— Не хочу! — свекровь топнула ногой. — Зря я сюда перебралась. Так и знала, что буду тут на вторых ролях.
Максим отправился успокаивать мать. Та, не стесняясь в выражениях, корила сына за "стервозную" жену. Света, не желая слушать, поднялась наверх.
— Света, ну подумай ещё раз. Мама будет рядом, под присмотром. Да и с детьми поможет — у нас же места полно! Всего‑то одна комната нужна, а их тут двенадцать. Часть сдаём, но для мамы найдём уголок с комфортом, — его голос звучал настойчиво, почти умоляюще.
Света, помешивая остывший чай, подняла глаза. В них читалась усталость.
— Макс, ну зачем её дёргать? Она в своей деревне годами живёт, привыкла. А тут — новый город, новые правила… Да и не люблю я, когда две хозяйки на кухне. Это же постоянные трения, — она вздохнула и отставила чашку в сторону.
— Мне спокойнее будет, — настаивал муж. — Она уже немолодая, а так — и с огородом поможет, и просто рядом будет.
После долгой паузы Света сдалась:
— Ладно. Но пусть живёт на первом этаже, вместе с квартирантами.
Спустя год Нина Ильинична, продав добротный деревенский дом, перебралась в просторную усадьбу. Дом достался Свете от родителей — те, после обмена, перебрались в городскую квартиру поближе к поликлинике: после инфаркта отец нуждался в постоянном наблюдении врачей.
Семья переехала сюда — на окраину города, в огромный дом с двенадцатью комнатами, двумя кухнями и четырьмя санузлами. Отец строил его с размахом, мечтая о большой семье под одной крышей. Второй этаж заняли хозяева, первый отдали под съём.
На первом этаже обосновалась учительница, семья с ребёнком — ровесником старшего сына Светы — заняла три комнаты и получила в распоряжение летнюю кухню, вполне пригодную для круглогодичного использования. Свекровь поселилась рядом, в отдельной светлой комнате.
Но уже через пару недель Нина Ильинична заявила решительно, постукивая тростью по паркету:
— Переселяйте учительницу в мою комнату — там света больше. Ей всё равно, она целыми днями на работе. А я привыкла вставать с рассветом. В моём возрасте привычки не меняют.
— Нет, — отрезала Света, скрестив руки на груди. — Всё останется как есть. Люди платят за жильё, это наш доход. Вы же живёте бесплатно. Комната хорошая, просторная, до санузла близко — в вашем возрасте это важно.
— Не хочу! — свекровь топнула ногой. — Зря я сюда перебралась. Так и знала, что буду тут на вторых ролях.
Максим отправился успокаивать мать. Та, не стесняясь в выражениях, корила сына за "стервозную" жену. Света, не желая слушать, поднялась наверх. Вечером, когда муж вернулся, она спросила напряжённо:
— Макс, а деньги от продажи дома мама куда планирует? В банк положит или нам отдаст? Сумма немаленькая.
— Она сказала, что пустит их на жизнь, — ответил муж, опустив глаза. — Я пока не решаюсь расспрашивать — стресс, переезд, новая обстановка…
Тем же вечером к Свете подошли квартиранты. Мужчина, неловко теребя край рубашки, заговорил первым:
— Светлана, мы тут уже год живём, привыкли… Но с вашей мамой совсем невозможно. Она берёт еду из холодильника — мы её ловили. Туалет с утра занимает надолго, по мелочам создаёт проблемы. Вчера собаку нашу выпустила ночью — теперь везём к ветеринару, боимся осложнений.
— Если так будет продолжаться, нам придётся съехать, — добавила его жена, нервно сжимая руки.
— Я с ней поговорю, — пообещала Света.
На следующий день она поймала свекровь у калитки — та возвращалась с занятий по танцам. За короткий срок Нина Ильинична успела завести друзей среди местных пенсионеров и записаться в хор.
— Что происходит? Почему вы мешаете моим жильцам? — строго спросила Света, преградив путь.
— И пусть съезжают! — фыркнула свекровь. — Нам места больше будет. Да и собака их в доме — безобразие. Ей во дворе место.
— Если они съедут из‑за вас, я вас тоже попрошу освободить помещение, — холодно ответила Света. — Эти люди платят мне. Мы платим за реабилитацию отца, за санатории, за занятия. Потерять доход я не могу.
