— Я думаю на осенние каникулы Данилку к матери на Волгу свозить. Что скажешь? — спросила Ксения наутро.
Важенин чуть не поперхнулся растворимым кофе, который только что отхлебнул в надежде посмаковать.
— Что за идеи, Ксюша? В такую даль, да и погода нелетная…
— Мы на поезде.
— Это я понимаю, фигура речи просто… Холодно, сыро — почему не летом-то? И почему только ты и Данила? Мы ж семья, должны вместе путешествовать.
— Валера! — Ксения села напротив и сложила руки на столе, вперив взгляд в мужа, чем сразу напомнила ему Галину Сенцову — самого вредного в управе следователя, до ужаса въедливую и стервозную бабу, так и жаждущую доказать всем мужчинам вокруг, что женщина чего-то да стоит.
— Чего? — буркнул он.
— Я мать уже два года не видела. Напомнить, почему? Каждый раз одно и то же: зимой холодно, весной слякоть, осенью не лучше, а летом тебе внезапно отказывают в отпуске, потому что все на отдыхе, один Важенин носится за уголовниками. И что мне делать? Как собрать вместе эту самую семью? Она у нас вообще есть?!
Валерий ощутил неприятный холодок, побежавший по спине к затылку. Ксения впервые говорила с ним так открыто и резко. Он, конечно, подозревал в ней недовольство и мысленно извинялся, но они ни разу не выясняли отношения.
— Ксюш, давай об этом вечером… А как дело закончу — попрошу отпуск. Точно дадут. Уверен.
— Уверен он… — Ксения встала и отпихнула стул ногой с такой силой, что он отъехал к выходу из кухни, чуть не ударив Данилу, неслышно подошедшего и теперь стоявшего, засунув палец в рот.
Ксения, заметив сына, прикрикнула:
— Данилка, ну вынь ты палец изо рта, что ж как маленький-то?!
— Не кричи, — тихо, но сурово попросил Валерий. — Пацан не виноват. Иди-ка! — поманил он мальчика, и тот несмело приблизился.
Важенин ухватил Данилу и посадил к себе на колено.
— Сейчас нам мама каши положит… Да, мама?
Ксения возилась у плиты, гремя утварью. Через минуту перед Данилой возникла тарелка манной каши. Валерий открыл стоявшую на столе масленку, отрезал кубик сливочного масла и шмякнул его в горячую тягучую массу. Кубик тут же начал таять, расходясь желтым, а мальчуган зачарованно наблюдал за метаморфозами.
— Не пялься, а ешь, — устало скомандовала Ксения, садясь рядом. — Давай, Данилка, в темпе, в школу опоздаешь!
— А почему оно желтеет? — удивленно воскликнул ребенок, и Валерий уже хотел объяснить, но жена, потеряв терпение, прикрикнула на сына:
— Ешь!
Глаза Валерия сузились.
— Я тебя прошу на него не орать, — еще тише сказал он Ксении. — Не понимаешь, что вот таким отношением ты ему характер портишь? Вырастет — что о матери запомнит?
Он замолчал. Что-то шевельнулось в мыслях, но так неуловимо, что ухватить это сознанием Важенин не успел. Зато Ксения заметила перемену у него в лице и спросила:
— Чего ты?
Валерий нахмурился, посидел так несколько секунд, потом разочарованно покачал головой. Не вышло, не понял он, что это была за идея, даже тень идеи. Эх…
Данилка ел, обиженно сопя. Ксения, подперев рукой щеку, задумчиво глядела на мужа и сына.
***
Андрей Савинов предложил навестить Наталью Геннадьевну позже, когда улягутся эмоции, но Важенин замахал руками:
— Нет, Андрюха, беги к ней в квартиру сейчас же, пока она в сердцах не повыбрасывала все вещи Нины. Сейчас начнет уборку, и мы сроду не найдем никаких открыток от цветов.
— Если они были, конечно, — уточнил Савинов.
— Давай надеяться на лучшее. А я сегодня в клуб Панасюков сгоняю. Если среди их знакомых нашего фоторобота нет, значит, поищем среди гостей заведения.
Ехать в клуб в такую рань было бессмысленно, и Важенин принялся в который раз изучать отчеты о вскрытии тел Яны Панасюк и Нины Зотовой, надеясь, что все они вместе со следователем проглядели что-то важное.
Взгляд бежал по чуть ли не наизусть выученным строкам… Стоп. Вот опять мелькнула мысль и юркнула в глубины мозга. На чем, на каких словах?
Наморщив от напряжения лоб, майор положил перед собой два протокола из разных документов. Перечитал нужный абзац сначала в одном, затем в другом и задумался. А какова вообще вероятность, что это случайность? Потянувшись к телефону, Валерий набрал номер бюро судебно-медицинской экспертизы.
***
Еще никогда Рите Потехиной не приходилось так активно думать. Никогда она не прокручивала в голове столько вариантов одновременно, мигом превративших простой план по обогащению в многоходовку, обещавшую значительный куш.
Уварову нужно имя Олесиного любовника, Михаил Ревенко тоже готов платить за помощь, а вот сама Олеся… Чего хочет она и на что пойдет ради исполнения мечты? При мысли о том, как здорово можно развести всех троих, у Риты загорелись глаза, губы сами собой разъехались в дурашливой улыбке, и тут же последовал окрик:
— Потехина, хватит ржать, ты в этой сцене, вообще-то, рыдать должна!
Рита вздрогнула и уставилась в зрительный зал, где в креслах сидели артисты и режиссер. На сцене, кроме самой Потехиной, находилась только Вета Майер, которая, судя по выражению лица, уже считала про себя до десяти, чтобы только удержаться от рукоприкладства.
Нестор, надув щеки, привстал в кресле и подался вперед:
— Марго, ау! Монолог сначала, поехали.
Вета заговорила, а Рита, ловя ее реплики, отыгрывала лицом, силясь изобразить на нем хотя бы тень страдания. Душа меж тем пела, в ушах еле различимо шуршало — это где-то в глубинах мироздания высшие силы уже отсчитывали Рите ее выигрыш.
***
— Вы мне просто скажите… — Важенин плелся за экспертом, безостановочно чихающим и сморкающимся в платок.
Бедняга простудился, чувствовал себя хуже некуда, но все равно пришел на работу, потому что заменить его было некем, а тут не дает покоя неугомонный майор.
— Какой же вы настырный, — брюзжал эксперт. — Следак по этому делу так не достает меня, как простой опер! Ну, что еще нужно?
— У обеих жертв первый удар ведь не просто в живот? — Валерий и сам еще не готов был объяснить, какая мысль не дает ему покоя, но очень хотел получить ответ.
— Что вы имеете в виду?
— Вы же написали, что и в том, и в другом случае пробита матка.
— Раз написал, значит, так и есть. У меня знаете сколько…
— Знаю, знаю! — Важенин готов был хоть лезгинку плясать, лишь бы остановить этого очень важного сейчас человека и расспросить как следует. — Вот смотрите, — он ткнул пальцем в заготовленные страницы, — вот и вот. Разве это не удивительно?
— Что именно? — заинтересовался эксперт, беря в руки отчеты и непонимающе косясь на Валерия.
— Да то, что он ничего рядом не порезал. Ведь каким бы сильным ни был преступник, женщины все равно сопротивлялись, брыкались, а он не зацепил ни сантиметра. Он точно бил в одно место. В обоих случаях!
— Знаете, — эксперт поправил очки на носу и как будто забыл о насморке, — вы правы. У меня тоже сложилось впечатление очень твердой руки. Да я ведь вам это говорил!
— Говорили, — кивнул Важенин. — Но я о другом хотел спросить… Нельзя ли сказать, что убийца метил в конкретное место?
— Вы имеете в виду, что этот человек намеренно наносил именно такие удары? Да, я мог бы такое сказать, но… Это, знаете, уже ваша задача разобраться в мотивах.
Он помолчал и добавил вдруг:
— А вообще… я уже видел такое. Только намного раньше.
Важенин ощутил знакомую дрожь возбуждения, волной прошедшую через все тело от пальцев на ногах до кончика языка.
— Что именно видели?
— Да если б я помнил, мил человек! У меня ж столько потерпевших, мы с трудом справляемся, нас расширять надо, ведь из области везут, а тут сокращения одни… — заканючил эксперт, но Важенин, почуяв след, не собирался отступать.
— Пожалуйста, давайте вспомним!
— Это мне в картотеку надо, и то… Месяц даже не могу назвать, а вы…
— Год какой?
— Ну… либо начало нынешнего, либо конец прошлого!
— Женщина?
На Важенина глянули с таким презрением, что тот мигом сообразил, какую глупость сморозил.
— Естественно, уважаемый! Мы же говорим о повреждении детородного органа! Ладно. Идемте.
Полчаса спустя мужчины, забыв о болячках, сокращениях и катастрофической нехватке времени, самозабвенно рылись в картотеке бюро.
Еще через два часа измученный, но довольный Важенин мчался к себе в управление с копией отчета о вскрытии тела Алевтины Семеновны Репиной сорока пяти лет от роду, проживавшей в пригороде и там же убитой в октябре прошлого года кухонным ножом, брошенным на месте преступления.
***
Вернувшись на работу капитан Савинов застал Важенина таким взбешенным, что от него, казалось, пар шел.
— Запрос они хотят, — повторял майор снова и снова. — Нет, ты слышал?
— А что случилось-то? — спросил Андрей, которому и самому не терпелось поделиться обнаруженными сегодня уликами.
— Еще одна жертва, Андрюха! — взревел Валерий. — Еще одна, но занимались делом в пригороде, и нам не дадут его изучить, пока официальную бумагу от нас не получат, а это ж сколько времени! Жаль, знакомств там нет…
— Погоди, еще кого-то убили?!
— Да нет, вернее, убили, только не сейчас, а в прошлом году. Но тоже наша, сомнений нет!
— Ничего не понимаю…
— Гляди, — Важенин разложил перед капитаном полученные в морге документы. — Репина Алевтина Семеновна, два ножевых, нож кухонный, найден возле тела. Фотки здесь нет, но вот описание: рост метр семьдесят, волосы черные, глаза серо-голубые, худощавая… Никого не напоминает?
— Но, Валера… — растерянно пробормотал Савинов, — это ж год назад было… Там, может, все давно раскрыли уже и совсем даже не…
— Судмедэксперт про эту погибшую вспомнил только из-за раны в животе. Уж больно, говорит, точно бьет наш парень. Но ты прав… — Важенин нервно заходил по кабинету. — Год — это очень много. Если серия, то где он, спрашивается, пропадал? Либо как раз действовал, просто…
— Могли быть и еще трупы, но на экспертизу их отправляли в другие места! — радостно выкрикнул Савинов, заслужив одобрительный взгляд майора.
— Вот именно, Андрюха, — поднял палец Важенин. — Надо сесть и прошерстить все сводки за год, хотя бы со дня убийства Репиной. Это если нам повезло, и она первая.
— Валера, а не хочешь узнать, как я вещи Зотовой обыскал? — хитро прищурился Андрей.
— Хочу! Обнаружил что-то?
— Удалось отыскать одну открытку. По виду похожа на карточку к букету, но не факт, конечно, что она именно от тех цветов, что дарил загадочный поклонник. Мать Зотовой ничего сказать не может.
— Что поделаешь… — Валерий развел руками. — Показывай. Есть что экспертам нести?
Савинов хмыкнул и вытащил упакованную в полиэтиленовый пакетик карточку.
— Да, Валера, я бы отнес…
Он передал пакетик Важенину, тот взял его в руки, повернул, посмотрел туда, где обычно пишут послания, и поднял недоуменный взгляд на Андрея.
— Не понял. Это что за белиберда?!
***
Репетиция завершилась, артисты бурлящей разговорами толпой потекли из зала, а вслед им несся трубный глас Лыкова:
— Далеко не убегаем, через час жду здесь тех, кто занят в вечернем спектакле!
Рита, мечтательно глядя вдаль, шагала по коридорчику. Путь лежал мимо гримерки Веты, и на глазах Потехиной примадонна вошла в нее, а следом просеменила пожилая актриса Вилонова с корзиной красных роз в руках.
— Ветонька, золотце, вам просили передать! — задребезжал старушечий голосок.
— Надо же, от кого такая красота? — отозвалась Вета.
Тут Рита как раз поравнялась с открытой дверью и увидела, как та стоит над красиво оформленной цветочной композицией, держа в руках небольшую карточку — должно быть, она была приложена к букету.
В следующую минуту Вета, не издав ни звука, рухнула на пол, зацепив и корзину. Вилонова заверещала, зовя на помощь. Розы рассыпались по полу, запутались в разметавшихся черных волосах лежащей без сознания женщины. Рита, отшатнувшись к стене, глядела на Вету и невольно думала, как красиво контрастируют кроваво-красные лепестки со смертельной бледностью ее лица.
Все опубликованные главы
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
❗ВАША АКТИВНОСТЬ НА КАНАЛЕ — ЗАЛОГ ЕГО ПРОДВИЖЕНИЯ 🤗
Очень прошу комментировать материалы хотя бы с помощью эмодзи. Это не принесет миллионов денег, но даст понять, что я пишу не в пустоту.
👇 На всякий случай повторяю ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Писательские марафоны и наброски будущих творений — в ВК
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники