- Да, что же вы оба такие непутевые, - причитала Анфиса, - как дети малые, ей-Богу. На секунду оставить нельзя, обязательно подерутся.
Она стояла у стола на своей кухне, смешивая содержимое маленьких бумажных пакетиков в чушке с водой. Рядом на плите стояла огромная, тридцати-литровая кастрюля с молоком. Анфиса снова варила сыр.
- Ты преувеличиваешь, - вздохнула я.
- Я преуменьшаю! - перебила меня подруга. - Вер, ну, правда, вы же такая хорошая пара. Что же вы все время-то проблемы ищете вместо того, чтобы наслаждаться обществом друг друга? Я не понимаю... Ну, вот скажи, какого черта ты на него наехала с этой Анькой. Я ж говорила тебе, не пара она. И никогда они вместе не будут...
На самом деле Анфиса говорила разное: то утверждала, что на Анюту не стоит обращать внимания, то говорила, что эта стерва отобьет у меня Петровича, если я не приструню ее немедленно.
- Мы не расстались. Просто взяли перерыв, - в сотый раз повторила я. - и, вообще, хватит полоскать мне мозги!
Маринкина фраза, которой она всегда останавливала мои нравоучения, когда была маленькой, сработала и в этот раз. Анфиса замолчала. Хотя я чувствовала, что это затишье не на долго. Слишком велико желание подруги поделиться женской мудростью.
Так и вышло. Не прошло и пяти минут, как она снова свернула на любимую тему.
- Скоро восьмое марта. Была бы чуть полюбезнее, не поссорилась бы с мужиком, глядишь подарочек бы получила. Уж на подарки для своих женщин он денег никогда не жалеет.
- «Своих женщин»? - переспросила я.
- Ага, - Анфиса сделала вид что не заметила истинную подоплеку моего вопроса.
- Хватит, - перебила я Анфису. - мне это не интересно. И на подарки мне плевать. Я была с ним совсем не для этого... И, вообще, я пришла к тебе, чтобы ты меня поддержала. А ты?! Думаешь, я сама не корю себя за то, что повела глупо? Надо было давно поставить вопрос с Анютой ребром. Глядишь сплетниц деревенские уже перестали бы болтать, что у Анюты с Василием отношения. И, вообще, почему все забыли, что у Анютки другой возлюбленный есть?
- Другой возлюбленный? - тут же заинтересовалась Анфиса. А я мысленно застонала. Ну, да, проболталась. Эту часть разговора между Васей и Анютой я опустила, посчитав слишком личным.
- Неважно, - попыталась я уйти от ответа и сохранить тайну соперницы. Но не тут-то было. Анфиса напирала на меня, как танк на амбразуру. И давила так же жестко, требуя рассказать все. И даже больше. Не прошло и часа, как она выудила из меня все, что я знала..
- Интересно, кто это? - задумчиво произнесла Анфиса, когда я закончила говорить. Я пожала плечами. - Неужели этот... старикан, у которого она полюбовницах ходила?
- Не знаю я, - озвучила я, раз уж подруга не поняла мой жест. - И знать не хочу. Мне все равно. Будь это хоть папа римский!
- Ты разе не понимаешь? - фыркнула подруга, - что это все меняет? Если Анютка была влюблена в своего борова... Хотя я не представляю, как «это», - она обозначила толстые бока, - можно любить. Так вот, если Анютка была влюблена в своего борова, значит не такая уж она и стерва.
- Это Анютка-то не стерва? - усмехнулась я.
- Ага, Анютка, - кивнула Анфиса. - Ну, сама подумай, если она с ним не из-за денег была, а по любви... А что подарки он ей дорогие дарил... Так ведь, гад такой, не на Аньку оформлял, на себя. Я и раньше-то думала, что как-то странно это. Что за хищница, которая так глупо клювом прощелкала, и без машины, осталась, и без квартиры. А тут выходит этот скот ею просто пользовался! Влюбил в себя девчонку... Небось говорил еще, что вот-вот с женой разведется и с ней останется. Все мужики одинаковые!
- Ты что, - не поверила я своим ушам, - теперь за нее?!
- Не за ее, - заметила Анфиса. Выливая растворившиеся гранулы в парившее молоко. И принялась размешивать большим черпаком. - А за справедливость. Ну, Вер, сама же знаешь, что бывает, когда баба в мужика влюблена, а он ею пользуется...
Намек на нас с Кириллом был таким жирным, что я потеряла дар речи. Как она, вообще, может сравнивать меня с Анютой?
- Надо к Ирке сходить и все выведать... Она точно что-то знает. Анька-то ее больше всех остальных привечала, пока в хоромах городских жила.
- Ты обещала никому ничего не рассказывать?! - моему возмущению не было предела.
- Раз обещала, - пожала плечами Анфиса, - значит не буду... А к Ирке все равно схожу, все разузнаю. Она точно что-то знает...
Я сидела за столом, понимая, что только что, самым бессовестным образом, растрезвонила на всю деревню о том, что скрывала Анюта. У меня дар речи пропал, когда поняла, что я ничуть не лучше деревенских. Я такая же сплетница, как они. И зачем я, вообще, завела этот разговор?
А Анфиса? Как она могла меня обмануть? Я же ей доверяла! Захотелось уйти...
Резкий треск раздался неожиданно. Я не сразу сообразила, что случилось. Смотрела на кусок клеенки в руке, на дыру, не понимая, что только что сама выдрала клок... Ошеломленно перевела взгляд на Анфису.
- Ерунда, - рассмеялась она. - Ее все равно менять надо. Старая уже. И, вообще, ты мне помнится ремонт обещала. Давай сделаем до праздников, а? Еще три дня осталось... Успеем?
- Успеем, - прохрипела я... А как отказаться-то теперь?
- Значит завтра начнем, - кивнула Анфиса. - А ты пока клеенку убери совсем... Я сейчас сыр доварю, чай попьем и начнем...
- Угу, - буркнула я. Желания делать ремонт у меня совсем исчезло. Мне, вообще, вдруг показалось, что я зря так сильно доверяю своей новой подруге... Ничему-то меня жизнь не научила.
- Вер, ты чего? - точно уловила она мое настроение.
- Ничего, - по привычке попыталась отмахнуться и скрыть свои подозрения. Но оказалось, что привычка изменилась. - Я не хотела никому рассказывать про Анюту и ее чувства. Это было слишком личное для нее. То, что она столько времени скрывала от других. Понимаешь? А теперь выходит, я, как последняя бабка-сплетница, растрезвонила всем о том, что Анюта до сих пор переписывается со своим ухажером, который так некрасиво с ней поступил.
Анфисы фыркнула и рассмеялась. Она снова ничего не поняла, подумала я с досадой. Невозможно объяснить деревенскому человеку, у которого вся жизнь — открытая перед всеми соседями книга, что есть страницы, которые не хочется показывать никому. И что есть люди, которым не интересно читать чужие истории... Тут бы со своей жизнью разобраться, а не лезть в чужие.
- Так я же сказала, что ничего не расскажу... Или, - Анфиса вдруг потемнела, - ты думаешь, что я и есть та самая бабка-сплетница? И все, что ты мне тут рассказывала, я тут же неслась пересказывать соседям?!
Да! Именно так я и думала!
Хотела ответить я.
Но вдруг поняла, это ее обидит. Она-то, как и все деревенские убеждена, что чужая тайна, рассказанная по-секрету какой-нибудь «Ирке», так и останется тайной, которую будут хранить обе стороны. И я соврала:
- Нет, конечно!
- Врешь, - еще больше помрачнела Анфиса. И отвернулась. - Тебе лучше уйти.
- Анфиса, - попыталась я что-то объяснить. Уходить мне не хотелось. Сегодня я уже рассталась с Василием. И ссорить еще и с Анфисой никак не входило в мои планы.
- Уходи, - ровно повторила она, не поворачивая головы.
Тяжело вздохнув, я медленно встала, держась за стол. Клеенка, жалобно заскрипела. Сыр равнодушно булькал в кастрюле, а ходики мерно отсчитывали секунды моей жизни, в которых, возможно, нет не только Василия, но и Анфисы. Я снова осталась одна. Только в этот раз виноват не Кирилл и Лена, а я сама... Я сама своими руками разрушила то, что мне повезло обрести еще раз: любовь и дружбу.
Я не торопилась. Два шага до выхода из кухни, растянулись в две сотни метров, которые я преодолела черепашьим шагом. Я нарочно тянула время и ждала, что Анфиса передумает. Но она молчала. И даже не смотрела в мою сторону.
- Анфиса, ты обиделась на меня ни за что, - сделала я еще одну попытку, но даже не повернулась в мою сторону. Как будто бы я уже исчезла и превратилась в ничто. - Анфиса...
- Уходи! - она, наконец-то повернулась ко мне. Чужое, заставшее, как наклеенная маска, лицо. Холодный, отрешенный взгляд. Сжатые губы.
