— Опять ты со своим кислым лицом! Друзья уже на пороге, а у нее на столе пусто! — прошипел Игорь, с силой бросив нож на кухонную столешницу.
Вера закрыла глаза, чувствуя, как привычная тупая боль сдавливает виски. Три года их совместной жизни окончательно превратились в ежедневную каторгу. Она смертельно устала тянуть на себе весь семейный бюджет. Устала оплачивать его счета, молча глотать постоянные придирки и делать вид, что у них нормальная семья.
— Я только вернулась с работы, Игорь. Мог бы сам хотя бы хлеб нарезать к приходу гостей, — тихо, но твердо ответила она, не глядя на мужа.
— Я добытчик! Я мужик! Я не обязан на кухне с тарелками возиться! — взвился он, хотя его случайных заработков едва хватало на бензин для его же машины.
Раздался громкий звонок в дверь. В просторную прихожую ввалилась шумная компания. Это были двое старых приятелей Игоря с женами. А следом за ними, словно грозовая туча, зашла Галина Ильинична.
Свекровь всегда появлялась именно там, где пахло бесплатной едой и где открывалась возможность лишний раз уколоть невестку.
— Игореша, мальчик мой родной! — громко защебетала она, проходя прямо в уличной обуви по светлому ковру. — А чем это у вас так пахнет? Опять мясо пересушила? Ох, Вера, ничему тебя жизнь не учит. Готовка — это явно не твое.
Вера стиснула зубы с такой силой, что свело челюсти. Она молча расставляла тарелки и раскладывала приборы. Спорить было абсолютно бесполезно.
Гости шумно расселись за большим дубовым столом в столовой. Игорь тут же принял позу хозяина жизни. Он вальяжно развалился на стуле, разливал напитки, громко шутил и рассказывал о своих мнимых деловых задумках.
— Жена у меня, конечно, тяжелый человек, — вдруг громко заявил он, перекрывая гул чужих голосов. — Никакой поддержки от нее не дождешься. Всё на моих плечах держится. Всю семью один тащу.
За столом воцарилась неловкая тишина. Приятели переглянулись, их жены уткнулись в свои тарелки, делая вид, что очень заняты едой.
— Игорь, прекрати немедленно, — спокойно сказала Вера, глядя мужу прямо в глаза. — Не позорься перед людьми.
Эти слова его разозлили. Лицо мужа покрылось нездоровым румянцем. Ему жизненно необходимо было самоутвердиться перед приятелями. Доказать всем свою безграничную власть в семье.
Игорь резко вскочил из-за стола, едва не перевернув свой стул. Он широким шагом подошел к тумбочке в коридоре и схватил тяжелую связку ключей. На ней висели ключи от дома и брелок от его машины.
Он вернулся на кухню и с размаху бросил связку прямо в мусорное ведро. Ключи звякнули, проваливаясь в картофельные очистки, заварку, грязные салфетки и жирную упаковку от сырого мяса с остатками соуса.
— Забудь дорогу в этот дом! — заорал он так, что зазвенели хрустальные бокалы в шкафу. — Я сказал, собирай свои манатки! Я устал от твоей вечной неблагодарности! Даю тебе ровно тринадцать минут, чтобы собрать шмотки и исчезнуть отсюда!
Галина Ильинична победно заулыбалась. Она подперла морщинистую щеку рукой и довольно закивала головой, наслаждаясь сценой.
— Давно пора было это сделать, сынок. Наконец-то ты прозрел. Пусть идет туда, откуда пришла. Нечего ей тут наши порядки устанавливать, — елейным голосом протянула свекровь.
Вера не заплакала. У нее внутри не дрогнул ни один мускул. Наоборот, что-то отпустило — будто груз, который давил на плечи все эти годы, вдруг исчез. Внутри разлилось холодное, ясное спокойствие.
Она молча развернулась и пошла на второй этаж, в свой рабочий кабинет.
Игорь громко рассмеялся ей вслед, приглашая друзей присоединиться к веселью.
— Вот так с ними и надо общаться, мужики! Жестко и по факту! А то совсем на шею сядут и ножки свесят! — бахвалился он перед притихшими гостями, наливая себе еще полный стакан.
Ровно через три минуты Вера неспешно спустилась вниз. В руках у нее не было никаких чемоданов или дорожных сумок. Она держала только одну плотную синюю папку с бумагами.
Она подошла к столу и с легким стуком бросила папку прямо перед носом самодовольного мужа.
— Что это еще такое? Очередные твои бумажки с работы? — скривился Игорь, но папку все-таки нетерпеливо открыл.
— Это свежая выписка из государственного реестра недвижимости. И официальный договор купли-продажи этого самого дома, — ровным, ледяным тоном произнесла Вера.
Игорь быстро пробежался глазами по напечатанным строчкам. Его наглая ухмылка начала постепенно угасать.
— Собственник дома... Какое-то общество «Омега». И что это значит? При чем тут вообще твоя рабочая контора? — он растерянно моргнул.
— При том, Игорь, что эта фирма оформлена на мою девичью фамилию. Я открыла ее за два года до нашего с тобой знакомства. Я единственный учредитель и владелец. И этот дом принадлежит моей компании. А значит — лично мне.
В просторной столовой стало так тихо, что слышалось тяжелое, прерывистое дыхание свекрови.
— Ты... ты всё врешь! Мы же семья! Мы вместе тут жили все эти годы! — голос Игоря внезапно сорвался на высоких нотах. Он начал судорожно листать плотные листы бумаги, словно надеясь найти там ошибку.
— Жили мы вместе, всё верно. Только платила за ремонт, покупку мебели и счета всегда я. А ты здесь даже не прописан. Ты здесь просто гость, который слишком нагло себя повел, — Вера решительно скрестила руки на груди. — Твои тринадцать минут пошли, Игорь. Собирай свою маму и на выход.
Галина Ильинична резко вскочила со стула. Ее лицо стало серым. Она вдруг поняла, что ее сын остается на улице.
— Верочка, деточка моя, да ты чего удумала? Это же просто глупая шутка была! Игореша просто устал, перенервничал! Мы же самые близкие люди! — торопливо залепетала она, пытаясь дотянуться и схватить Веру за рукав рубашки.
— Близкие люди не выкидывают чужие ключи в помойное ведро, Галина Ильинична. Время идет. У вас осталось меньше десяти минут на сборы.
Приятели Игоря, быстро поняв, что дело принимает скверный оборот, молча встали из-за стола. Они торопливо оделись в коридоре и стремительно покинули дом, даже не попрощавшись с хозяевами. Им чужие проблемы были не нужны.
Игорь остался стоять посреди красивой, светлой кухни. Жалкий, растерянный и раздавленный. От его былой мужской силы не осталось абсолютно ничего. До него вдруг дошло, что идти ему совершенно некуда.
Он резко бросился в коридор за своей теплой курткой, желая сохранить хотя бы остатки гордости.
— Я уеду! Я прямо сейчас уеду! Не нужен мне твой дом! — нервно бормотал он под нос. Но потом резко остановился.
Ключи от его любимой машины лежали на одной связке. В том самом ведре.
Вера стояла у дверного проема и молча смотрела на эту картину. Она видела, как ее муж, который еще десять минут назад строил из себя всемогущего хозяина жизни, медленно опускается на колени возле кухонного шкафчика.
Как он с красным от стыда лицом закатывает рукав своей дорогой рубашки, которую Вера подарила ему на прошлый праздник. Как он унизительно роется в скользких очистках, заварке и грязных салфетках с остатками жирного соуса, отчаянно пытаясь нащупать заветную связку.
Когда он наконец вытащил ключи, они были мокрыми и липкими. Игорь даже не осмелился поднять глаза на жену. Он молча дрожащими пальцами вытер связку о рубашку, с усилием отцепил ключ от замка дома, положил его на край тумбочки, схватил притихшую мать за локоть и быстро выскочил за дверь.
Вера шагнула вперед и дважды повернула ключ в замке. Металлический щелчок показался ей самым прекрасным звуком на свете.
Она вернулась на кухню и села за опустевший стол. Медленно покрутила на пальце золотое обручальное кольцо. Вера потянула его — оно снялось с трудом, оставив на коже красный след. Она решительно положила кольцо рядом с испачканным дверным ключом.
В большом доме воцарилась идеальная тишина. Больше не было никаких криков, пустых упреков и вечного страха сделать что-то не так. Впереди ее ждала бумажная волокита с разводом. Но именно сейчас ей хотелось только одного — заварить чай и просто дышать полной грудью в своем собственном, свободном доме.