С адвокатом все получилось наилучшим образом. Анна Валерьена на самом деле была очень хорошим и опытным юристом. Она знала, что нужно делать, какие бумаги куда писать и гарантировала, что Кириллу не удаться спрятать от меня ни единого рубля. И все будет поделено пополам в соответствии с законом.
И стоимость ее услуг, с учетом «родственной» скидки, оказалась вполне демократичной и не пробила брешь в моем бюджете.
Домой мы вернулись на последнем автобусе. Вечерние сумерки уже давно опустились на деревенские улицы. Анфиса была так счастлива, что совсем не смотрела по сторонам. И ничего не заметила. А вот я, выйдя на автобусной остановке, где собрались деревенские жители, возжелавшие отправиться в город на ночь глядя, сразу заметила странные взгляды в мою сторону. И шушуканье за спиной. Но стоило мне развернуться, как все разговоры смолкали, а люди отводили глаза, старательно глядя в стороны, лишь бы не зацепить меня взглядом.
Это было что-то новенькое. С таким я еще не сталкивалась. Но очень гаденькое. И ощущение надвигающихся неприятностей стало очевидным.
- Пока, Вер! - Анфиса нырнула на свой двор, оставляя меня одну...
Я поежилась. Между лопатками свербило от чужих взглядов, в в воздухе как будто бы запахло озоном. Как перед грозой...
- Эй, городская, - остановил меня чей-то окрик, едва я сделал пару шагов по направлению к своей улице, - а Анютка сегодня вечером в город укатила. С Василием Петровичем. И сказала, что только завтра вернутся... мол, в деревне скука смертная, устали уже без дела валяться, хотят немного развеяться и повеселиться.
Невольно задержала дыхание... Боялась, что не сдержусь и одним вздохом выдам всю боль, которую причинили мне эти слова. Нет, умом я понимала, что у меня нет повода не доверять Василию. Хотя и доверять — тоже нет. Мы знакомы-то всего ничего... Но сердце все равно сжалось, как в судорогах.
Теперь стали понятны эти странные взгляды. И, главное, как технично эта тетка рассказала мне обо всем, что произошло между Василием и Анютой? Устали валяться, значит? Поехали в город, чтобы развеяться и отдохнуть?
Мне пришлось призвать всю свою силу волю, чтобы сдержать эмоции, и не выдать себя:
- Надеюсь, они хорошо проведут время, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и равнодушно. И не сдержалась, - с чего вы решили, будто бы мне интересно, где и с кем проводит время ваша Анюта?
Я медленно развернулась. Оглядела женщин и мужчин, смотревших на меня с жадным любопытством.
- И Анна, и Василий Петрович свободные люди, и только им решать где и с кем проводить свое время...
- Говорят, ты за Петровичем бегаешь, - влезла какая-то старуха...
Я ее еще ни разу не видела возле автолавки. Наверное, нарочно притащились к автобусу, чтоб поглазеть, как «городская» получит под дых, с неприязнью подумала я.
-Я ни за кем не бегаю, - усмехнулась. И добавила, не вдаваясь в подробности, - У меня, вообще, муж есть.
И не соврала. Пока есть.
- А с Василием Петровичем у нас сугубо деловые отношения. Я — дизайнер и делаю ремонт в его доме...
- Говорят, у тебя дома красота, прям как во дворце, все в золоте, - снова подала реплику та же бабка.
Я пожала плечами и улыбнулась. Через силу, но...
- Слухи, как всегда сильно преувеличивают. Для дворца у меня слишком крохотный домик, золотые унитазы будут смотреться нелепо, - в толпе раздались смешки. - Но, не стану скрывать, у меня дома очень красиво и уютно. Именно поэтому Василий Петрович меня нанял.
- Так значит, Петрович к Аньке уехал, потому что у него дома ремонт? А не потому, что они с Анькой теперь вместе? - расхохотался крупный, полный мужчина.
- Все может быть, - ушла я от ответа.
До дома я добралась на деревянных ногах. Кое-как, с трудом попав в замочную скважину, отперла избу и вошла в холодные сени. Сначала даже не поняла, кто это так громко всхлипнул и успела испугаться сама себя.
Слезы текли сами. Я не хотела плакать, уговаривала себя, что нельзя верить деревенским сплетницам, что нужно самой поговорить с Василием Петровичем. Я ведь предупредила его, что не собираюсь сражаться с Анютой за его внимание. Если он хочет быть с ней, то мешать не стану. Но и позволять снова обманывать себя не буду. Так что пусть оставит меня в покое и развлекается с молодой девчонкой.
Аппетит совсем пропал. А голод, мучивший меня всю обратную дорогу, исчез. Я поковырялась в приготовленной утром тушеной картошке и сунула тарелку обратно в холодильник.