Я хотела объяснить, что уже давно смирилась с ее привычкой, которую она считает нормальной, а я — неприемлемой. И принимаю ее такой, какая она есть. Что я сама виновата. Если хотела что-то скрыть, то не надо было ничего рассказывать. Но все заготовленные слова застряли в горле. Я проглотила вставшие комом оправдания. Кивнула. Накинула Пашину куртку, в которой прибежала к подруге... теперь уже, вероятно бывшей... и вышла во двор.
С крыш, радостно звеня падала капель. Солнце грело так сильно, что я даже не стала застегиваться. За пару часов, которые я провела у Анфисы, снег резко потемнел и опустился. Узкие расчищенные тропинки выгнули ледяные горбатые спины, внезапно оказавшись вровень со съежившимися сугробами.
Весна все таки добралась из города в деревню. Но я совсем не ощущала никакой радости...
- Вера! - окликнул меня кто-то. Я повернула голову на крик и увидела соседку Анфисы. Кажется, ее звали баба Нюра... - Анфиса говорила, что у тебя на кухне цветы искусственные...
- И что? - хмуро ответила я. И невесело усмехнулась... Ну, ведь я права! Права! Все деревенские женщины сплетницы! Всегда так было и всегда так будет! Ну, зачем обижаться на правду?!
- Ну, так... - бабка растерянно замялась, настороженная моих тоном, - она сказала, что ты живые цветы не любишь. Мол, пока они вырастут... И вырастут ли, вообще...
- И что? - повторила я равнодушно. Если несколько минут назад я готова была сделать все, чтобы остаться, то сейчас я больше всего хотела уйти...
- Ну, так, - растерянности в голосе бабки стало еще больше. - Она говорила... Я к сестре сходила и выпросила у нее цветы... Ну, чтоб сразу красиво было. Забирать будешь?
- Цветы? - прищурилась я, пытаясь понять, что, вообще, происходит?
- Ага, - радостно закачала головой старуха. Мое неподдельное удивление, которое отразилось на лице, вызвало у нее радостное облегчение. - Сказала самые неприхотливые выбрать... и чтоб неубиваемые...
Не то чтобы мне нужны были живые цветы, я их не никогда не любила, но отказаться не смогла. Побоялась снова наломать дров и рассориться еще и с этой ни в чем не повинной соседкой. Хватит и того, что прямо сейчас мне стало смертельно стыдно перед Анфисой. Если подумать, то зачем говорить правду, которая обижает и причиняет боль близкому человеку, а сама при этом и яйца выеденного не стоит.
- Заберу, - кивнула. И добавила, - спасибо...
- Да, не за что, - засияла счастливая бабка. - по-соседски же...
Я мотнула головой, мол, понятно, что тут не понятного. По-соседски я «завсгеда» готова и помочь и принять помощь...
Пока перетаскивали цветы, разговорились. Сама бабка тоже, как и я, не была фанаткой комнатных растений. А вот ее сестра собрала огромную коллекцию. И занималась цветами очень серьезно, превратив хобби в способ заработка и рассылая семена, черенки и молодые растения по всей России.
- А сама-то ты как? - внезапно задала вопрос бабка Нюра. - Анфиска вроде говорила, что ты в разводе... Давно? А дети-то есть?
***
Цветы я расставила на подоконнике, заменив мертвый пластик. И должна была признать, живые растения смотрелись гораздо лучше, добавляя что-то особенное во всю обстановку. Я подошла к окну, пригладила пышные зеленые кустики, пропуская стебельки между пальцами... Бабка Нюра пыталась рассказать мне, как называется каждый из них, но я ни слова не запомнила. Слишком мудреные названия.
Поднесла ладонь к лицу и вдохнула легкий, горьковатый аромат зелени. Приятный и такой настоящий. Вот, оказывается в чем дело.
Отошла и плюхнулась на диванчик. Наверное, лучше поздно, чем никогда. Со злостью смяла пластиковые листья и швырнула в мусорное ведро. Внутри все кипело от слез...
Мне же не раз говорили, что эти чертовы искусственные цветы похожи на кладбищенские. А я никого не слышала. Не слышала и не замечала, что всю свою жизнь прожила там, среди мертвых. Я никого не пускала в свою жизнь. Только Кирилл и Лена. Они единственные смогли пробиться через высокую кладбищенскую оградку, которую я встроила вокруг себя после смерти родителей. Может быть они даже пытались все исправить. Сломать толстые железные прутья, которыми я отгородила себя от жизни, и вытащить меня на белый свет. Но я сопротивлялась. А потом они просто устали и оставили меня в покое.
У меня как будто бы открылись глаза. Я смотрела на свою жизнь и ясно видела, где и когда меня силой волокли наружу.
Кирилл... Первые несколько месяцев после женитьбы он постоянно таскал меня в гости к каким-то друзьям, на вечеринки, уговаривал отправиться в поход, на сплав и еще бог знает куда. Но я каждый раз находила повод отказаться. А потом у меня появился железный аргумент в наших спорах: я забеременела. Родила... И снова забеременела... И в третий раз... А когда Ника стала достаточно большой, чтобы можно было ее оставить с родителями, Кирилл уже больше не пытался ничего изменить.
А Лена? Весь наш бизнес всегда был ее инициативой, я всегда просто шла на поводу, соглашаясь о всеми ее предложениями. Хочешь шикарный офис? Хорошо. Хочешь взять кредит в банке? Я согласна. Хочешь купить пылесос за сотни тысяч? Ну, ладно, давай... Ничего удивительного, что она всегда чувствовала больше ответственности за нашу общую компанию. Поэтому мне было легко уйти и все бросить. А она готова была на все, чтобы продолжать работать.
И хотя это не оправдывает их ни в коей мере, однако я должна признаться: во всем случившемся есть доля и моей вины тоже. Я была слишком мертвой для жизни. Как эти искусственные цветы.
Пожалуй, все так и закончилось бы... Я по прежнему стояла бы на окне, подставляя под свет электрической лампы пластиковые листья и имитируя настоящую жизнь, если бы не попала в деревню и не познакомилась бы с Анфисой и Василием. Им удалось на какое-то мгновение изменить все. Я почувствовала, каково это дышать полной грудью, впитывать воду корнями и нежиться в лучах настоящего солнца, Но все равно, каждый раз искала повод вернуться к своей пластиковой жизни. Потому что от кислорода кружится голова, а солнце обжигает.
Тем более я была совсем не права, когда думала про Анфису гадости. Она, и правда, хранила мои секреты, бабка Нюрка ничего не знала обо мне и моей жизни. А если что-то и рассказывала, то только то, что я и сама не стала бы скрывать.
Я вскочила с диванчика, как ошпаренная.
Накинула на плечи Пашину куртку, сунула ноги в угги и рванула бегом по улице... Я вбежала в Анфисин двор, взлетела на крыльцо и, без стука распахнув двери в дом, закричала:
- Анфиса, прости меня! Я была не права, когда считала тебя сплетницей.
Моя подруга вышла из кухни с куском обоев. Я только сейчас поняла, что пока меня не было, она выволокла из кухни стол, отодвинула в центр шкафы и почти содрала обои, подготавливая стены для новой жизни.
- Да, ладно, - пожала она плечами и улыбнулась, - с кем не бывает. Все ошибаются. Но, знаешь, что я подумала? - она нахмурилась.
- Что? - осторожно спросила я, готовясь, что Анфиса скажет, что больше не хочет меня видеть.
- Что теперь понятно, почему Анютка так в Петровича вцепилась... Ну, представь, все вокруг осуждают тебя за твои чувства. Представляешь, что было бы, если бы Анютка сказала всем, что любит этого «борова»? Да, ее на смех подняли бы. Потому и врала, что пользуется. И мать, думаю, масла в огонь подливала. Ну, тетю Таю понять можно, кому же понравится, что дочь влюбилась в мужчину, который ей в отцы годиться. И вот представь, живет бедная Анютка среди людей, которые ее осуждают или начнут осуждать, если правда вдруг вскроется. И тут появляется Василий Петрович. Тетя Тая точно ему сразу пожаловалась на непутевую дочь. А он возьми и вместо осуждения посочувствуй девчонке... Не удивительно, что у нее крышу снесло. Думала, поди, что Петрович наш — единственный мужчина, который ее понимает...
Я тихо рассмеялась и прислонилась к дверному косяку с улыбкой глядя на Анфису...
- Не веришь, что такое может быть? - свела она брови. - А я между прочим на каналы по психологии подписана. У меня, знаешь, кроме помидор и козы и другие увлечения имеются.
- Нет, - мотнула я головой, - я тебе верю. Я просто очень рада, что ты моя подруга...
Я сделала шаг вперед и от души обняла Анфису. Прямо с куском обоев, от которых остался белый след на моей одежде.
Глава 23
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги