Уголок ткани сполз с зеркальной рамы, открыв вид на потолок. Лепнина чуть потемнела, штукатурка потрескалась, только хрустальная лампа не потеряла свое великолепие – тускло мерцая, радовала призрачный взор и напоминала о прошлых временах.
В этой комнате царили мрак и холод, угодные только крысам и паукам. Призрак часто слышал копошения рядом, и кто-то пытался заглянуть под полотно. Но мерзкие обитатели дома, чувствуя, как он забирает у них что-то важное, трусливо убегали и прятались в стенах. Призрак специально отпугивал их. Ему казалось, что крысы могу разбить его зеркало. Они будто чувствовали в этом предмете присутствие потустороннего существа и, то ли из-за любопытства, то ли из-за неприязни, пытались прогрызть деревянную раму. Он не мог с уверенностью сказать, можно ли обрести свободу, если разбить зеркальную темницу. К нему давно пришло смирение, что все его существование принадлежит хозяину.
Перед тем как зеркало закрыли темной простыней, здесь, в этой комнате, закатывали знатные пиршества. Гостей приглашал хозяин. Статный господин, сколотивший свой немыслимый капитал в сорок лет. Он только и делал, что разжигал в глазах, окружающих зависть – ходил исключительно в дорогих костюмах, безрассудно тратил деньги на роскошные вещи. Стремление быть в центре внимания все же не радовало его в полной мере, ведь на это уходило много сил, из-за чего он раздражался и высказывал недовольство, когда заблагорассудится. Скверный характер четко вырисовывался хмуростью на его лице, а пронзительные черные глаза требовали от каждого повиновения. Но несмотря на это, люди тянулись к нему, хотели быть ближе к его богатству и не обращали внимание на пугающие слухи, которые сами же распространяли. Хозяин занимался оккультными науками, черпал знания из книг странного и даже ужасающего содержания. Призрак сам был результатом научных практик и любимым трофеем. Хозяин часто общался с ним и позволял питаться любой энергией, попадающей в зеркальную ловушку. Правда, не каждая приходилась по вкусу.
Призрак любил начало праздников, которые устраивали в гостиной. Во время негромких разговоров и легких флиртов в зеркало попадала только нежная, сладкая энергия, обволакивающая приятным теплом. Когда же праздник ближе к ночи превращался в полный балаган с громкими разговорами и пьяными драками, в зеркало попадали печаль и обида, злость и ярость, давящие, застревающие в горле и оставляющие после себя горькое послевкусие.
Такое питание не приносило удовольствие, но призрак нуждался в нем. Ловя малые энергии от копошащихся рядом крыс и заползавших под ткань пауков, он только разжигал свой аппетит.
Вера в то, что хозяин вернется и пиршества продолжатся, разгорелась с новой силой, когда пелена начала спадать, медленно соскальзывая с зеркала. Кто-то все же потревожил покой дома, и грызуны затихли в стенах. Он услышал скрип открывающегося окна. Легкий сквозняк докончил дело – темная ткань упала на пол, и наконец-то призрак увидел комнату.
Пустота и одиночество – такие ассоциации зародила она в нем. В камине чернела зола, силуэт дивана еле как вырисовывался на фоне мрачной стены, винтажные кресла на деревянных ножках скромно стояли у стола, не хвастаясь своей изысканностью. Гостиная, шепчущая раньше об утонченном вкусе и достатке хозяина, превратилась в полнейшую невзрачность. Шелест штор, треск оконной рамы. Призрак не сразу заметил ее – девушку с длинными светлыми волосами. Она подходила к каждому окну, осматривала тумбочки и шкаф. Любопытный взгляд дошел и до зеркала. Поджимая тонкие губы, она посмотрела прямо на призрачное лицо. Скорее всего, ей показалось, что это картина, так как она смело подошла ближе. Призрак не хотел пугать, энергия страха после диеты была ни к чему. Девушка потянулась к зеркалу, и он не смог терпеть пристальный взгляд. Он моргнул, она отшатнулась. Когда последовал ее крик, призрак спрятался за раму, пытаясь не поглотить вызывающую дрожь энергию страха. Энергия все же потянулась к зеркалу, попалась, как мошка в паутину. А он паук, чувствующий подергивание ловушки. Аппетит в этот момент всегда просыпался в нем.
Он не знал, кто эта молодая особа, видел ее впервые.
«Возможно, одна из гостей хозяина».
Снова послышались движения. В комнату вошли.
– Ты его видишь? – пролепетала девушка.
– Не вижу я ничего, – ответил кто-то строго. – Зря тебе дневник показал, теперь всякое мерещиться будет.
Вдруг голоса смолкли, уступая место новым звукам. Стук, а после шарканье по ковру, словно кто-то ленился поднимать ноги.
– Что такое Анна? – послышался тихий старческий голос. – Я слышала твой крик.
– Ничего бабушка, это она так.
– Нет, нет, бабушка, все хорошо. Просто я чуть вазу не обронила.
Разговор троих стих, когда дверь громко захлопнулась.
В течение дня призрак пытался сидеть смирно. Он чувствовал себя вполне сытым и надеялся, что больше никто не побеспокоит его. Только когда комната потускнела, он услышал тихие звуки: шарканье по ковру, скрип, странная возня. Его внимание приковали дрожащие, растянувшиеся по потолку тени и радужные переливы подвесок хрустальной люстры. До люстры доходил свет, свет огня в камине. После стольких лет его снова разожгли. Дух заглотил случайно чью-то энергию. Слабую, но с терпким вяжущим вкусом.
Кресло у камина – излюбленное место хозяина. Он вечерами отдыхал в гостиной и с наслаждением наблюдал, как сгорают дрова под силой жгучей стихии. Призраку на секунду показалось, что именно фигура хозяина вырисовывалась на фоне красных стен. Профиль – вытянутый подбородок, острый, тянувшийся книзу кончик носа, но вместе с тем сгорбленная осанка и торчащие во все стороны волосы.
Самозванец повернулся, будто почувствовал прикованный к нему взгляд. Призрак уже хотел спрятаться от энергии страха, которая вскоре должна была последовать, но резкий и быстрый шаг незнакомца, разбудил в нем любопытство.
Черноволосый юнец с неаккуратно уложенными кудрями. Его хмурый усталый взгляд и сомкнутые в молчании губы удивляли. Призрак привык к крикам, сдавленным от испуга вздохам, перекошенным лицам. Только хозяин при виде бледного лица в зеркале мог сохранять строгость и безразличие.
Энергия не поменялась, все такая же невкусная.
– Ты можешь говорить? – спросил юнец без нотки страха и удивления, словно заранее зная, что увидит в зеркале. – Тебя заточил мой отец.
«Отец?»
Призрак смутился, растерялся.
– Я не понимаю о ком ты.
– Я читал его дневник, – продолжал юнец, – он писал о тебе. Я не верил, но когда моя двоюродная сестра тебя увидела, решил заночевать здесь…
Приятная энергия бесцеремонно ворвалась в разговор. Она исходила не от собеседника, а от кого-то другого.
– Кто-то еще есть в комнате? – перебил парня призрак. – Кто-то стоит рядом?
– Нет. Тут только я. Так отец…
– Я не знаю, про кого ты говоришь.
– Твой хозяин...
– У моего хозяина не было детей.
От юнца теперь исходило новое чувство, легкое, но обволакивающее холодом, пресное. В общем то, чем не хотелось бы поживиться.
Парень молча вернулся в кресло и больше с призраком в этот вечер не разговаривал.
Когда огонь в камине погас, новый хозяин комнаты расположился на диване, укрылся пледом и зачем-то закрыл свои кудри капюшоном толстовки. Дух все это время наблюдал за ним и пробовал новые вкусы. Но энергия, которая смутила его во время разговора с юнцом, была интересней, чем что-либо другое. Мягкая, нежная. Ради любопытства он неспешно начал пробовать ее. Она набирала силу и наполняла его, открывалась по-новому. Тепло, ласкающее тепло растекалось по нему. Он начал чувствовать себя, каждый сантиметр своей нематериальной сущности, будто тело хранилище, благодаря которому он мог бы взаимодействовать с окружающим миром, возвращалось к нему. Приятный трепет. Он помнил его. При жизни ощущал что-то подобное. У него перехватывало дыхание, хотя он и не дышал много лет. Он чувствовал наполненность, он чувствовал себя живым.
К утру энергия утихла, словно ее испугали проснувшиеся обитатели дома. Парень лениво потягивался на диване, а в комнату заглянула та девушка. Пытаясь взбодрить юнца, она постучала по двери и громко пожелала доброго утра. Призрак сразу же спрятался за раму, не желая попасться ей на глаза. Ему не хотелось вкушать энергии, ощущать тяжесть, отвращение после приятного трепещущего чувства. Как бы он хотел это повторить. Но ночная энергия ослабла или каким-то образом не попадала в зеркало. Может, ее источник удалился из комнаты? Раздумья потревожил неприятный скрежет, и призрак выглянул из укрытия. Тут же он забыл про все испытанные блаженства, появилось возмущение, какое бывает у него после неприятной трапезы. Юнец пытался передвинуть диван, безжалостно царапая пол.
– Что ты делаешь?!
Вопрос прошелся громогласно по комнате, будто гневалась сотня духов.
– Тихо, – беспокойно шепнул парень. – Ты хочешь, чтобы тебя услышали?
Призрак, не обращая внимания на замечание, продолжал:
– Это вещи хозяина! А ты чужак в этом доме!
Молодой человек оставил диван.
– Я не чужак, – сказал твердо он.
Медленно приближаясь, будто боясь спугнуть бледное лицо в зеркале, он достал, спрятанную под толстовкой небольшую книжку. Кожаная черная обложка, на которой высечены инициалы.
Призрак сразу же узнал вещь хозяина.
– Это не твое!
Гнев его утих, когда перед ним раскрыли книгу. Размашистый почерк он узнал сразу, фигуры, символы, выделенные черной пастой, но больше привлек его внимание рисунок зеркала в узорчатой замысловатой раме.
– Здесь написано про тебя, – строго сказал юнец, закрывая дневник, – думаю есть и подсказки, как освободить.
Услышав заветное слово, призрак промолвил тихо:
– Освободить? Но ты же не знаешь, с чем дело имеешь.
– Думаю разберусь.
На этих словах скрипнула дверь.
Парень отвернулся. Пытаясь собой закрыть зеркало, он шепнул:
– Прячься, быстро.
Перед тем как скрыться, призрак взглянул через плечо юнца и увидел седую сгорбленную старушку. Ее лицо иссохшее, бледное, было искаженно морщинами, а глаза с бесцельным затуманенным взглядом казались застывшими и тусклыми. Дряхлое тело давно не согревала энергия, дарящая бодрость и смелость в каждом движении. В дрожащей руке старушка держала трость и, опираясь на нее, неуверенно делала мелкие шажки.
Парень тут же подбежал к ней, заметив ее волнение и растерянность.
– Бабуль, – он заботливо взял ее под локоть.
– Кирилл, ты с кем-то говорил?
– По телефону Ба.
– По телефону?
Он добродушно посмотрел на старушку и помог ей расположиться на кресле.
– Садись, – предложил он, а сам бросил недовольный взгляд на зеркало, напоминая о своей просьбе.
– Зря ты ночуешь в этой комнате, – еле как расслышал призрак из своего укрытия тихий старческий голос.
– Баб не волнуйся, ничего страшного тут нет.
– Твой отец занимался магией, – проговаривала пожилая женщина каждое слово, будто собираясь с мыслями. – Дом нечист.
– Не волнуйся ты так.
– Мне Анна сказала… ты дневник его читаешь… Ты хочешь о нем узнать больше? О том, что я не рассказывала тебе.
Парень ничего не ответил. Долго держалось молчание, пока не послышался тихий всхлип.
– Прости меня.
– Ну баб, не начинай.
– Я не уследила за ним. У него тоже был никудышный отец, – и слова оборвало всхлипывание.
– Ну, перестань. Все хорошо будет. Ничего плохого в этом доме не случится, не переживай.
– Твой дедушка точно так же бросил нас. Виктор хотел стать успешнее его. Хотел показать, насколько мы хорошо зажили без него, – тихий плач сходил на нет. – И когда он узнал о гибели твоего дедушки, разозлился, что не успел показать ему свои достижения.
Снова голоса смолкли, но ненадолго.
– Если ты хочешь остаться в этой комнате, нужно убрать все его вещи.
– Тут только мебель.
– Нужно очистить этот дом от прошлого… если хотите с мамой здесь жить.
Юнец начал объяснять, что не нужно зря беспокоиться, но пожилая женщина повторяла свое.
Вскоре двое ушли, оставив в комнате свои сомнения, чувства сожаления и страха, которые сразу же попали в зеркало, не дав призраку еще раз распробовать полюбившуюся энергию.
«Энергия слишком слабая по сравнению с другими. Что она означает? Откуда тянется?»
Яркий свет весеннего солнца, позволял разглядеть каждый предмет, каждую мелкую вещичку в комнате. Призрак пытался найти очаг удивительной, позволяющей почувствовать жизнь, энергии и понял, что желанное, скорее всего, находится под зеркалом или рядом с ним. Ему нужна помощь, которую может предоставить новый жилец. Он мог бы показать вещи, закрытые для его взора.
Честно, ему бы не хотелось общаться с представителями странного семейства. Они не уважительно относились к дому, боялись вымышленных темных сил, обитающих якобы в каждом углу, и винили хозяина за свою трусость. Но призрак понимал, что все не будет как прежде. Хозяин не вернется – энергии, летающие в воздухе после разговора двоих, указывали на это. Сын его имеет право владеть всеми вещами, в том числе и зеркалом.
Надежды на свободу теперь не было. Молодой человек не сможет его выпустить, чтобы ни обещал. Нужны знания и практика. Но призрак не думал проваливаться в отчаянье – любимая энергия успокоила его.
Ему не терпелось узнать, что находится под зеркалом, и он сразу же дал задание парню, когда тот появился.
Под зеркалом оказались тумба, фарфоровая ваза и подтаявшая свеча в подсвечнике.
– Посмотри, что в тумбе.
– В ящике нет ничего.
– В вазе?
– Нет, пустая.
– Дай мне взглянуть на нее и на свечу тоже.
Ничего удивительного не скрывали эти вещи, тогда парню пришлось поискать под тумбой, осмотреть все окна, заглянуть в ближайший шкаф. Вскоре такие поручения быстро ему надоели.
– Ты что конкретно ищешь?
Призрак не ответил.
– Прости, но нужно разобраться с проблемой. Скоро мебель всю вывезут и, возможно, тебя заодно прихватят.
– Зеркало…
– Да. Нужно поторопиться.
И юнец сел в кресло, раскрыв перед собой дневник.
– Откуда он у тебя? – спросил призрак.
– Нашел в его кабинете.
– Он уже не вернется?
Парень оторвался от чтения и посмотрел хмуро в сторону зеркала. После некоторого молчания он спросил.
– О чем вы беседовали раньше? Тут написано, что он разговаривал с тобой.
– Он любил хвастаться богатством своим. Рассказывал, как еще думает разбогатеть. Как практикует магию. И как хотел бы попробовать что-либо сложное из старинных книг.
– Обо мне… и о своей семье, я так понимаю, он не упоминал?
– Нет. Я не знал, что у него есть родные.
Парня смутили эти слова, и он переключился на рукописи.
– Не думаю, что ты разберешься, – вдруг сказал призрак, – даже если есть ответы, как меня освободить, ты не разберешься.
– В дневнике указаны книги. Найду и прочту их.
– Оккультные науки сложны и очень опасны. Ими занимаются люди бесстрашные.
– А ты видишь во мне страх?
– Нет. Но и смелость не чувствую. На безрассудство больше похоже.
Хотя парень не поднял взгляд на него, призрак продолжил:
– Те, кто занимается магией, понимают последствия и знают, что за ошибки будет расплачиваться не они, а весь их род.
– Так не только у них, – резко ответил юнец, – также и с поступками любого человека.
– Что ты имеешь в виду?
– Бабушка говорила мне, что нужно поступать по чести, быть верным самому себе и самое главное отказаться от мысли мстить кому-либо. Если не следовать этому, на плечи детей, внуков и правнуков ляжет обязанность устранять последствия твоих поступков.
– Жалко, – задумался призрак. – Жалко я не дожил до такой мудрости.
Парень все же оторвался от дневника и спросил:
– Ты умер молодым?
– Я не помню. И точно не помню, кем был при жизни.
– Получается и родных своих не помнишь?
– Я помню некоторые лица, обрывки, но собрать в единое не могу.
– Почему ты ничего не помнишь?
– Мне кажется, из-за моего перехода сюда. Из-за того, что я здесь. Я не должен быть здесь.
***
***
Ночью в зеркало попала та энергия. Призрак ждал ее, хотел насладиться, распробовать, понять откуда берет она начало. Он вглядывался в темноту сонной комнаты и пытался найти подсказку. Энергия набирала обороты. Желание узнать, откуда она, становилось его одержимостью. Приятные ощущения казались теперь губительными. Словно он поглощал сладкое пьянящее вино, сулившее в большом количестве скорым отравлением. Он начал проклинать свою беспомощность, по-настоящему жалеть о своем заточении. Как бы он хотел выйти из этого злополучного зеркала и перевернуть вверх дном все в комнате. Разорвать мебель, пробить стены. Он не мог теперь наслаждаться энергией. Она стала для него мучением.
На следующее утро призрак пытался выйти из мучительного состояния. Приятные ощущения вперемежку с неведением выводили из себя. Парень спокойный, безучастный к его терзаниям, сидел в кресле и изучал какую-то книгу. Призраку захотелось выплеснуть свою боль на него, закричать, приказать искать, но движение у двери спугнуло его намерения. Девушка. Она изумленно смотрела на зеркало.
Парень заметил ее, только когда она завопила. Не задумываясь, он подбежал к ней и потянул за руку.
– Ты что?! – взвизгнула она.
Сопротивления никакого не последовало, парень заставил ее пересечь порог и захлопнул дверь.
– Мне тогда не показалось, – чуть успокоилась она, когда призрак спрятался. – Он же питается энергией...
– Я не почувствовал этого. Успокойся, сядь лучше.
– Нет, я хочу уйти отсюда. Это ужасно! Бабушка была права! Здесь много темных духов.
– Ба преувеличивает. Нет тут никого, кроме призрака в зеркале.
– Твой отец общался с темными силами, приманивал их…
– Глупости это все, – резко оборвал ее парень. – Успокойся!
Девушка замолчала, повинуясь резкому приказу. В зеркало попали энергии, вязкие и горькие, призрак сразу же узнал в них обиду и стыд.
– Он такой же, как в моих страшных фантазиях, – вдруг промолвила гостья, – когда школьницей гадала на зеркалах, представляла себе именно такое бледное лицо с черными глазами. Мне рассказывали, что сначала появится лицо суженого, а потом истинное лицо нечисти.
– Это все сказки, – сказал парень.
– Наверное. Нечисть в зеркале я так и не увидела. Не могла сидеть во время гадания спокойно, ждать в напряжении. Как что померещится, я сразу накрывала зеркало платком. Нечисть должна была уйти после этого.
– Не рассказывай про призрака бабушке…, – не обратил внимание парень на ее рассказ.
– Может попробовать? – вдруг вставила девушка.
– Что?
– Накрыть зеркало платком.
Послышалась усмешка, а после возмущение в ответ:
– Так на меня смотришь, будто я глупышка, а у самого дух в зеркале. Как ты можешь вообще здесь ночевать?
Девушка обидчиво сказала, что хочет покинуть комнату, парень проводил ее, прося не беспокоить домашних.
– Анна, скорее всего, расскажет бабушке, – сказал он громко, чтобы призрак услышал, – от зеркала точно избавятся.
– Если этого не избежать, то мне срочно нужно найти кое-что. Сейчас же!
Бледное лицо появилось на зеркальной поверхности. Парень пристально всмотрелся в него.
– Когда ты исчезаешь, ты прячешься…
Призрак желал оборвать разговор, чтобы не отвлекаться от своей главной цели, но юнец настойчиво задавал вопросы.
– Я прячусь за раму. Вся гладь зеркала – моя территория.
– А что за тобой?
– Только темнота.
– И ты никогда не заходил вглубь нее?
– Страшно идти, когда не видишь света. Я просидел в темноте достаточно долго, но все равно боюсь. Чувствуешь себя слепым. Хотя и сейчас у меня такие же ощущения, не вижу то, что полюбилось мне. Я хочу осмотреть комнату. Помоги мне в этом.
– Лучше спрячу тебя, – подошел парень ближе.
Призрак тут же сменил властный тон на умоляющий шепот, когда зеркало его схватили за раму и попытались снять со стены.
Не доверяя силе и хватке парня, он озвучил главный страх: «Осторожно! Не разбей!» – и проскользнул в свое укрытие, ожидая катастрофы.
– Эй, ты где?
Призрак ответил на призыв и осторожно выглянул.
Юноша всматривался в глубину отражения, пытаясь найти бледное лицо. За ним виднелась стена, совершенна пустая. Стена, не украшенная картинами, не закрытая высокой мебелью. Только из узорчатых обоев торчали железные крючки, которые, похоже, и держали зеркало. Парень сделал пару шагов, случайно наклонив свою ношу, и призрак заметил светлое пятно на стене.
– Поверни меня. Я вижу картину.
Юноша сразу же понял, о чем речь. Неуверенно сказав «это не совсем картина», он направил зеркало прямо на деревянное панно, висевшее чуть выше оставленных крючков.
По мере приближения призраку удалось разглядеть все вырезанные детали и яркий центральный образ, который он тут же узнал.
Глубокие, изогнутые прорези, как мазки на полотне, вырисовывали лицо девушки. Глаза, чуть приоткрытые, смотрели стеснительно вниз, их украшали округленные брови, линии которых переходили на линии тонкого, изящного носа. Девушка нежно улыбалась. Ее пышные волосы с завивающимися прядями тянулись к плечам. Все фоновые детали: ветви с листвой, цветы повторяли мягкие округленные черты ее лица, подчеркивали нежность. Она смотрела на сердце, украшающее раму и выходящее уголком за границу картины.
Приятная энергия сильнее почувствовалась ему. Та самая энергия, сводящая с ума. Он не видел это панно уже много лет и прекрасную девушку на ней.
– Ее зовут Катя, – вдруг сказал он.
– Да, Катя, – кивнул парень.
– Панно повесили не так давно. Так?
– Да. Бабушка нашла ее в кабинете моего отца. Сказала, что это она в молодости. Анне сразу же захотелось повесить картину куда-нибудь, и эта стена показалось более чем подходящей.
– Катя…твоя…
Ему хотелось посмотреть на юнца, попросить повернуть зеркало, но вместо этого он продолжал разглядывать милый образ.
– Она была очень красивой, – сказал он, вспоминая, как вырезал каждую деталь и с каким чувством.
– В молодости я любил вырезать из дерева. Лучшим мастером в селе был мой дедушка. Коротал так вечера. Я даже в мастерскую столяров записался, когда в город на обучение приехал…
Энергия, будто заботливой рукой тянула его мысли к ясности, к свету, помогая вспомнить прошлое, разглядеть все сцены, которые изредка мелькали в темноте его памяти.
– …Родители настаивали, чтобы я получил образование и остался в городе работать. Тогда я и встретился с Катей. Помню, как после нашей первой встречи, я решил вырезать эту картину. Катя на тот момент занимала все мои мысли, была моим вдохновением. Я не сразу показал свою работу, только после двух лет отношений вручил ей, как подарок на день рождения. Она сказала, что нужно добавить в картину еще кое-кого. Она говорила о ребенке, который вскоре у нас должен был появиться. И я не смог исполнить ее просьбу, вырезал на раме сердце, подарил картину ей, а сам уехал обратно в село под предлогом, что соскучился по дому.
Наверное, при прощании она поняла, что я не вернусь, что я убегаю от нее, от ребенка. Родителям объяснил, что трудно мне далась учеба, о Кате ни слова не сказал.
Вскоре она откуда-то узнала мой адрес и начала писать письма. Меня мучила совесть, и я, не зная зачем, давал ей надежду – отвечал на них. Катя писала про ребенка, про то, что очень хочет приехать ко мне. Но я не позволял, находил отговорки. В последнем своем письме я сообщил, что не готов становится отцом, но постараюсь помочь материально. Для этого мне пришлось снова уехать из села в поисках достойной работы.
Я часто менял место, везде нужны рабочие руки. Некую часть заработанного отправлял Кате, оставлял себе на жилье, еду и одежду. Мне было стыдно за то, что не отправлял больше, поэтому письма не писал, чтобы не было лишних просьб, лишних расспросов.
К годам тридцати трем я основался в одном городе. Работа у меня была тогда стабильная и высокооплачиваемая. Я сам не знал почему, мне захотелось написать Кате. Узнать о ней, захотелось даже увидеть. Она ответила. Рассказала про сына, как он учится и чем занимается. Про себя ни слова. Ни как ей тяжело, ни как ей хотелось, чтобы я вернулся к ней. Я продолжал отправлять деньги с письмами, пока мне не пришел грубый ответ. Не от нее, от сына. На тот момент ему было четырнадцать, кажется. В письме он просил, чтобы я больше не отправлял деньги. Что он пошел работать и помогает матери, им от меня ничего не надо, и Катя уже давно забыла обо мне. Я исполнил его просьбу и начал жить в своем одиночестве.
Рассказав свою историю, призрак замолчал на мгновение. Все тягости прошлой жизни навалились на него. Он даже подумал, что лучше бы он прибывал в неведение всю свою вечность.
– Я точно не горжусь тем, что сделал, – сказал он тихо.
– А сына? – спросил юноша, – ты сказал, что хотел увидеть ее, а сына?
– Думаю, он не хотел этого…
– Но раз он заточил тебя здесь, то его что-то гложило.
Призрак заметил, как зеркало наклонилось. Юноша, похоже, устал держать его или история вызвала у него дрожь в руках. Во время разговора призрак чувствовал эмоции, то, что всегда оставлял юноша в комнате – энергии печали и обиды.
– Мой отец настолько был на тебя зол, что не мог забыть. Он так хотел показать каким стал и как справился без тебя.
Призрак скользнул взглядом по вырезанному сердцу, на месте которого он должен был изобразить малыша, тянувшего ручки к кудрявым локонам своей матери.
– Он злился, но в то же время был рад поговорить. Он писал об этом в дневнике, – волнение, даже смятение слышалось в каждом слове парня. – я тоже хотел пообщаться…но…хотя бы с тобой.
Как бы призраку ни хотелось сводить взгляд с лица своей любимой, он попросил юношу развернуть зеркало. В первую же встречу он заметил, как парень похож на хозяина. Он мог бы догадаться. Все черты сыну и внуку достались от него, кроме кудрявых черных волос.
– Что было с ней после моего ухода?
– Она рассказывала, что воспитывала сына как могла. Он сразу же пошел работать, когда ему исполнилось четырнадцать, и в итоге стал тем, кого ты видел...
Взгляд скользнул по стене, и на юном лице промелькнула легкая улыбка, похожая на добродушную улыбку девушки на панно.
– Знала, как тяжело растить ребенка одной, и стала помогать моей маме.
– Почему же он бросил вас?
– Не знаю. Мать говорит, что хотя он всегда был в центре внимания, любил одиночество.
Разговор прервал стук в дверь.
– Нужно спрятать тебя, – испуганно шепнул парень.
Он метался по комнате, но так и не мог найти подходящего места. Стук повторился.
– Пока здесь оставлю тебя.
Он назвал место за диваном временным убежищем, которое поменяет, как только успокоит своих родных и вернется в комнату. Сдернув плед, служивший ему ночным покрывалом, парень обернул им зеркало, чтобы призрак лишний раз не волновался за сохранность своей темницы.
Через яркие узоры, разноцветные петли можно было разглядеть свет, окутывающий пространство комнаты и беспокойные мельтешения рядом. Но как только зеркало спрятали за диван, стало совсем темно, беспокойно, мрачно.
– Я скоро приду, – пообещал парень, – приду и возьмусь за книги. Буду изучать их до тех пор, пока не освобожу тебя.
– Хорошо, – ответил призрак. Хоть он понимал, что обещанию освободить не суждено исполниться, добавил «спасибо» и назвал юношу по имени.
Повторный стук. Щелчок замка. Возмущенный голос девушки ворвался в гостиную, а после заглушился, когда дверь захлопнулась.
Все смолкло, застыло. Призрак стал заложником тишины и темноты, как в тот день, когда горничная, ворчливая женщина с пресной энергией, закрыла зеркало темным, непроницаемым полотном. Он раньше не задумывался о значении этого события. Похоже, в тот день хозяина, его сына, не стало.
«Слишком рано, – подумал призрак. – Могла бы у него быть другая судьба, если бы я не отвернулся от него?».
Он и сам не успел достигнуть мудрого старческого возраста. Слишком много пил, много страдал о прошлом и пил, жалел себя и пил.
«А все же могло быть по-другому».
Он подумал про внука: строгий, как отец, но со светлым добрым сердцем, как у бабушки.
«Катя… Своего сына подняла на ноги и внука».
Он представил то самое панно с чарующим личиком. Только глаза девушки смотрели на него, и улыбка адресовалась лишь ему.
«Спасибо, Катя, за то, что заботишься о нашей семье, – заговорил он с ней молча, про себя. – И что дети знают обо мне, хотя я и бросил всех. Спасибо, что сохранила мой подарок, значит, ты не забывала обо мне. Значит, я не был никогда одинок, не был потерян, как думал. Теперь я знаю, у меня все это время была семья и есть. Прости меня и спасибо, что пытаешься исправить мои ошибки».
Как только образ рассеялся, ему показалось, что ткань посветлела. Похоже, внук вернулся за ним, вытащил зеркало. Но тишина дала понять ему, что это не так. Свет шел не из комнаты.
Тьма за ним преобразилась. Из ее бездны сочились лучики света. Он никогда не видел их. Чернота за ним всегда была застывшая и незримая. Лучи тянулись к нему, становясь ярче, образуя тоннель. Призрак испугался, попятился. Он почувствовал приятное тепло, дошедшее до него, и чуть успокоился. Перебирая молниеносно последние события, он припомнил разговор с внуком о том, что скрывает тьма.
«Я был слепцом, – вспомнил призрак свой ответ. – Теперь же я прозрел».
***
Когда Кирилл вернулся в комнату, то не нашел дедушку в зеркале. Он звал его долго, но тот не появлялся. Парень пытался найти ответы в дневнике, и на одной из страниц, красивым, почти каллиграфическим почерком, был выведен текст:
«Он не осознает себя. Не помнит, кто он. Хотя он разве был кем-то? Если бы он признал меня, признал наше родство, он бы так не страдал, мечась между мирами. Не искал бы панно, единственная вещь, которая соединяет его с нами. Я хочу рассказать кто я, но не могу. Панно я спрятал, чтобы не было лишних вопросов. Может, когда-нибудь расскажу, но не сейчас».
Автор: Justin_25
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73488-ne-vizhu-svet.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: