Часы на стене показывали два. Антонина Васильевна сидела в кресле и смотрела на них уже сорок минут. Может, час. Она не помнила, когда села. На подоконнике стояли горшки с фиалками - сухая земля потрескалась, листья пожелтели и скрутились. Раньше Антонина поливала их каждое утро. Раньше - это было полгода назад.
Степан спрыгнул с подоконника и подошёл к креслу. Крупный рыжий кот с длинной шерстью и янтарными глазами. Десять лет назад Виктор принёс его котёнком - мокрого, найденного у гаражей. Сказал: «Степаном назовём. Серьёзный какой». И правда - кот вырос серьёзный, флегматичный, никогда не лез на руки без причины.
Сейчас он толкнул Антонину лапой.
Она не пошевелилась.
Степан толкнул сильнее. Потом запрыгнул на подлокотник и уставился ей в лицо.
– Отстань, – сказала Антонина.
Кот мяукнул. Негромко, но настойчиво.
Антонина перевела взгляд на окно. Двор был пустой - середина дня, все на работе. Её окна на третьем этаже смотрели на детскую площадку, где качели покачивались от ветра. В квартире пахло пылью и чем-то застоявшимся. Она не открывала форточку уже неделю. Или две. Дни сливались.
Степан спрыгнул и направился в коридор. Обернулся. Снова мяукнул - громче.
– Чего тебе?
Кот ждал.
Антонина закрыла глаза. Веки были тяжёлые, но спать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Просто сидеть. Просто ждать, пока пройдёт ещё один день.
Степан вернулся и запрыгнул ей на колени. Он весил килограммов семь - мощный, с густой шерстью. Придавил бёдра, ткнулся головой в ладонь.
– Есть хочешь? – Антонина посмотрела на него. – Сама не знаю, когда тебя кормила.
Она попыталась вспомнить. Утром? Вчера вечером? В голове было мутно. Она встала - ноги затекли, по икрам побежали иголки.
На кухне миска Степана оказалась пустой. Мешок с кормом стоял в углу - привозили на прошлой неделе. Корм был. Она просто забывала насыпать. Или насыпала, но не помнила когда.
Антонина наполнила миску, налила воды. Кот ел жадно, громко хрустел гранулами.
– Извини, – сказала она. Сама не знала, почему.
Открыла холодильник. Полпачки масла, три яйца, засохший сыр. Она не помнила, когда ходила в магазин. Достала сыр, отломила кусок, съела стоя у раковины. Вкуса не почувствовала.
Степан закончил есть и сел у её ног. Смотрел снизу вверх своими янтарными глазами.
– Что? – спросила Антонина.
Кот поднялся и пошёл в комнату.
***
К вечеру Антонина переместилась на диван. Старый, коричневый, продавленный в одном месте - там всегда сидел Виктор. Смотрел новости в шесть, потом «Поле чудес», иногда футбол. Она садилась рядом, вязала или просто слушала его комментарии к передачам.
Теперь она села на его место. Продавленная подушка приняла её тело, как будто ждала.
Степан появился из спальни и остановился в дверях. Посмотрел на неё. Потом подошёл и начал толкать лапой.
– Отстань, – Антонина отмахнулась.
Кот толкнул сильнее. Потом зацепил когтями халат - тёмно-синий, который она носила уже третий день подряд.
– Степан!
Он отпустил ткань. Но не ушёл. Сел рядом с диваном и начал мяукать. Громко. Требовательно.
– Да что ты хочешь?! – Антонина повысила голос. Впервые за долгое время.
Кот замолчал. Встал. Пошёл в коридор.
Антонина слышала, как он остановился у входной двери. И вдруг начал кричать - протяжно, на одной ноте. Она посмотрела на часы. Шесть вечера.
Она не придала этому значения. Мало ли что взбрело в голову.
Степан кричал минут пять. Потом замолчал, вернулся в комнату. Запрыгнул на журнальный столик и сел там, глядя на неё.
– Ну что ты на меня смотришь?
Он не мигал.
– Думаешь, я не знаю, что ты тоже скучаешь?
Степан качнул хвостом. Раз. Другой.
Антонина отвернулась к окну. Скоро будет совсем темно, а она так и не включила свет.
Кот спрыгнул со стола и снова начал мяукать.
– Хватит! – Антонина встала резко, от злости. Голова закружилась - она схватилась за спинку дивана.
Степан замолчал.
Антонина простояла так минуту, держась за диван, пока в глазах не прояснилось. Потом посмотрела на кота.
– Ладно. Что тебе надо?
Он пошёл в коридор. Она - за ним. Он привёл её на кухню и сел у холодильника.
– Я же тебя кормила.
Степан смотрел.
– Мне что ли есть?
Он продолжал смотреть.
Антонина открыла холодильник. Три яйца. Она достала сковородку. Руки двигались сами - разбить, перемешать, соль, включить газ. Простые движения, которые тело помнило, пока голова отключалась.
Пока яичница жарилась, она смотрела на синий огонёк. Виктор всегда говорил: «Тонечка, ты недосаливаешь». И досаливал сам. Теперь досаливать было некому.
Она съела стоя, из сковородки. Первая горячая еда за три дня. Или четыре? В животе заурчало - тело напомнило, что оно ещё живое.
Степан сидел у её ног и мурлыкал. Едва слышно, но мурлыкал.
***
Ночью Антонина лежала в своей кровати и смотрела в потолок. Рядом, справа от двери, стояла вторая кровать - односпальная, с покрывалом в серо-зелёную клетку. Там спал Виктор. Они сорок два года спали рядом, но в разных кроватях - ему вечно жарко, а ей холодно. Так было удобнее.
Теперь на его кровати лежал Степан.
Антонина повернула голову и посмотрела на кота. Он свернулся калачиком на подушке - там, где раньше была голова Виктора.
«Странно», – подумала она. За десять лет кот ни разу не запрыгивал на эту кровать. Даже когда Виктор звал его, даже когда пытался приманить колбасой - Степан смотрел, но не шёл. Как будто это была чужая территория.
А потом Виктора не стало. И в первую же ночь после похорон Степан запрыгнул на его кровать. Лёг на подушку. И с тех пор спал там каждую ночь.
Антонина смотрела на рыжую шерсть в полутьме. Уличный фонарь светил сквозь шторы, очерчивая силуэт кота.
«Он занял его место», – подумала она.
И вдруг что-то сжалось в горле. Комок, который она держала внутри полгода, поднялся и застрял, не давая дышать. Глаза защипало.
Она плакала беззвучно, уткнувшись лицом в подушку. Плакала впервые с похорон. Тогда она стояла у гроба сухими глазами - все говорили «держится молодец», а она просто не чувствовала ничего. Потом были поминки, потом девять дней, потом сорок, потом дочь уехала обратно в свой город, и Антонина осталась одна в квартире, где всё напоминало о нём.
Она перестала чувствовать где-то после сорокового дня. Просто отключилось. Как предохранитель.
Теперь плотину прорвало.
Степан поднял голову. Посмотрел на неё через тьму. Потом встал, спрыгнул со своей кровати, запрыгнул на её. Лёг рядом, прижался тёплым боком к её руке.
Антонина плакала, а кот лежал рядом и смотрел.
***
Утром она проснулась с опухшими глазами и странным чувством - как будто что-то отпустило. Не до конца, но чуть-чуть.
Степан уже сидел на кухне у своей миски.
Она накормила его. Потом поставила чайник. Пока он закипал, села за стол, обхватила кружку ладонями - руки с выраженными венами, руки инженера, которая тридцать лет чертила схемы.
На столе лежал телефон. Старый, кнопочный - Антонина не признавала смартфоны. Рядом - телефонная книжка Виктора, которую она так и не убрала.
Степан запрыгнул на стол. Она хотела его согнать, но не успела - кот прошёлся по столу, задел лапой телефон. Тот заскользил, кот наступил сильнее, и вдруг раздался гудок. Потом второй.
– Степан! – Антонина схватила телефон.
На экране горело имя: «Лидия сосед. этаж».
– Алло? Антонина Васильевна? – голос из динамика.
Антонина поднесла трубку к уху.
– Да... Алло.
– Вы мне звонили? Всё в порядке?
Антонина посмотрела на кота. Степан сидел на столе и облизывал лапу.
– Я... – она не знала, что сказать. – Кот. На телефон наступил.
Пауза.
– Кот? – в голосе Лидии послышалось удивление. Потом смешок. – Ну надо же! А я уж подумала...
– Всё в порядке, – быстро сказала Антонина.
– Хорошо, хорошо. Слушайте, а мы давно не виделись. Может, чаю? Я пирог испекла, с яблоками.
Антонина хотела сказать «нет». Слово уже было готово. Но почему-то сказала:
– Может быть.
– Ну вот и славно! Заходите, я дома всегда.
Трубка щёлкнула.
Антонина опустила телефон и посмотрела на Степана.
Кот смотрел на неё.
И она вдруг засмеялась. Тихо, хрипло - горло отвыкло от смеха. Но засмеялась. Впервые за месяц. Может, за два.
– Ну и что это было? – спросила она кота.
Степан зевнул.
Антонина сидела за столом, держала остывший чай и смотрела на телефон. Соседка ждала ответа. Может, на пирог. Может, на разговор. Антонина не знала, что скажет, если придёт. О чём говорить? О погоде? О здоровье? О том, что муж умер полгода назад и с тех пор она просто существует?
Она посмотрела на кота.
Степан спрыгнул со стола и пошёл в комнату.
Почему Степан себя так ведёт? Как Антонина будет справляться дальше?
Обо всём этом в следующей части: