В Сети продолжают обсуждать союз Татьяны Брухуновой и Евгения Петросяна. Пара с разницей в возрасте в 44 года остается в «светской тусовке» Москвы самой «занятной», наглядно демонстрируя, что из девушки можно вывезти всё, кроме её специфического бэкграунда.
Нынче темой для обсуждения стало заявление Брухуновой по поводу самого сокровенного. Так, в эфире программы «Ты не поверишь!» на НТВ Татьяна, отвечая на вопросы о возможном третьем ребенке, проявила недюжинный фатализм:
«На все воля Божья. Не думаю, что это можно спланировать, во всяком случае, в нашем случае».
Действительно, в «их случае» планирование - штука тонкая, почти метафизическая.
💦 Лирическое отступление: о появлении на свет детей, Вагана и Матильды, даже окружение «звёздной пары» узнавало постфактум. Видимо, конспирация - залог семейного счастья, когда мужу восемьдесят, а жене тридцать шесть.
Примечательно, что быт молодой супруги устроен так, что материнство не успевает превратиться в рутину. Отсидев положенные полгода в декрете с первенцем, Татьяна осознала, что амбиции важнее подгузников.
«Я хочу на работу... Я не мать-наседка», - отрезала пятая жена юмориста, подчеркнув, что право на выход в свет было обговорено с Евгением Вагановичем в самом начале совместной жизни.
Пока мать занята (делами, походами в театр и путешествиями) дети находятся под надзором профессиональных нянь.
💦 Лирическое отступление: час назад в запрещенограме Брухуновой были опубликованы фотографии из Шанхая. С кем на сей раз отправилась Танюша - пока неизвестно. Но судя по снимках, поехал с мамой кто-то из детей.
Самого Евгения Вагановича к воспитательному процессу допускают дозированно.
«На час могу с ним детей оставить», - признается Брухунова, объясняя это тем, что мужчины другого поколения слишком серьезно воспринимают действительность.
Видимо, любое неловкое движение ребенка для мэтра эстрады - событие планетарного масштаба, а «заставлять нервничать человека» в таком почтенном возрасте негуманно.
Домашнее хозяйство тоже не обременяет быт Татьяны.
У плиты она не стоит принципиально, аргументируя это духом времени:
«Я не умею готовить. Мы живем в XXI веке. Я работаю так же, как и муж, на равных. Кто сказал, что я должна готовить?»
В свободное от «равного» труда время Татьяна шлифует свой специфический стиль, который служит мишенью для критиков.
Стилистов она не признает, утверждая, что ни один профессионал не выдержал бы ту «оборону», которую она держит против нападок в Сети.
Гардеробная в доме - территория общая, совмещенная с мужниной. Чтобы вещи не вытеснили хозяев на лестничную клетку, Татьяна регулярно проводит чистку:
«Я ношу в храм обычно одежду, которую не ношу сама. Иначе размеры гардероба будут такие, что мне жить будет негде».
Что касается драгоценностей, то здесь аппетиты пока превышают реальность. Хотя Евгений Ваганович и старается радовать супругу подарками, коллекция пока именуется «маленькой». Впрочем, в ней уже числятся музейные экспонаты вроде броши, созданной при жизни самого Диора.
Носить такое в повседневной жизни - моветон (Брухунова и есть дурной тон), поэтому раритеты пылятся на полках как символ высокого статуса и успешного союза, где каждый занят своим делом: кто-то шутит, а кто-то коллекционирует винтаж.