Попила воды и отправилась спать. Я готова была к тому, что терзающая боль не даст мне даже задремать, но, совершенно неожиданно, заснула. Посреди ночи, мне показалось, что кто-то ходил вокруг дома и стучал в окна. Но я не проснулась. И, вообще, утром подумала, что это был сон.
Но следы, на свежевыпавшем снегу говорили обратное. Кто-то на самом деле наведался ко мне в гости, но так и не смог войти.
Пока закипал чайник, я пробежала вокруг дома. Следы были четкими и очень большими. Ходил тут мужчина.
Я бы подумала, что это Василий, если бы он не уехал вчера в город. А больше я ни с кем не была знакома так близко, чтобы ждать в гости.
Посоветоваться я могла только с Анфисой. Но ее дома не было, хотя двери были открыты. Соседка, заметив, что я ношусь по двору в поисках хозяйки, крикнула, что Анфиса ушла на ферму. Мол, помчалась с утра пораньше со своими бумажками.
Наверное, надо было подождать, но я решила, что это хороший повод проведать котенка Ваську. А то за всей кутерьмой я про него уже почти забыла.
Дорога до фермы мне была знакома. Я топала по тракторной колее, радуясь теплому, весеннему солнцу. Пахло талым снегом, прелой соломой, которая покрывала подтаявшую дорогу замысловатой паутиной... Накопилась за зиму, поняла я, глядя на мокрые темно-желтые соломинки вмерзшие в лед. Кое-где уже встречались лужи, в которых отражалось ярко-голубое небо с перьями белых облаков. И мне нестерпимо, как в детстве, захотелось топнуть прямо посредине лужицы, чтобы расплескать капли неба в разные стороны. И я не стала сдерживаться... Ну, и пусть промокнет обувь, а джинсы покроются неопрятными серыми кляксами из растаявшей грязно-снежной кашицы. Зато это весело!
Я рассмеялась. Хотелось кружиться, раскинув руки в стороны. Эта весна самая лучшая за последние два десятка лет. И даже если ничего не получится с Василием, я все равно избавлюсь от Кирилла и начну новую жизнь. И одной можно жить счастливо... Тем более у меня будет Васька. Убеждала я себя и верила, что так и будет. Изо всех сил верила.
Васька сидел в коробке и смотрел на меня ярко-голубыми, как небо, глазами. Я даже не знала, что у котов бывают такие.
- Красивый чертяка, - заметил за моей спиной Михалыч, встретивший меня у ворот фермы. Если он и заметил, что я шлепала по лужам, как малолетний ребенок, то ничего не сказал. - Ежели не будешь брать, так тут уже желающих с десяток набралось...
- Буду, - мотнула я головой и улыбнулась старику. Он стоял, опираясь на свою неизменную палку и смотрел на меня то ли с любопытством, то ли со старательно скрываемой усмешкой. Как будто бы знал, что-то такое, чего не знала я. - Скажите всем желающим, что я его обязательно заберу. Он мой.
Я протянула руку и подхватила мягкое пушистое тельце. Котенок даже не мявкнул, просто висел в моей руке, как будто бы знал, что ничего плохого я ему не сделаю.
- Васька, - погладила я крохотную головку между ушами, опустив малыша на подставленный локоть, - ты мой... И я тебя никому не отдам...
Малыш широко зевнул, вероятно приняв мех на моей шубке за мамин бок, и, чуть потоптавшись, лег на бок и громко замурчал.
- Признал спасительницу-то, - хохотнул Михалыч. - Ты, Вера, как уходить будешь, дверь-то прикрой. А я пойду пока... Дела у меня...
Дед вышел из сторожки, оставляя меня одну. Котенок сладко спал, я перебирала короткую теплую шерстку и думала, что если бы тогда не заглянула в это ужасный птичник, малыш замерз бы... Я не познакомилась бы с Анфисой, и с Василием Петровичем. И, вообще, сейчас жила бы в городе и, может быть, мечтала бы вернуть Кирилла, так никогда и не узнав, какой мразью он был.
- Ты мой талисман, - шепнула я малышу, осторожно опуская его в коробку к братьям и сестрам, которые выглядели такими большими по сравнению с Васькой.
Встала... повернулась, чтобы выйти. В дверях, перегораживая путь, стоял Василий Петрович.
- Здрасти, - ляпнула я, немного растерявшись. Как-то не готова оказалась к тому, что встречу его здесь. Да еще, судя по старенькой фуфайке и знакомой мне драной шапке с опущенным ухом, Василий снова подменял нерадивого работника.