— Да как ты смеешь, Света? Я же свекровь твоя, родной человек! Какие между нами могут быть расчёты? — возмутилась Нина Ильинична.
— А такие, — Света не отступала. — Вы не помогаете по дому, не занимаетесь с детьми, хотя обещали. Берёте еду из моего холодильника, а теперь, выходит, и из чужого. Собака стоит шестьдесят тысяч, и если она заболеет из‑за вас — оплачивать будете вы.
Свекровь схватилась за грудь и заголосила:
— Ой, сынок, что делается! На бедную старушку кричат средь бела дня!
— А вы? — устало спросила Света. — Живёте на всём готовом, за коммуналку не платите, от продажи дома ни копейки не дали ни мне, ни Максу. Внукам ничего не покупаете, зато претензии предъявляете.
— Ладно, — буркнула Нина Ильинична. — Буду вставать попозже, чтоб не мешаться. Только холодильник мне в комнату переставь. И микроволновку купи. Чтоб я на общей кухне не появлялась.
Максим, скрепя сердце, привёз из городской квартиры старую микроволновку и холодильник. Свекровь недовольно скривилась:
— Чего не новую‑то? Жалеете для матери?
— Мама, мы живём в Светином доме, она тут хозяйка, — твёрдо сказал Максим. — На свой я ещё не заработал. Веди себя достойно.
— А ты бы хоть хозяином себя почувствовал! — вспыхнула Нина Ильинична. — Эх, не походишь на отца своего. Тот бы сразу порядок навёл!
Максим промолчал. Он уже понимал, что ужиться с матерью не получится. Сожаление о том, что уговорил Свету, грызло изнутри. Но возвращаться Нине Ильиничне было некуда — дом продан, деньги потрачены на новый гардероб и развлечения.
Через месяц ранним утром, провожая детей в школу, Света услышала внизу странный шум. Спустившись, она увидела полуголого седовласого мужчину, который бодро делал зарядку на кухне.
— Вы кто? Что вы тут делаете? Немедленно оденьтесь! — воскликнула она.
Из комнаты выглянула свекровь:
— Это Борис Андреевич. Он теперь со мной жить будет. Я своё счастье нашла. Боренька, накинь что‑нибудь.
— Никаких новых жильцов, — отрезала Света. — Вы могли бы и спросить сначала!
— А чего спрашивать? Я тут в приживалках, хуже, чем в чужом доме. Ни голоса, ни комнаты. Даже гостя привести нельзя!
— Гость — это одно, а совместное проживание — другое. Раз нашли кавалера — к нему и идите.
— К нему нельзя — дочка его против, — вздохнула Нина Ильинична. — А тут он никому не помешает.
— Помешает, особенно когда зарядку полуголым делает, — жёстко сказала Света. — Собирайте вещи и уходите, Борис Андреевич. С вами, Нина Ильинична, мы ещё поговорим.
Вечером на семейном совете Света поставила условие:
— Или мама покупает новый дом и съезжает, или прекращает создавать проблемы. Я не готова жертвовать спокойствием семьи.
— Глянь, Максик, на ком женился! — запричитала свекровь. — Готова меня на мороз выкинуть ради своего комфорта.
— Мама, — перебил её Максим. — Я думал, тебе будет лучше рядом. Но ты не занимаешься внуками, не помогаешь по дому, даже бельё своё не стираешь — всё в общую корзину кидаешь. А теперь ещё и мужчин приводишь? Съезжай — или снимай жильё, или покупай дом. Я на него не претендую. Можешь везти туда хоть Бориса Андреевича, хоть кого — я слова не скажу.
— Денег нет, — призналась Нина Ильинична. — Я Боре в долг дала на машину. Отдаст, как сможет. У меня осталось, может, пятьсот тысяч. На что их хватит?
Максим и Света переглянулись. Такого поворота они не ожидали.
— Пусть продаёт машину и возвращает деньги, — предложила Света.
— Он с ней, как ребёнок, — вздохнула свекровь. — Как я ему скажу?
Пара связалась с дочерью Бориса Андреевича. Теперь все ждут продажи автомобиля, чтобы купить Нине Ильиничне отдельное жильё подальше отсюда — и наконец обрести покой.
Правильно ли поступила Света?
Дорогие читатели! Если понравился рассказ, нажмите палец вверх и подписывайтесь на канал!
Делитесь своими историями на почту, имена поменяем.
Спасибо за прочтение, Всем добра!