На выходе из парка толпились китайцы, которые настойчиво предлагали взять мотор: «Такси, такси!», кричали они, подбегая к каждому белому, которого видели на выходе из ворот. К согражданам они, кажется, не лезли — видимо, свои могли бы не только послать, но даже сдать в полицию (хотя, это не точно). Особо настырный китаец увязался за мной, не давая ни остановиться, ни оглядеться, он вглядывался в экран телефона, лез в самые глаза, улыбался и твердил: «Ди-Ди, Ди-Ди», намекая на китайское приложение такси.
Учитывая, что DìDì по-китайски звучит как «братишка», вся ситуация больше напоминала выход из аэропорта Адлера в Сочи, или где-то у кавказских достопримечательностей, где люди с характерным акцентом лезут напролом к тебе: «Брат, дорогой, поехали, недорого, по цене Яндекса», только вместо орлиного носа у этих в качестве колорита отличаются другие верхние части лица, по обе стороны того же носа.
Я отмахивался, но китаец, плохо понимающий прямой отказ, всё на что-то надеялся: «Я — водитель!», ткнул он пальцем себя в грудь, словно эта часть убеждения должна была повлиять на мой выбор. Его выгода понятна — он получит всю сумму за поездку, владельцы авто и сервиса — ноль, я же получу поездку по той же стоимости и без грамма ответственности с его стороны. Навидавшись, как местные южные горячие парни гоняют в горах, вылетая для обгона на встречку, словно подсмотрев эту тактику прямого быстрого пути в Вальхаллу у наших джигитов, желание брать такого извозчика пропадало мгновенно.
За пару часов до этого я входил в ворота, через которые за час проходят тысячи ног в сторону вершины с дождевым лесом. Путеводитель рассказывал про жуткие полчища комаров, но те прятались в немногочисленных лужах от птиц, лягушек и гекконов. Европейцы мазали открытые части тела кремами, китайцы надевали маски на лицо и нарукавники, желая оставаться важными белыми персонами посреди колхозников с рисовых полей, но и европейцев они не жаловали, отказываясь садиться в вагончики подъёмника вместе с ними, желая быть поближе к согражданам.
Неграждан Китая не хотят видеть в одной кабинке с собою граждане, деление по национальному и культурному признаку тут не хуже, чем в Израиле — чтобы быть китайцем, им нужно родиться; приезжие, мусульмане, дети Сиона, белые, чёрные и красные, филиппинцы и индийцы — все они не-китайцы. Впрочем, Разве что, белых некоторые деревенские ещё сами пофотографируются вместе белыми, но... нет, это уже пережиток прошлого, практически полностью искоренившийся из мозга нации, что прошла от передовой цивилизации до почти крупнейшей экономики мира через самоизоляцию и колониальность.
Они, кажется, могут себе позволить смотреть свысока своего не слишком крупного роста на белых глупых обезьян, что не в состоянии на раз-два разобраться с оплатой через Weixin внутри страны или выбрать еду по вкусу в сетевом кафе (для таких приходится «переводить понятные китайские иероглифы на блеклый каламбур слов)».
Канатка увозила вверх туристов, желающих потрещать видео-эффектами на стеклянном мосту, строем пройти по нему до крайней точки, принимая наигранно-испуганный вид, полюбоваться на пейзажем с лесом, горушками, отелями и морем на горизонте сквозь объектив и экран смартфона. Ведь, если не запечатлел себя на фоне — значит, не был, не покажешь завидующим коллегам, не отметишься в соц.сетях, тебя не лайкнут стопятьсот других китайцев, перед которыми ты не хочешь упасть лицом в жирную грязь рисовых полей.
Я боюсь высоты (признаюсь, даже очень боюсь, подарок на день рождения в виде похода на скалодром и в верёвочный парк мне запомнился как самый... самый), но здесь, в Ягоде, нет и намёка на страх, всё сделано так, что ни случайно, ни даже специально отсюда особенно-то и не получится спрыгнуть, а картинка снизу потёртых стёкол расплывалась в общей зелёной массе. Народная тропа тащит тебя вместе с остальными, закручивая вихри коммерческой энергии, давая лишь пару секунд на то, чтобы выбрать кадр без людей.
Обещанных комаров так и нет, что не могло не радовать; сад орхидей в пластиковых и глиняных горшках над искусственным ручьём был там, где и обещал указатель, микро-зоопарк, мост любви семьи и искусственно натянутого счастья, рощи и камни, всё они лежали так, чтобы сотни тысяч людей прошли по девственной природе и умудрились не лишить её этой псевдо-девственности.
Впрочем, учитывая число жителей на каждый квадратный метр китайской площади, даже такая, немного искусственная, удача, уже вызывала бешеный ажиотаж у публики, что летает на Хайнань как россияне в Сочи, с тем лишь отличием, что сезон тут в другое время года.
После лунного Нового Года в парке довольно тихо. Все уже уехали, остались лишь те редкие счастливчики, которым разрешили взять отпуск сразу после длинных выходных, хотя, быть может, это те, кого уволили; да ещё пенсионеры с детьми дошкольного возраста. Все ходят роем (хорошо ещё, что не летают), беспрерывно громко жужжат и машут руками, словно крыльями, но... Иначе такие группы и не собрать.
Я умудрился заблудиться в парке в трёх дорожках (очередных трёх), свернув не туда. Расставленные гиды по продаже ананасов и кокосовой воды показывают тебе дорогу к выходу в лучших традициях эстонского гостеприимства — налево, направо, налево, и там будет вокзал выход. Но мне надо ниже, к дороге на Долину Грёз — она же Долина Мечтаний. Маршрут старого китайца — спуститься вниз по лестнице тысячу двести метров (пару-тройку тысяч ступеней), чтобы потренировать ноги или убить колени.
Маршрут ленивого китайца (ну или с дошкольников на руках) — спуститься вниз на фуникулёре, пройти по мосту над руслом реки, сделать платные фотографии в стиле дрон-вью и умчать к выходу на автобусе. Старые китайцы присоединяются к ленивым и мчат туда же.
Я спустился вниз на той же канатке, что и лентяи, прошёл по мосту, увешанные красными лентами (отметив про себя, что больша́я, если не бо́льшая часть из них несла на себе кириллицу с пожеланиями самому себе), и свернул налево. Ещё сверху были видны камни, пересекающая через них вода и туристы в шлемах, что бодро лезли вверх и вверх, но карта указывала наличие ступеней.
Да, они на месте, и самые тысяча двести метров и детский перепад высот в пару сотен метров вверх. Время давно перевалило за три часа пополудни, для самого массового и туристического места в это время (дня и года) здесь никого. Редкие старики спускаются вниз навстречу тебе, вверх же нет никого. В русле реки проложены маршруты верёвочной аттракциона, но там тоже никого...
Хотя, нет, вот я наткнулся на группу китайцев с шлемах и в специальных плетёных вьетнамках, что столпились на связанном для них мосту (точнее, мост представляет собой трос, по которому надо перемещать свои плетёные шлёпки, а канаты вокруг лишь для страховки). Ок, подумал я про себя, пока они там толпятся, я как раз обойду всю группу по ступеням — и пошёл в обход, наткнувшись в конце аттракциона на слезающих первопроходцев, которые спрыгивали с мостика и неслись вприпрыжку дальше, выше и выше, пытаясь обскакать меня по камням то слева, то справа.
Мой километр вверх был не сложен, но скакать на жаре желания не было. Неспешное переставление ног вверх и вверх, прочти медитативное, сбилось из-за мельтешащих вокруг тел. Тела атаковали скалы, карабкались в воде по камням, без единого намёка на страховку — и их были десятки. Знаете, ведь если вы думаете, что что-то умеете делать хорошо, то обязательно найдутся пара десятков тысяч китайцев, что натренированы делать это ещё лучше? Так вот, тут по сноровке и прыти товарищей было видно, что перед вами очередная группа десанта, коих, скорее всего, тут много бегает, и это, отмечу, так, хобби...
============
Больше статей про путешествия здесь.
Подписывайтесь на канал – зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#Путешествия
#Китай
#Янода
#Санья
#Путешествия