Методология рефлексии
Всё хорошее когда-нибудь кончается. Психея надела свадебное платье и, трепеща от страха, встала на вершине скалы, как велел её отцу Аполлон. Ничто не связывало её больше с прошлым.
- Почему я стою здесь? Почему я должна выходить замуж за какого-то злого духа, которого в глаза не видела? Почему мы должны слушаться Аполлона? Что вообще творится в этом мире? – Снова и снова задавала она сама себе бесконечные вопросы.
- Свободна ли я? – Пыталась она найти причину происходящего. – Почему я всего боюсь? Только ли потому, что я не знаю ничего о будущем? Или, может, мне жалко прошлого? – И уже зная ответ. – Свободна ли я?
- Неужели я перестала бояться? – Шептала она, вытирая слёзы. – Что двигает мной, когда я поднимаю руки навстречу западному ветру? Могу ли я знать, что станет со мной?
Детство кончилось… И она не знала, что станет бессмертной.
О психологических ловушках
- Это ловушка, – решила Психея, попав в чудесный сад. – Здесь за каждым кустом прячутся чудовища, и цветы все ядовитые.
- Нет, – уже вслух проговорила она, представив весь ужас своего положения. – Это двойная ловушка. Мало того, что всё здесь ненастоящее. Так вдобавок я и чувствую это.
- Ты ничего не добьёшься! – заорала она. – Я не поверю ни одному твоему слову, ни одному поступку! Меня нельзя купить!
Но в саду было тихо… Даже птицы, испугавшись крика Психеи, умолкли.
Ценностное принятие
Утомляло всё. Невыносимо пахли чудесные цветы. Плоды настораживали своей доступностью. Источник раздражал прохладой. Беспечные олени, бродившие по саду, внушали какой-то мистический ужас. А в дом было просто страшно войти.
Всё это было чужим, каким-то ненастоящим. Всё существовало только с одной целью – погубить! Отнять то немногое, что ещё осталось.
- Как мне жить дальше? – неистовствовала Психея. – Как принять всё это?
Нужно было что-то делать. Психея привела в порядок волосы и решила полить цветы.
Дневная жара ушла. Пересохшая земля жадно пила воду. Цветов было много, и Психея запыхалась, снова и снова наполняя амфору.
Утомившись, она присела около потока. Усталые руки опустились на колени. Спина приятно ныла, и глаза сами закрылись.
Внезапно рук коснулся чей-то холодный и влажный нос. Маленький шершавый язычок облизал ладони. Психея открыла глаза. Малыш-оленёнок доверчиво тыкался мордочкой в руки. Психея погладила его, и сердце наполнилось теплотой и покоем.
О существовании шестого чувства
И Он пришёл к ней в ночи. И не было страха у Психеи.
Не было и безразличия. Все эти долгие дни, сменяющие друг друга, события и переживания потеряли всякий смысл. Осталось только ожидание.
Она должна была понять, что происходит. Положить конец догадкам и опасениям. Разорвать круг божественного и человеческого. И остаться собой.
Она не боялась насилия. Всё, что окружало её, было слишком утончённо и гармонично.
И она была уже достаточно взрослой, чтобы не опасаться себя. И не бояться возвращения домой. Боги, как и люди, не любили признавать свои ошибки.
…Он стал её мужем. И не было обиды или разочарования. Его слова, прикосновения, запах и даже вкус были так же прекрасны, как и сад, и дом.
Но удивительнее всего было то, что чувства, возникающие к Нему, являлись продолжением самых смелых её догадок и фантазий. Казалось, что Он, как из глины, лепил образ божественного Его.
Но только казалось. Слишком узнаваемым и ожидаемым было счастье. Даже великий Зевс, умея создавать иллюзии, не мог изменять отношение человека к добру и злу. Психея не сомневалась в подлинности чувств. Она, вопреки разуму, приняла эту любовь.
Так она доказала существование шестого чувства – интуиции… И сравнялась с Аристотелем.
--------
Одно только огорчало. Сколько ни таращила она глаза, лишь мрак был повсюду.
О неприятии чужих установок
- Так ты Его ни разу не видела? – спросила средняя, снова и снова восхищаясь своей сестрой.
- Очень странно. Мужчины должны любить глазами. – размышляла старшая, разглядывая себя в роскошном бронзовом зеркале.
- Ты думаешь, Он не совсем мужчина? – озадачилась Психея. – Но Он так меня любит.
- Не знаю, не знаю… – с сомненьем продолжала старшая. Диадема никак не держалась на положенном месте. – А может, Он несовершеннолетний?
- Ну нет! – возмутилась Психея. – Я бы сразу почувствовала.
- Как это романтично! – вздохнула средняя. – Я бы хотела побывать на твоём месте.
- Ещё чего удумала! – Отрезала старшая, откусывая грушу.
- Я так хотела бы взглянуть на Него. Хоть одним глазком. Может быть, мне всё-таки зажечь светильник, когда Он уснёт?
Средняя снова восхищённо взглянула на сестру.
- А вдруг Он зелёный… или полосатый! Нет, живи уж лучше, как сложилось. – Старшая помазала кремом тыльную сторону ладони и поднесла её к носу. – Зачем тебе с Ним ссориться? Ты же Его любишь?
Психея закрыла глаза и кивнула.
- Люблю. Но это не мешает мне желать большего. – А про себя подумала: – Если Он зелёный – выкрашу в такой же цвет волосы. А если полосатый – закажу плед из зебры.
Быть или не быть? (В.Шекспир) Раздражение или торможение? (И.Павлов)
Дрожащий свет скрыл мироздание в окружающем сумраке. Истина была обнажена. Она была прекрасна и ужасна одновременно…
Эрот согнулся и стал дуть на обожжённое плечо. Психея не могла разглядеть его лица.
Она поставила светильник, схватила край своей туники, намочила его в вине и попыталась приложить к ожогу. Но возлюбленный, сжимая кожу вокруг обожжённого места, другой рукой отвёл её помощь.
Она обняла его со спины и стала целовать в шею. Озноб бил её тело. Во рту было сухо. Прижимаясь к нему животом, Психея чувствовала, что боль уже ушла. Но он продолжал дуть.
- Прости меня, прости! – умоляла она, не понимая ещё случившегося, хотя страх уже захватил все клеточки её сознания.
- Я люблю тебя, супруг мой! – И слёзы, не сдерживаемые более ничем, потекли по его спине.
Где-то далеко началась гроза…
Эрот сидел, подтянув колени и обхватив их руками. Глаза его следили за дрожанием их теней. Он молчал.
Внезапно огонёк светильника вытянулся и погас. За окном начинал свой привычный путь Гелиос. Психея, уже сотню раз пережившая эту минуту, крепче сжала руки. Но божественного супруга уже не было.
Лишь пятнышко масла осталось на покрывале. Лишь высохшие слёзы солонили губы. Лишь капли вина перечёркивали ложе.
- Наверно, не отстирается… – безнадёжно отвела взгляд Психея.
Ценностный выбор как высшая форма эволюционного механизма
Эрот сидел, подтянув колени и обхватив их руками. Глаза его следили за дрожанием их теней. Он молчал.
Нужно было что-то делать. Совершённое преступление и слёзы любимой перемешались в сознании. Нужно было оставаться или уходить. Третьего пути уже не существовало. Либо он оставался богом, либо превращался в смертного…
Продолжая тихонько дуть на уже переставший беспокоить ожог, он пытался найти хоть какую-нибудь подсказку.
Разум требовал немедленно развязать этот узел. Исчезнуть и навсегда забыть о существовании этого сада и дома. В этом была единственная надежда на благополучный исход. Но всё эмоциональное Я противилось этому.
Боги были далеко. Где-то там. И далеки были страх, стыд, сожаление и чувство долга. Нежность же, любовь и совесть были рядом. Они обнимали его руками Психеи и сбегали уже высохшими струйками её слёз по спине.
Внезапно огонёк светильника вытянулся и погас.
- Я должен ещё раз попытаться поговорить с Великим, – решил он.
Сознание перешло в наступление и, не давая эмоциональному передышки, отдало послушному телу распоряжение.
Эрот выпрямился. Лишь маленькое красное пятнышко на плече напоминало о бессонной ночи.
Соотношение эмоционального и сознательного
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Капелька горячего масла изменила законы эволюции. Сколько бы потом отчаянные умы ни пытались представить себе дальнейшие события без этой удивительной капли – все они сходились в одном: эмоциональность жизни никогда бы не была признана равноправным партнёром разума. Мотивы поступков могли бы быть поняты, но не оправданы. И боги, и люди лишились бы единства сознания и чувств.
Вряд ли юная Психея осознавала отдалённые последствия своего поступка. Неудержимое любопытство двигало её рукой, зажигающей огонь. Это бесхитростное чувство оказалось сильнее опасений и умиротворённости, счастья и данных обещаний. Даже любовь, осознаваемая и всепоглощающая, оказалась в этот момент на вторых ролях.
Потребность знания столкнулась с его отсутствием. И это породило эмоциональную неудовлетворённость, что, в свою очередь, заставило прекрасное тело Психеи искать выход из положения.
Конечно, она ужаснулась и восхитилась своему открытию. Любовь, несдерживаемая больше ничем, выплеснулась вместе с капелькой масла из светильника, и определила дальнейший ход событий.
Всего лишь маленький наклон глиняной плошки, лёгкое движение кисти… И вы по-прежнему утверждаете, что это было случайностью?