Объект в районе Нижней Тунгуски мы постепенно добивали одной последней бригадой. Геодезисты- Витя Головачёв( папа Головач, Головачик) и я, рабочий Саня Бычковский (Сохатый) и вездеходчик Миша Орлов( Орёл, Орёлик).
Триангуляцию мы уже отнаблюдали, оставалось опознаки подсечь. Выехали подремонтироваться на базу партии в село Непа. Вечером лежим вдвоём с Головачиком на огромной кровати в доме у местного нашего приятеля Кузи - Сашки Кузакова, и папа Головач со вздохом обращается ко мне:
- Саня, может, ты один закончишь работу? Жена должна родить на днях. Мне бы домой уехать,а?
- Конечно, Витька, езжай. Добью объект сам. При одном условии, что на этот раз сына родите.
Витя обрадовался и пообещал .
Но жена ему, всё ж, опять дочку родила- третью.
Он улетел ближайшим бортом, а мы стали собираться в тайгу. Тут подошёл Кузя и попросился с нами. С намерением поохотиться на пушнину. Время- то к зиме шло, а у него своих охотничьих угодий не было. Прихватили и его, а он взял с собой своего несчастного пса Казбека. Почему несчастного? Собаку одолевала какая-то кожная болезнь, но не лишай. Шерсть почти вся вылезла, и Казбек жутко мёрз зимой и страдал от гнуса летом. В морозы Кузя ему надевал теплую жилетку, а летом брызгал на него репеллентами от комаров. Пёс был очень ценным на охоте, поэтому до сих пор его не пристрелил хозяин. А с нами, как всегда, была Тайга - беспородная чёрная собака, принадлежащая Орлуше, соболятница, каких поискать.
Осень в тот год выдалась необычно тёплая и долгая.
Начало октября, а снег до сих пор не лёг, хотя по утрам уже подмораживало. Деревья давно скинули листву. Идёшь по лесу, как по парку - чисто, тихо и видно далеко. Для наблюдений с пунктов триангуляции погода была тоже идеальной. Видимость звенела, как в геодезии говорилось.
Я решил сначала отработать по левому берегу Нижней Тунгуски основную часть работы. А потом надеялся, что река встанет, замёрзнет, и мы переправимся на другой берег.Постепенно продвигались, переезжая с пункта на пункт. Со мной от вездехода на пункт обычно шёл Сохатый. Веселее вдвоём топать по лесу. Тем более, пока я на вышке крутил приёмы, Сашка внизу варил чай. Да и карабин я ему отдавал нести, а у меня за спиной висел в металлическом футляре тяжеловатый теодолит УВКТ.
Орёлик с Кузей тем временем охотились, рыбачили на ручьях. Стреляли рябчиков, косачей, глухарей, ловили хариуса. Так что питание у нас было на высшем уровне. Сохатый, несмотря на его страшный вид и вечно грязные руки, готовил очень вкусно- лучшие повара Парижа в подмётки ему не годились.
А вид у него, действительно, был- дамочек пугать. Седая борода по грудь, перебитый нос с синим шрамом поперёк него. Картавый и гнусавый голос. Резкий и порывистый всегда. Но очень хозяйственный мужик. ( Блин,никого уже в живых не осталось. Кузя разбился на мотоцикле , Орлушу зарезали по пьянке, Сохатый нажрался какого-то денатурата и помер на улице).
Однажды не смогли проехать поближе к сигналу( пункт триангуляции, деревянная вышка). До него идти было километра три. Поставили палатку. Мишка занялся текущим ремонтом вездехода, Сохатый готовил обед или ужин, а Кузя с Казбеком и Тайгой ушли на охоту. Я решил не терять вечернюю видимость, взвалил на спину теодолит и пошёл по хребту на пункт. Когда отошёл подальше, вспомнил, что не захватил с собой карабин - привык, что Сохатый его всегда за мной таскает. А тайга в том месте такая просторная - деревья друг от друга стоят не густо, подлеска совсем нет. Под ногами листья шуршат. Солнце светит, небо голубое. Я даже запел от избытка чувств. Свою любимую:
- Вспоёмте, друзья!
Ведь завтра в поход
Уйдём в предрассветный туман.
Напугал песней пару белок, глухаря( который меня в ответ тоже напугал, шумно взлетев).
Сразу я притих и, пока дальше шёл, молча шевелил ушами, как локаторами, подозревая, что на мой вокал может и лохматый хозяин тайги явиться. А у меня, кроме ножика и зубов, никакого оружия с собой не было.
Перешёл небольшой ручеёк, вляпавшись в грязь и чуть не оставив там один сапог.
Наконец, добрёл до тридцатиметровой вышки.
Поднялся по лестнице наверх, установил на столике теодолит, отрегулировал, вывел уровень и стал искать над тайгой флаги на опознаках. Флаги на вехах поднимались на дереве в центре маркира 40х40 метров , вырубленного на проектном месте до начала авиазалёта.
А потом на эти флаги мы наблюдали с пунктов триангуляции и вычисляли по формулам координаты и высоты опознаков.
Сигнал стоял на краю обрыва над рекой. Обзор был на полобъекта, грубо говоря.
Провозился я там, наблюдая и записывая, довольно долго. И, когда спустился вниз, начинало смеркается. Всё - таки, осень, день короткий. До ручья дошёл ещё посветлу, и тут меня ждал неприятный сюрприз. Рядом с моими отпечатками на грязи красовались свежие следы босого аборигена.
Видно, любопытный засранец топал следом за мной, следил, но, как обычно, не показывался на глаза. Я постоял, размышляя и вспоминая дурацкие советы, что делать при встрече с медведем. А потом громко запел, но уже другую песню. Любимую песню моего дружка Фомика( Фоменко Вовки):
- Ой, да ты тайга моя родная.
Раз увидишь- больше не забыть.
Ой, да ты девчонка молодая,
Нам с тобой друг друга не любить.
И так с этой песней, раз за разом повторяя куплеты, я дошёл уже в темноте до вездехода, где меня ждала живописная компашка.
У костра стояли, выстроившись почти в шеренгу , все мои три кадра.
Мишка держал в руках карабин, Кузя с мелкашкой, а Сохатый с двустволкой. Рядом с ними с настороженными ушами всматривались в темень Тайга и Казбек:
- Ты чего так долго? Слышим- орёшь дурниной, хотели бежать навстречу, мало ли что с тобой случилось.
- Чего это- орёшь? Песню я пел красивую. Косолапый, зараза, похоже, ходил за мной. Наверное, песни любит в отличии от вас, вот я и пел ему.
Поужинали, легли спать. А утром нас разбудил крик Сохатого, который вылез из палатки за дровами, чтобы на печке приготовить завтрак:
- Вставайте, засони! Зима пришла.
Тайгу накрыло белой периной, и продолжал сыпать густой снег без ветра.
Решили не переезжать сегодня, подождать окончания снегопада. Сохатый напёк ландориков - таёжных оладушек, позавтракали с солёным хариуском, запивая кофе со сгущённым молоком ( гурмана от такого меню перекосит). Сохатый часто вспоминал, как работая с Головачиком без меня, Витя взял обыкновение добавлять каждому в кофе коньяк по ложке . Но он тогда заявил Виктору:
- Не хочу я вашу интеллигентскую порнографию, где коньяк ложками пьют. Сразу лучше полкружки налейте.
У меня коньяка, к печали Сохатого, не было. А спирт они ещё в деревне выпили.
Мы продолжали работать по снегу и, между делом, охотились на соболя и белку. Хорошо,что на объекте были красно-белые флаги, а не чёрно-белые. Иначе на фоне заснеженных деревьев было бы сложно отыскать их в теодолит. Однажды сижу в палатке, обрабатываю наблюдения, вычисляю. Сохатый копошится по кухне , Мишка в вездеходе колдует, Кузя ушел на охоту.
Слышим, собаки лают где-то. Час проходит, заливаются. Мишка говорит:
- Саня, сходил бы посмотрел, что там. Куда Кузя делся?
Я с двустволкой быстро дошел до огромного листвяка, который облаивали и грызли от злости собаки. На самом верху притаился соболь. Я обошёл дерево, чтобы видна была только голова соболя, прицелился. После выстрела зверёк дёрнулся и начал падать, но умудрился зацепиться за толстую ветку и повис мёртвый. Качать такое дерево бесполезно, топор с собой не взял. Вставил в ружьё патроны с пулями и выстрелил два раза по ветке. Упали соседние сучья, а соболь продолжал висеть. Собаки в бешенстве грызли кору и прыгали на дерево. Наконец, появился запыхавшийся Кузя . Говорит, на несколько километров собаки по следу ушли, а он сначала лай не слышал. Топорик у него был с собой. Стали по очереди рубить лиственницу. Когда она начала падать, собаки кинулись прям под неё. К счастью, не задавило их, но ветками хлестнуло прилично. Визжат от боли, но лезут вперёд нас. Нашли кое- как в снегу соболя- шикарного баргузина.
К концу октября мы выполнили всю работу по левому берегу. Подъехали к Нижней Тунгуске, а лёд слабый. Сильных морозов не было. Тем более вода в реке солоноватая, с трудом замерзает. И мы выехали на базу. Техника наша уже на ладан дышала, требовался серьёзный ремонт. Оставалось четыре опознака по правому берегу, которые дались мне позже довольно сложно. ( Рассказы " Пожар в тайге" и " Завтрак перед сном").
В ноябре не удалось выполнить из-за пожара, доделал объект в марте с двумя коллегами и, естественно, с добровольцем Кузей.