Людмила проснулась в субботу от того, что Виктор ушёл. Не просто встал — ушёл совсем, хлопнул дверью в половине восьмого утра. Она лежала, смотрела в потолок, слушала тишину. За окном моросил дождь — мартовский, холодный, какой-то злой.
Пять лет. Пять лет они откладывали на дачу. Каждый месяц — определённую сумму, не меньше тридцати тысяч. Отказывались от отпусков, от новой мебели, от развлечений, от ресторанов.
Людмила вела тетрадку — толстую, в клетку, на первой странице написала: Наша дача. Дальше шли цифры, расчёты, материалы, адреса.
Полгода назад они нашли то, что искали. Десять соток, часовая езда от Москвы, небольшой дом — крепкий, с верандой, с баней даже. Людмила показывала Виктору фотографии на планшете.
— Смотри, вот терраса! Прямо как ты хотел!
Виктор тогда почесал затылок, посмотрел на цену.
— Дороговато. Давай ещё подкопим. Кредит брать совсем не хочется.
Он был прав. Кредиты — это кабала. Поэтому они решили копить дальше, ещё полгода. К лету должно было хватить.
Три дня назад Виктор пришёл домой поздно. Ольга села напротив него за стол на кухне, налила ему чай. Он долго молчал, крутил чашку в руках. Потом сказал:
— Люда, ты только не волнуйся.
От этого не волнуйся у неё сразу сжалось в груди.
— Я купил матери дом.
Людмила не сразу поняла. Переспросила:
— Какой дом?
— В деревне, недалеко отсюда. Получасовая езда. Ей там хорошо будет — участок, свежий воздух. А квартиру она совсем скоро продаст, вернёт деньги.
— На наши деньги?
— На наши... и ипотеку взял небольшую. Накоплений не хватило.
Людмила сидела, смотрела на мужа. Не кричала, не плакала. Просто сидела. А он тараторил, будто оправдывался перед самим собой:
— Зато теперь мама рядом будет! И участок там хороший, шесть соток. Считай, дача появилась. Своя!
— Своя?
Людмила тогда встала из-за стола. Ушла в спальню, легла на кровать. Лежала до утра, не раздеваясь. А Виктор сидел на кухне, потом остался в зале — она слышала, как он ходит, дымит у открытого окна, хотя обещал бросить два года назад.
Утром он ушёл. К матери, конечно. Помогать обживаться ведь надо теперь.
Ирина Павловна, свекровь, всегда умела добиваться своего. Ей было шестьдесят восемь лет, жила одна в двухкомнатной квартире. Мужа не стало уже десять лет назад, Виктор — единственный сын, больше никого.
Раз в неделю она звонила и плакалась в трубку.
— Сынок, так одиноко. Соседка Зина каждый день с семьёй видится, а я...
Виктор приезжал, возил её по магазинам, чинил что-то в квартире. Людмила ездила с ним первые годы, потом перестала. Свекровь её не любила — это было понятно с первой встречи. Я ожидала чего-то большего, — сказала тогда Ирина Павловна сыну, думая, что Людмила не слышит. А Людмила слышала.
В прошлом году свекровь начала говорить про переезд.
— Сынок, может, я к вам перееду? Вы же большую квартиру снимаете.
Виктор отказал. Мягко, но отказал. У них с Людмилой была двухкомнатная съёмная квартира — никакая не большая.
Потом Ирина Павловна заговорила про дом.
— Слышала, в деревне дома продают. Недорого. Может, мне там поселиться?
Виктор отмахивался:
— Мам, зачем тебе деревня? Ты же привыкла к городу. Как ты целый дом потянешь-то?!
Но свекровь не отставала. И в какой-то момент, получается, Виктор сдался.
Людмила не знала, когда именно это произошло. Может, на день рождения свекрови, когда та плакала над тортом настоящими слезами: "Никому я не нужна". Может, раньше. Но факт оставался фактом — дом куплен. На их деньги. Без её согласия. Без её ведома.
Прошла неделя. Виктор ездил к матери каждый день после работы. Возвращался поздно, усталый, молчаливый. Людмила не спрашивала. Они теперь почти не разговаривали.
В субботу он сказал:
— Поехали со мной? Мама будет рада.
Людмила ответила коротко:
— Нет.
— Люда, ну что ты как маленькая? Обижаешься, как ребёнок.
— Я не обижаюсь. Я просто не поеду на дачу, которую купили без меня.
— Это не дача! Это дом для мамы!
— Именно. Дом для мамы. На наши деньги для дачи.
Он хлопнул дверью, уехал. Людмила осталась одна. Села за стол, достала свою тетрадку — ту, где были расчёты на дачу. Листала страницы: списки, цифры, адреса. Пять лет планов. Пять лет мечты.
Закрыла тетрадь. Убрала в шкаф. Больше не достанет.
Май начался с жары. Виктор ездил к матери каждые выходные. Привозил рассаду — ящики, коробки, пакеты. Расставлял на подоконнике в их квартире. Помидоры, огурцы, перцы.
— Мам, ну куда столько? — говорил он свекрови по телефону.
Людмила слышала из кухни.
— Участок большой, всё поместится!
Шесть соток. Ирина Павловна решила засадить их полностью. Огород, теплица, грядки. Виктор возил удобрения, перегной, инструменты. Приезжал домой грязный, с мозолями на руках.
— Поехали со мной? — каждый раз предлагал он жене.
— Нет.
— Люда, ну сколько можно? Мама старается для всех нас!
— Для всех? Нет, Витя. Она старается для себя. И использует тебя.
— Ты ничего не понимаешь!
Он хлопнул дверью. Снова уехал.
К концу мая стало ясно — свекровь основательно взялась за благоустройство. Виктор рассказывал: теплица, забор, грядки, вьющаяся фасоль на шпалерах. Людмила слушала молча.
Однажды вечером он пришёл, рухнул на кресло. Сидел неподвижно, разглядывая мозоли на ладонях.
— Знаешь, — сказал он в потолок, — мама говорит, может, мне к ней переехать? Всё равно почти каждый день езжу.
Людмила стояла у плиты, помешивала суп. Не обернулась.
— Прекрасная идея. Заодно и ипотеку быстрее выплатишь. На одного расходы меньше.
Виктор поднялся.
— Ты что, серьёзно?
— А что? Ты уже там живёшь больше, чем здесь. Логично переехать окончательно.
Он молчал. Потом встал, ушёл в ванную. Вернулся, сел за стол. Людмила поставила перед ним тарелку с супом. Он не притронулся.
— Я не хочу переезжать к матери.
— Тогда перестань туда ездить каждый день.
— Я не могу. Она одна. Ей тяжело.
— Ей тяжело? — Людмила села напротив. — Витя, она сама выбрала этот дом. Сама решила весь участок огородом засадить. Никто её не заставлял.
— Но я не могу её бросить!
— Никто не просит бросать. Просто помни — у тебя есть ещё и жена. Которая пять лет копила на дачу. А получила... что получила.
Он опустил глаза.
Июнь принёс настоящую жару. Свекровь звонила по три раза на день.
— Витенька, там грядку перекопать надо! Поливать пора
— Сынок, привези перегной, огурцы плохо растут.
— У соседей машина с навозом приехала, может, возьмём?
Виктор разрывался между работой и огородом. Приходил домой поздно, падал на кровать без сил. Людмила смотрела на него и думала: это наша дача? Это то, о чём мы мечтали? Тихие вечера на веранде, шашлыки, друзья, отдых?
В конце июня Виктор снова спросил:
— Поехали на выходные? Мама звала. Говорит, цветы расцвели, тебе понравится.
Людмила неожиданно согласилась.
— Поехали. Давно хотела посмотреть, во что превратилась наша мечта.
Виктор посмотрел на неё настороженно.
— И заодно узнать, — продолжала Людмила спокойно, — когда твоя мама собирается продавать квартиру? Помнится, ты говорил — она вернёт деньги.
Виктор побледнел. За три месяца он как-то... забыл об этом. И мать, кажется, тоже не спешила с продажей.
— Ты понимаешь...
— Нет. Не понимаю. Но послушаю объяснения. Прямо там. За шашлыком.
Они приехали в субботу утром. Июньское солнце палило нещадно. Людмила вышла из машины, огляделась.
Ровные грядки, теплица, какие-то конструкции для фасоли. Забор, обвитый вьющимися растениями. Ни одной свободной лужайки. Ни одного места, где можно просто сесть, отдохнуть, смотреть на небо.
От их мечты о даче не осталось ничего.
Свекровь вышла на крыльцо — в переднике, с лейкой в руках.
— Наконец-то невестушка приехала! А я думала, дорогу забыла.
— Как можно забыть дорогу к своим деньгам? — улыбнулась Людмила. — Вот, решила проведать наши пятилетние накопления. Посмотреть, как они прижились.
Ирина Павловна дёрнулась, как от удара. Виктор, выгружавший продукты из багажника, замер.
— Люда, зачем ты...
— Что — зачем? Разве не правду говорю? Или мы делаем вид, что дом куплен на мамины сбережения?
— Как ты смеешь! — свекровь всплеснула руками. — Я свою квартиру продаю!
— Правда? — Людмила изобразила удивление. — И как успехи? Много просмотров было за три месяца? Вы же тут поястоянно - кто квартиру показывает?
Повисла тяжёлая пауза.
— Мам, а действительно... — Виктор посмотрел на мать. — Ты же риелтора нашла ведь?
Свекровь занервничала.
— Ой, да что ты понимаешь! Сейчас рынок такой... Лето... Никто не покупает квартиры...
— Конечно, кризис? — Людмила присела на садовую скамейку. — Надо же. А три месяца назад, когда вы сыну на уши сели с этим домом, кризиса не было?
— Люда! — Виктор повысил голос. — Прекрати!
— Нет, давай договорим! — она резко встала. — Скажи мне, дорогой муж, куда ты не то что каждые выходные мотаешься, почти каждый день? На дачу ОТДЫХАТЬ? Шашлыки жарить?
Она обвела рукой участок.
— Посмотри! Это место для отдыха? Это колхоз! С бесплатным работником в твоём лице!
— Не смей! — свекровь побагровела. — Не смей попрекать сына! Он матери помогает!
— Помогает? — Людмила рассмеялась. — Нет. Он пашет здесь, как проклятый! А вы манипулируете. Сыночек, полей огурчики, сыночек, привези навоз. И он бегает, как загнанная лошадь!
— Я для вас стараюсь! — свекровь задохнулась от возмущения. — Огород! Будете с овощами настоящими!
— С овощами? — Людмила оглядела грядки. — Знаете, по моим подсчётам каждый помидор отсюда золотым выходит. Пять лет копить, чтобы морковку растить — странный бизнес-план.
— Три месяца носа не казала! — свекровь побагровела. — А теперь стоит, принцесса, комментарии отпускает!
— А что вы хотели? Чтобы я грядки полола? Простите, но я в этот бизнес не инвестировала. То есть, постойте — как раз инвестировала. Только меня забыли спросить.
— Ты! — свекровь ткнула пальцем. — Я думала — невестка обрадуется! Сама о даче мечтала! Всё для тебя! А ты характер показываешь! Язвить решила!
— Для нас? — Людмила поставила стакан. — Нет. Если бы для нас — вы бы спросили. А вы просто использовали наши мечты.
— Витя целыми днями здесь! Я одна не справляюсь!
— А я что? Должна бросить всё и помогать с домом, который купили на мои деньги без моего согласия?
Виктор переводил взгляд с матери на жену. Внутри что-то скребло.
— Мам, — он попытался вмешаться, — ну ты знала, что Люда против...
— Против! — свекровь всплеснула руками. — А я должна одна... — она осеклась, сникла. — Ох, знала бы, что столько мороки... В квартире спокойнее было...
Повисла звенящая тишина. Людмила замерла. Виктор побледнел.
— Что? — он сделал шаг к матери. — То есть... весь этот огород, работы, мои поездки... Тебе это не нужно было?
— Ну, я думала, вы помогать будете... — свекровь отвела глаза. — Вместе управлялись бы... Время вместе проводили бы...
— Мама, — голос Виктора стал жёстким. — Я сделал всё, чтобы тебе было хорошо. Всё! Деньги, время, силы! А оказывается... тебе это даже не нужно?
Людмила смотрела на эту сцену, чувствуя, как внутри поднимается истерический смех.
— Да, милый, — она повернулась к мужу. — Видишь разницу? Между будем ездить как на дачу и реальностью? Мама хотела дачников с полным пансионом. А получила садовода-одиночку.
Снова тишина.
— И хорошо, что квартира не продалась, — вдруг произнёс Виктор, глядя поверх грядок. — Собирай вещи, мам. Я тебя обратно отвожу.
Свекровь застыла с лейкой.
— Что?
— То самое. Ты права — тебе этот дом не нужен. Мне эта ипотека не нужна. Моей семье точно не нужны эти развлечения.
— Витенька, ты что? — она нервно улыбнулась. — Какие вещи? У меня огород, рассада...
— Рассада? — он невесело усмехнулся. — Мам, ты сама сказала — в квартире проще. Вот и возвращайся. А дом продадим.
— Продадим?! — свекровь в ужасе смотрела на сына. — Да как же...
— В свою квартиру, — спокойно сказала Людмила. — Ту, которую вы якобы собирались продавать. Хотя мы все понимали, что это неправда.
Свекровь опустилась на скамейку.
— Я думала, всё будет по-другому... Думала, ты обрадуешься — вот дача! Будем вместе...
— Вместе? — перебил Виктор. — Нет, мам. Ты хотела всех под себя подмять. Чтобы я бегал по первому звонку, чтобы Люда в грядках ковырялась. А получилось что?
— Вы неблагодарные! — вспылила свекровь. — Я для вас старалась!
— Нет, мама. Ты для себя старалась. Только просчиталась.
Он достал телефон.
— Сейчас позвоню риелтору. Пусть готовит документы на продажу.
— Ты не посмеешь! Это мой дом!
— Нет, мама. Это дом, купленный на наши с Людой деньги. И на мою ипотеку. Решать мне.
Людмила наблюдала. Странное чувство — смесь удовлетворения и неловкости.
— Шашлыки-то хоть будут? — вдруг спросила она.
Виктор обернулся. В её глазах плясали смешинки.
— Серьёзно?
— А что? Раз приехали. Да и потом — пять лет я на эти шашлыки копила. Имею право попробовать.
Он усмехнулся, пошёл к мангалу. Свекровь стояла неподвижно.
— Присаживайтесь, мама, — Людмила кивнула на скамейку. — Может, хоть сейчас отдохнёте. Без грядок, без хлопот. Просто посидим, поедим. Как нормальные люди.
— Как на даче, — тихо добавил Виктор, разжигая угли.
Свекровь опустилась на скамейку.
Дым от мангала поднимался в июньское небо. Где-то стрекотали кузнечики. Пахло травой и маринованным мясом.
— Жарь давай, — она подтолкнула мужа. — А то стемнеет. Да и домой скоро.