ЧТО СКРЫВАЮТ НАШИ СТЕНЫ

— Ты всерьёз думаешь, что это выход? — голос Вероники дрогнул, но она изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Дмитрий стоял у окна, спиной к ней. Его плечи были напряжены, а пальцы нервно сжимали край подоконника. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Вероника медленно опустилась в кресло, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Ещё вчера всё казалось таким прочным, таким незыблемым… — Я не могу больше жить в этом постоянном напряжении, — наконец произнёс Дмитрий, не оборачиваясь...

Я открываю родительскую квартиру, за моей спиной захлопывается дверь, словно закрывая крышку старого сундука с детскими страхами. В тот же миг я снова чувствую себя школьницей, которую вот‑вот начнут отчитывать за двойку или порванный учебник. Мама, не скрывая раздражения, аккуратно вешает моё пальто в шкаф, затем идёт на кухню. Слышится звон чашек, скрип дверцы — она заваривает себе ромашковый чай. Я молча жду неизбежного монолога. Знаю: если попытаюсь уйти, последствия будут куда серьёзнее. Мама не успокоится, пока не выскажет всё, что накипело...

— Даниил, — тихо произношу, скользя ладонью по его руке. — Приготовь мне какао, хорошо? — Приготовлю. Но сначала ответь на вопрос. — Он приподнимает голову, взгляд — твёрдый, почти холодный. Я отрываюсь от разглядывания картины и встречаюсь с его глазами. В его лице — ни тени улыбки, будто он давно готовился к этому разговору. — Какой? — Мой голос звучит чуть дрогнув. — Когда ты перестанешь общаться с этим своим другом? Вопрос ударяет, словно пощёчина. На миг теряюсь. — Никогда, — отвечаю резко, не отводя взгляда...

Екатерина стояла у выхода из здания вокзала, сжимая в руках дорожную сумку. Она вернулась из рабочей поездки в Нижний Новгород. Накануне, её муж Сергей позвонил и предупредил: неотложные дела на работе не позволяют приехать, так что добираться до дома придётся самостоятельно. Её взгляд с надеждой всё равно скользил по толпе — она искала глазами мужа, Сергея. Но его не было. С лёгким чувством досады Екатерина вышла на привокзальную площадь. Тут же к ней устремились таксисты с предложениями услуг...

Алёна торопливо шагала по мокрым от дождя улицам, в руке была сумка с образцами ткани для её дизайн-студии по пошиву одежды. День выдался изматывающим: утренняя презентация для заказчика, потом беготня в поисках подходящей ткани. Она мечтала поскорее добраться до дома, заварить крепкий кофе и наконец‑то доработать наброски для новой коллекции которую она мечтает запустить. Но тревожное предчувствие не отпускало — что‑то сегодня пойдёт не так. Подойдя к дому, Алёна заметила знакомый автомобиль у подъезда — машину Валентины Петровны, матери её мужа Игоря...

Я сидела на холодном подоконнике, подтянув колени к груди, и бездумно следила за танцем снежинок за окном. В квартире стояла мёртвая тишина — та самая, от которой закладывает уши и кажется, будто мир остановился. А в голове — ураган мыслей, каждая острее ножа. Я понимала: то, что я натворила, не исправить. Мой муж Денис и наша пятилетняя дочка Вика были для меня всем. Я должна была быть их тихой гаванью, их надёжным причалом. Но вместо этого я сама разбила наш корабль о скалы. Всё началось с невинного предложения...

Я захожу в уютное кафе на углу и сразу замечаю Аню. Она сидит у окна, задумчиво помешивая кофе. Аня для меня — больше чем подруга. Мы знакомы с детства, прошли через сотни испытаний, делились секретами и мечтами. С ней я могу быть собой, не боясь осуждения. Вчерашний день выдался особенно тяжёлым: новости о закрытии филиала, бессонные ночи в поисках новой работы, сомнения в правильности принятых решений. Всё это накопилось, и мне отчаянно нужен был человек, которому можно излить душу. И этим человеком, конечно же, стала Аня...

— Папа, ты обещал! — голос Оли дрожал от обиды, а в глазах уже блестели слёзы. — Мы договаривались: если я закончу четверть без троек, ты возьмёшь меня в путешествие. Я справилась — у меня все пятёрки и четвёрки! А ты теперь говоришь "нет"! Артём смотрел на дочь через отражение экрана ноутбука и чувствовал, как внутри закипает раздражение. В такие моменты он жалел, что когда‑то дал это необдуманное обещание. Экран ноутбука словно усиливал дистанцию между ними — физическую и эмоциональную. После...

Я стояла на пороге нашей спальни, и мир вокруг будто замер. В голове пульсировала единственная мысль: "Это не может быть правдой". Но реальность была такова: на нашей кровати — мой муж Юрий и моя лучшая подруга Светлана. Два человека, которым я доверяла больше всего. Наша история началась неожиданно… совсем не так, как в романтических фильмах. Мы с Юрой познакомились в аэропорту — в зале ожидания рейса, задержанного на 8 часов из‑за тумана. Я летела на конференцию на пару дней, он — в командировку на неделю...

Я до сих пор помню тот день, когда свекровь, глядя мне в глаза с ледяной уверенностью, произнесла: "Ирина, продай свою квартиру. Нужно закрыть долги Сергея". В её голосе не было ни тени сомнения — будто речь шла о чём‑то обыденном, вроде покупки хлеба. А я стояла, сжимая в руках чашку остывшего чая, и чувствовала, как внутри разрастается ледяная пустота. За окном шёл мелкий осенний дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы, а в комнате висела тяжёлая тишина, которую нарушало лишь тиканье старых часов на стене...

В тот день всё начиналось как в сказке. Десять лет назад мы с Максимом обменялись кольцами в маленькой часовне под Петербургом — без пафоса, только мы и пара близких друзей. Сегодня была наша десятая годовщина, и я проснулась с трепетным ожиданием: он всегда умел превратить обычный день в праздник. Я приготовила его любимый завтрак — омлет с трюфельным маслом и тосты с авокадо. Расставила свечи, включила джаз, который он обожал. Когда Максим вошёл в кухню, я замерла: в его глазах не было привычного сияния...

Я до сих пор помню тот вечер — будто ножом по сердцу. Мы с Игнатом только что вернулись из ресторана, где отметили его день рождения. В прихожей ещё пахло морозным воздухом и моими любимыми духами с нотами бергамота, а в руках я держала маленький подарочный пакетик с запонками, которые тайком выбирала неделю. Всё было идеально — до звонка в дверь. На пороге стояла его мать, Валентина Петровна. Без предупреждения, без звонка. В норковой шубе, с той самой улыбкой, от которой меня бросает в дрожь. — Ну что, Полина, — начала она, даже не разувшись, — давай поговорим как взрослые люди...