... И вот, однажды, когда близился его десятый день рождения, Ваня сидел у окна, растерянно глядя на серые облака. Воспитательница, добрая, но всегда немного уставшая женщина, подошла к нему. "Ваня, к тебе пришли гости," – сказала она мягко.
Ваня выпрямился. Гостей в детском доме бывало редко, и обычно это были либо новые воспитанники, либо люди, желающие помочь. Но в этот раз, когда он увидел, кто стоит в дверном проеме, его сердце забилось так сильно, что казалось, выскочит из груди.
Перед ним стояла Вика. И она была не одна. Рядом с ней была девушка, с длинными светлыми волосами и яркой улыбкой. Вика выглядела иначе, чем в его воспоминаниях. Меньше макияжа, более простой наряд, но в глазах ее мелькнуло что-то, что Ваня узнал: та самая неуловимая суета, та самая тревога, которая так часто мелькала у нее раньше.
"Ванечка," – произнесла Вика, ее голос звучал непривычно тихо. Она подошла к нему, но остановилась на расстоянии вытянутой руки. – "Как ты вырос…"
Ваня молчал. Он смотрел на нее, пытаясь понять. Это мама? Она вернулась? Или это какой-то новый обман?
"Как ты здесь? Тебя хорошо кормят?" – Вика нервно теребила край своего платья.
"Нормально," – прошептал Ваня, не отводя взгляда.
Девушка, которую, как он слышал, звали Катя, подошла к Ване и осторожно присела рядом. "Привет, Ваня," – сказала она с легкой улыбкой. – "Ты, наверное, удивлен. Твоя мама… она хотела тебя увидеть."
"Почему?" – Ваня, наконец, выдавил из себя слова. – "Ты же меня бросила."
Вика вздрогнула. "Я не бросила тебя, Ванюша. Я… я хотела, чтобы ты был в безопасности. Чтобы у тебя всё было хорошо."
"А почему ты не осталась со мной?" – его голос дрогнул. – "Я скучал. Я очень скучал."
В этом детском доме Ваня научился не плакать. Он научился прятать свои чувства, держать их внутри. Но сейчас, глядя на мать, которая его оставила, он чувствовал, как внутри него нарастает волна боли.
"У меня… у меня не получалось," – Вика опустила глаза. – "Его… Муслима… больше нет. Он… он уехал. А другая жизнь, о которой я мечтала, она не случилась. И я поняла, что ошиблась. Поняла, как сильно я тебя люблю."
Катя взяла Вику за руку. "Она очень переживала, Ваня. Каждый день."
Ваня смотрел на свою мать. Он видел ее слезы, но его сердце было защищено стеной обиды и разочарования. Он больше не хотел обманываться.
"Ты вернулась," – констатировал он. – "Зачем?"
"Я хочу быть твоей мамой снова," – Вика подняла на него глаза, полные слез. – "Понимаешь? Я ошиблась. Я выбирала не то. И теперь я хочу исправить."
Ваня снова обнял свою старую игрушечную машинку. Он помнил, как мама раньше читала ему сказки. Помнил ее смех. Но он также помнил, как она уходила, как он оставался один.
"Ты опять уйдешь?" – спросил он тихо.
Вика покачала головой. "Нет. Нет, Ваня. Я больше не уйду. Я хочу забрать тебя домой."
"Ты уверена?" – спросил он, его маленький голос звучал так серьезно, так взросло. – "Ты не передумаешь?"
Вика посмотрела на Катю, потом снова на Ваню. В ее глазах была решимость, но и страх. Страх потерять его снова. "Я уверена," – сказала она твердо. – "Я хочу быть твоей мамой. Самой лучшей мамой."
Ваня смотрел на нее. Он хотел верить. Очень хотел. Но прошлое оставило слишком глубокие шрамы. Он крепко сжал машинку, чувствуя, как знакомая боль снова начинает щипать глаза. Он знал, что путь к восстановлению доверия будет долгим и трудным. И он не знал, готов ли он пройти этот путь. Не знал, сможет ли простить. Но впервые за долгое время, в сером детском доме, у Вани появилась искра надежды. И он крепко обнял свою маленькую, потертую машинку, словно это был якорь, который не даст ему утонуть в бушующем океане сомнений.
Первая часть: "Мамочка, я так скучаю!": Сын мешал счастью - сдала его в детский дом, и рванула с богатым арабом в Дубаи
