
получил в грудь... пулемётную очередь. (Гуляет по интернету иная версия
его смерти. Мол, его, тяжело раненого, захватили в плен и уже потом
расстреляли.) Где Крючкова похоронили, неизвестно, но вот что прожил он
на земле всего лишь — двадцать девять лет — это точно.
***
Конечно, история не имеет сослагательного
наклонения. Но вот другой герой Первой мировой, — награждённый
Георгиевскими крестами третьей и четвёртой степеней за отличия на поле
боя, — выбрал во время революции другую сторону. И скончался Семён
Михайлович Будённый аж на девяносто первом году жизни в столице нашей
Родины городе-герое — Москве!
Примечания:
1 Первого августа 1914 г. двадцатичетырёхлетнего Крючкова первым из нижних чинов русской армии наградили Георгиевским крестом за номером 5501 четвёртой степени. В наградной реляции написали: «За блестящую победу. Имевшей место в неравном бою».
2 Семь лет она и её супруг, живя в эмиграции во Франции, работали на советскую разведку.
3 Должностное лицо младшего командного состава, ведающее хранением и выдачей имущества, продовольствия.