Иногда молитвенницей за весь род и особенно за родителей становятся не бабушка и не мама — дочка. О таком случае я вам и хочу рассказать.
Сегодня не надо прятаться для того, чтобы помолиться, да и иконы у многих современных православных в доме находятся просто в огромных количествах. И в монастырь можно уйти, если душа и Господь зовет, чтобы там молиться о своей родне. Как одна моя знакомая монахиня. Проникнитесь ее историей и сами поймете: кто она, как не апостол своего рода?..
В ее семье, как в зеркале, отразились все перипетии нашей истории, и, если бы рисовать исторический портрет эпохи, эта семья подошла бы идеально. В ней были немецкие и сталинские лагеря, война в разрушенном Минске, ожидание расстрела, детский дом, жизнь бандита, наркомания, монашество…
Корни рода уходят в Петродворец, где мелькает княжеский лик, случайно найденный на фотографиях, запрятанных бабушкой под стены бревенчатой избушки. Бабушкой, прошедшей пять концлагерей — сначала немецких, потом советских…
Бабушка монахини была под угрозой расстрела за то, что выливала топливо из вражеских самолетов. Такое немцами не прощалось. Но ее почему-то простили…
А дедушка был председателем колхоза и дважды получал награды из рук Сталина.
Мама будущей инокини выросла в детдоме, а потом вышла замуж за красивого парня, который оказался не совсем в ладу с законом. Его мать спасалась от войны молитвами к Богородице и всё время носила с собой икону. И однажды уцелела во время бомбежки, унесенная взрывной волной в безопасное место. Своих сына и дочь воспитывала в вере. Хоть и вырос сынок верующим, но далек был от образцового христианина…
Героиня этой истории мне рассказывала:
— Я монашествующая, а мой папа был бандитом… Он говорил, что работает Робин Гудом. Мама ждала его всю их недолгую совместную жизнь — он появлялся и исчезал. И когда мне исполнилось одиннадцать, а брату — немного больше, папа не вернулся в последний раз. Эх, девяностые… Смутные были годы для всех: и праведных, и грешных.
Девочка пережила гибель отца трудно. И даже отстранилась от Бога: словно обиделась на Него. И ей было всё равно, что с ней будет, пока не случилось чудо сознательного обретения Бога.
Сегодня монахиня несет послушание в социальном приюте, где живут бывшие преступники, наркоманы, пьяницы и бродяги. Плакала и горевала поначалу. Выводила у них вшей, вытирала им слезы и сопли, покрикивала, если заслуживали. А однажды Господь ей открыл: «Они — чьи-то дети, так и относись к ним». И они стали ее детьми — эти ужасные, грубые и несчастные мужики.
Матушка хорошо поет, водит трактор, делает удивительных кукол. И молится за свой род и своих подопечных. Она жалеет, что отец не дожил до того дня, когда она смогла бы забрать его к себе.
В средние века всякий рыцарь, вступающий в Орден, должен был доказать свою принадлежность к аристократии подвигами. А чем можно доказать свою любовь к Богу? Любовью к ближним. Заботиться, облегчать им жизнь, поддерживать, когда плохо и, как в этом случае, уйти в монастырь ради непрестанной молитвы за непутевого отца, который думал и говорил своей маленькой дочурке, что работает Робин Гудом. Молиться за отца и весь свой род, а еще — за ставших родными чьих-то сыновей.
***
Молитвенник за свой род — это не робот, читающий тексты по молитвословам; это — любящее сердце, недреманное око, нить от земли до неба. Его связь с Богом — почти апостольское служение.