- Привет, - шагнул он ко мне с широкой улыбкой. Как будто бы ничего не было. И он не провел эту ночь, развлекаясь с Анютой в городе. Протянул руки, чтобы обнять.
Я невольно отступила назад, уходя от объятий...
- Вера, - нахмурился он, - что случилось?
И вроде бы я собиралась быть разумной. Поговорить с ним, и только потом делать выводы. Но не смогла сдержать обиду:
- Я же говорила, что не хочу быть запасным аэродромом... Если у вас с Анютой все хорошо, то зачем тебе я?
- Что? - его брови сошлись на переносице. - С чего ты взяла, что у нас с Анютой, вообще, что-то есть? Я же говорил, что мне нужна только ты. И вроде бы не давал тебе повода усомниться в своей честности.
Не давал. Головой я была согласна с ним на все сто процентов. Но разбуженные чувства обуздать не удалось:
- Мне рассказали, как ты проводишь время с ней, - заявила я. И процитировала, старательно копируя интонацию той старухи, - Анютка с Василием Петровичем в город развлекаться поехали. Устали от постельных забав, захотелось разнообразия...
На его лицо набежала тень.
- Кто сказал? - ровно спросил он. И как будто бы разозлился на то, что я узнала правду.
- Добрые люди, - прикусила я губу. Боль, которую я испытала вчера вернулась, обжигая сердце. И добавила, - старуха какая-то...
Василий Петрович невесело усмехнулся:
- Значит ты какой-то старухе веришь больше, чем мне?
- Нет, - ответила я. Разумная часть меня, которой этот разговор не нравился с самого начала, хотела извиниться и признать свою неправоту. Но чувства снова взяли вверх над разумом, - но я верю своим глазам. Я видела, как Анюта вешалась на тебя! А ты ее не оттолкнул! И еще переехал к ней! Хотя мог бы к Анфисе!
Я выкрикивала обвинения, чувствуя, как слезы прорываются из глубины моей души и кипят на глаза. Я прикусила губу, чтобы окончательно не разрыдаться. Я отчаянно надеялась, что Василий поймет то, о чем я сама догадалась только что... Это не претензии к нему, это мои страхи, щедро посеянные предательством Кирилла и Лены.
Но он не понял. Тяжело вздохнул.
- Знаешь, Вера, когда я тебя встретил, сразу понял, ты моя женщина. И я готов был ждать столько, сколько нужно, чтобы ты перестала видеть во мне своего бывшего мужа. И решилась сделать следующий шаг. Но если ты будешь верить другим другим больше, чем мне... Я не знаю, как справиться с этой проблемой. Понимаешь?
Я помотала головой из стороны в сторону... Нет, я прекрасно понимала, к чему он клонит, но отказывалась в это верить. Надеясь что ошиблась.
- Наверное, я переоценил свои силы. И поспешил... Прости...
Повисла тишина. Я была так ошеломлена, что не знала, что сказать. Я даже дышать не могла, понимая, что натворила. Сама, своими собственными руками.
- Мне пора, - вздохнул он. - Слишком много работы.
Он ушел...
Я немного постояла в полумраке сторожки. Перед глазами все расплывалось от слез. Кое-как, натыкаясь на стены, я добрела до выхода с фермы, протиснулась в приоткрытые ворота и оказалась на свежем воздухе.
Горло сжимали спазмы. Мне казалось, я дышу с громким свистом... Где-то за фермой рычал трактор. И от его рыка, полного досады и разочарования, мне становилось еще хуже.
Спотыкаясь и ничего не видя перед собой, я медленно побрела прочь. Если бы я могла ругать себя за те глупости, которые наговорила Василию... Но даже на это у меня не было ни сил, ни решимости.
Я вдруг поняла, что страшно устала. Устала от самого своего существования... в какой-то момент я не удержалась на ногах и упала, прямо в грязную, пахнущую прелой соломой лужу, больно ударившись коленками об холодный и твердый лед.
В этот самый момент, во мне как будто бы что-то щелкнуло. Я даже не сразу встала на ноги, продолжая лежать прямо в луже.
Может быть я была не права, когда наехала на Василия, обвинив его в связи с Анютой. Может быть мне надо была сначала поговорить с ним и выяснить, что к чему. Может быть мне не надо было верить этой бабке и принимать ее слова близко к сердцу.
Но и Василий тоже не прав.
Никогда не поверю, будто ему не известно про то, что в деревне говорят про них с Анютой. Да, может быть ему это не важно. Может быть он так воспитан, что не может осадить наглую родственницу. Но если он позволяет ей вешаться ему на шею при всех, целовать, пусть и в щеку, и всячески показывать всем, что он не против такого отношения с ее стороны, то почему я должна делать над собой усилие, сомневаться в правдивости слухов и не верить тому, что говорят о нем люди? Почему именно я должна молча терпеть то, что меня раздражает. А меня раздражает присутствие Анюты рядом с ним. Очень..
- Эй, городская, - ее насмешливый голос, раздался прямо надо мной. Анюта в своей короткой курточке смотрела на лежащую на земле меня с презрением. И радостью за то, что я оказалась в таком унизительном положении. Она наклонилась ко мне и прошептала, - я же говорила, он мой... Я тебя предупреждала, что у тебя ничего не получится, что я останусь с ним, а ты будешь валяться на дороге в грязной луже... Вот теперь наслаждайся...
Она довольно рассмеялась.
Я взглянула на нее снизу вверх. И улыбнулась.
- Анют, ты такая дура, неужели ты еще ничего не поняла? - расхохоталась я. Поднялась на ноги и, глядя ей прямо в глаза, заявила. - Ты права. Между нами все кончено, я потеряла его. Но и ты тоже... То, что Василий не будет со мной, совсем не значит, что он будет с тобой. Понимаешь? Ты потеряла его точно так же, как я.... Только у нас был шанс быть вместе, а у тебя его и не было.
На лице Анюты появились красные пятна. То ли от злости, то ли от обиды. Мне было все равно.
- Никогда не было, - улыбнулась я, добивая соперницу. - У тебя никогда не было шанса быть с ним. И не будет... Он позволяет тебе вольности только потому, что до сих пор помнит, как носил тебя на руках. Ты для него навсегда младшая сестра... Поэтому он и терпит твои показные объятия и поцелуи. Только поэтому. И тебе лучше смириться и перестать отравлять ему жизнь, распуская сплетни.
- Неправда! Он говорил, что женится на мне! - Вспылила она. - Это все неправда! Он мой! Мой!
Мы обе были так увлечены выяснением отношений, что не заметили, что трактор давно перестал рычать.
- Вера права, - голос Василия раздался, как гром среди ясного неба. - Анюта, я всегда говорил тебе, что у нас с тобой ничего не может быть. Но, кажется, я зря надеялся, что ты успокоишься... Повзрослеешь... Поймешь,что те слова, которые я говорил тебе, когда ты была маленькой, всего лишь слова, а не предложение руки и сердца. Я всегда любил тебя и люблю как дочь самого дорогого для меня человека. Ты знаешь, что твоя мама сделала для моей семьи.
Анюта длинно всхлипнула. Ее лицо перекосило... И мне даже на секундочку стало жаль ее... А вдруг она по-настоящему его любит?
- Тем более, - Василий усмехнулся, - мы с тобой оба знаем, что твое желание выйти за меня замуж совсем не такое искреннее, как в детстве. Я знаю, Ань, с кем ты переписываешься, и кого ждешь. Неужели ты думала, что твоя мама не расскажет мне об этом? Она еще просила повлиять на тебя... Мол, девочке не нужен такой... И знаешь, что я ей ответил?
- Что?! - Анюта закрыла глаза ладонями.
- Что, когда он вернется, я помогу вам. Дам ему работу. А если хочешь оплачу свадьбу. В любом ресторане. У тебя будет самая шикарная свадьба. Самое роскошное платье. И самое лучшее свадебное путешествие... И уговорю твою маму принять его...
- Но почему? - всхлипнула она.
- Потому что я люблю тебя, как сестру...
Василий подошел к ней и обнял. Анюта же вцепилась в него и разрыдалась, поливая грязную куртку слезами:
- Мама говорит, что он старый для меня... А я что ли виновата, что...
- Ш-ш-ш, - зашипел Василий успокаивая рыдающую Аню. - Конечно, ты не виновата. Сердцу не прикажешь. Оно само выбирает тех, кто ему по душе.
Я отступила на шаг, оставляя их одних на дороге... Я и так услышала то, что не было предназначено для чужих ушей. Усмехнулась. Представляю, как увидеть наш разговор деревенские... Будут, наверное, говорить, что городская стерва, то есть я, довела бедную Анюту до слез. И Василию пришлось ее обнимать и успокаивать.
- Вера! - его тихий крик заставил меня остановиться, - подожди!
Я повернулась. Василий стоял посреди дороги, бережно прижимая к себе Анюту.
Помотала головой, отвечая на его высказанный вопрос. И добавила:
- Я была не права, когда поверила слухам. Но и ты был не прав, потому что дал людям повод думать так, а не иначе. И, пожалуй, нам обоим нужно время, чтобы подумать. По поводу бабушкиного дома не беспокойся. Все остается в силе.
Друзья, на Дзене можно прочитать и другие мои книги