Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Правильный взгляд

Родители отказываются сидеть с внуками, но критикуют, как я их воспитываю

– Ты слишком много разрешаешь им смотреть мультики. Мама сидела на моём диване. Пила мой чай. Ела моё печенье. Лёша и Маша смотрели мультик — двадцать минут, пока я заваривала чай и накрывала стол. Двадцать минут тишины. Первые за день. – Мам, они полчаса посмотрят и всё. – В наше время телевизора не было — и ничего. Вы на улице играли. – Сейчас декабрь. Минус пятнадцать. – И что? Мы и в минус двадцать гуляли. Я молчала. Наливала чай. – И сладкого ты им много даёшь. Маша вон какая пухленькая. Маше четыре года. Она нормальная. – Мам, она в порядке. – Я просто говорю. Потом спасибо скажешь. Спасибо. За критику. Каждый визит — одно и то же. – Мам, кстати. В субботу можете посидеть с детьми? Мне на работу надо съездить, встреча важная. Мама поставила чашку. – В субботу? Нет, не можем. У нас дача. – Дача закрыта до весны. – Надо проверить трубы. Вдруг промёрзли. Трубы. В субботу. В декабре. – А папа? – Папа со мной. Он трубы и проверяет. Я посмотрела на неё. На поджатые губы. На чашку в ру
Оглавление

– Ты слишком много разрешаешь им смотреть мультики.

Мама сидела на моём диване. Пила мой чай. Ела моё печенье.

Лёша и Маша смотрели мультик — двадцать минут, пока я заваривала чай и накрывала стол. Двадцать минут тишины. Первые за день.

– Мам, они полчаса посмотрят и всё.

– В наше время телевизора не было — и ничего. Вы на улице играли.

– Сейчас декабрь. Минус пятнадцать.

– И что? Мы и в минус двадцать гуляли.

Я молчала. Наливала чай.

– И сладкого ты им много даёшь. Маша вон какая пухленькая.

Маше четыре года. Она нормальная.

– Мам, она в порядке.

– Я просто говорю. Потом спасибо скажешь.

Спасибо. За критику. Каждый визит — одно и то же.

– Мам, кстати. В субботу можете посидеть с детьми? Мне на работу надо съездить, встреча важная.

Мама поставила чашку.

– В субботу? Нет, не можем. У нас дача.

– Дача закрыта до весны.

– Надо проверить трубы. Вдруг промёрзли.

Трубы. В субботу. В декабре.

– А папа?

– Папа со мной. Он трубы и проверяет.

Я посмотрела на неё. На поджатые губы. На чашку в руках.

– Мам, вы два раза за шесть лет посидели с внуками. Два.

– Мы своё отработали. Тебя вырастили — и хватит.

– Тогда не критикуйте.

– Что?

– Если не помогаете — не критикуйте.

Мама поставила чашку. Громко. Чай плеснулся на скатерть.

– Я — мать. Я имею право сказать.

– Сказать — да. Делать — нет?

– Мы не обязаны сидеть с твоими детьми. Это твоя семья — твоя ответственность.

– А советовать — обязаны?

Мама встала.

– Я вижу, тебе наши советы не нужны. Пойдём, Валера.

Папа поднялся. Молча. Он всегда молча.

Ушли. Дети даже не заметили — смотрели мультик.

Я убирала чашки. Руки дрожали.

Через месяц — снова. Позвонила маме.

– Мам, в среду можете забрать Лёшу из сада? У меня созвон до пяти, не успеваю.

– В среду? Нет. У меня давление.

– А папа?

– Папа мне нужен. Вдруг плохо станет.

Давление. У мамы давление сто тридцать на восемьдесят — она мне сама говорила. Норма для её возраста.

– Мам, это полчаса. Забрать и довезти.

– Нет, Оля. Найди кого-нибудь.

Нашла. Соседку попросила. Она довезла.

Вечером — сообщение от мамы: «Лёша мне звонил. Сказал, соседка забирала. Почему чужие люди занимаются твоими детьми?»

Я перечитала три раза.

Чужие люди. Потому что свои — не хотят.

Не ответила.

Через неделю мама пришла в гости. Без предупреждения.

– Мимо проходила. Решила заглянуть.

Дети играли в комнате. Лёша строил башню, Маша ломала. Оба орали.

Мама поморщилась.

– Почему у тебя такой бардак?

– Это не бардак. Это дети играют.

– Можно же приучить к порядку. Ты в их возрасте сама игрушки убирала.

– Я в их возрасте у бабушки жила. Ты работала.

Мама нахмурилась.

– И что?

– То, что бабушка меня воспитывала. Не ты.

Тишина.

– Ты меня упрекаешь?

– Нет. Я констатирую.

Мама поджала губы.

– Ты стала злая, Оля. Дети тебя вымотали.

– Да. Вымотали. Потому что я одна.

– А муж?

– Муж в командировках. Ты знаешь.

– Ну, это ваши проблемы.

Наши проблемы. Не её.

– Мам, ты посиди с ними один день. Один. С утра до вечера. Тогда поговорим про порядок.

Она встала.

– Я не обязана.

– Я знаю. Но тогда и советовать — не обязана.

Ушла. Хлопнула дверью.

Дети прибежали.

– Мам, бабушка ушла?

– Ушла.

– Она злилась?

– Нет, солнышко. Просто торопилась.

Лёша кивнул. Шесть лет — уже понимает, что бабушка торопится всегда.

Февраль. Я заболела.

Температура тридцать девять. Голова раскалывается. Муж в Новосибирске — вернётся через три дня.

Позвонила маме в восемь утра.

– Мам, я заболела. Сильно. Можете приехать, посидеть с детьми?

– Сегодня? Мы на дачу собирались.

– Мам, у меня температура тридцать девять.

– А папа?

– Костя в командировке.

Пауза.

– Оля, ну что ты как маленькая. Выпей таблетку. Дети сами поиграют.

– Им четыре и шесть. Они не могут сами.

– Мультики включи.

Мультики. Которые вредны.

– Мам, я тебя прошу. Приедь.

– Нет, Оля. Мы уже собрались. Трубы проверить надо.

Трубы. Снова трубы.

Я повесила трубку.

Вызвала няню. Платную. Три тысячи за день. Нашла за двадцать минут — агентство.

Няня приехала, забрала детей в их комнату. Я лежала в своей. Пила таблетки. Спала.

К вечеру — сообщение от мамы: «Как ты?»

Не ответила.

Март. День рождения Лёши. Семь лет.

Устроила праздник дома. Десять детей, аниматор, торт. Три дня готовилась.

Пригласила родителей. Они пришли.

Мама с порога:

– Торт сама делала?

– Заказала.

– Зачем заказывать? Могла сама испечь. Дешевле же.

– Мам, у меня времени не было.

– Времени! Ты дома сидишь целыми днями!

Дома сижу. Работаю удалённо по восемь часов. Плюс дети — ещё шесть. Четырнадцать часов без перерыва.

Праздник начался. Дети играли, аниматор развлекал.

Мама сидела на диване. Смотрела. Цокала языком.

– Оля, почему дети так кричат?

– Потому что праздник.

– В наше время так не орали.

– В ваше время аниматоров не было.

– И без аниматоров было весело. Ты зачем деньги тратишь?

Пять тысяч за аниматора. Мои деньги.

– Мам, это мой выбор.

– Выбор! Ты их балуешь. Потом плакать будешь.

Я молчала. Улыбалась гостям. Наливала сок. Резала торт.

Мама подошла к столу.

– А торт-то магазинный?

– Заказной.

– Невкусный, наверное. Я бы лучше испекла.

Я держала нож. Смотрела на торт. Три часа искала, заказывала, ездила забирать.

– Мам, ты могла испечь. Я просила.

– Когда?

– В прошлом году. И позапрошлом. Ты отказалась.

– У меня давление было!

– У тебя всегда давление, когда я прошу.

Гости примолкли. Родители других детей смотрели на нас.

Мама выпрямилась.

– Оля, ты что себе позволяешь?

– Я?

– При людях! Меня!

– А ты — при людях — меня? Торт невкусный, дети орут, деньги трачу?

– Я просто говорю!

Я положила нож.

– Вот и я просто говорю.

Встала. Повернулась к гостям.

– Извините. Семейный момент.

Повернулась к маме.

– Два раза. Два раза за шесть лет вы посидели с внуками. Два.

– Оля!

– Я болела с температурой тридцать девять. Просила приехать. Вы поехали на дачу. Трубы проверять.

Мама побледнела.

– А критиковать — каждый раз. Торт не тот. Мультики вредные. Дети орут. Маша пухленькая.

– Я мать! Я имею право!

– Бабушка. Ты бабушка. И за шесть лет — два раза.

Папа встал.

– Оля, хватит.

– Нет, пап. Не хватит.

Я смотрела на них обоих.

– Или помогайте — или молчите. Третьего не будет.

Мама схватилась за сердце.

– Ты меня убиваешь!

– Нет. Я говорю правду.

Взяла торт. Понесла к детям.

– Лёша, свечи задувай! Загадывай желание!

Лёша задул. Дети захлопали.

Мама стояла в углу. Папа рядом. Оба — как чужие.

Праздник продолжился. Без них.

Прошёл месяц.

Мама звонит — через раз. Голос обиженный, фразы короткие.

– Как дети?

– Нормально.

– Ну ладно.

Вешает трубку.

Критиковать перестала. Но и помогать — не начала.

Папа написал один раз: «Ты маму обидела. Она плохо спит».

Я ответила: «Она меня обижала шесть лет. Каждый визит».

Он не ответил.

Лёша спросил вчера:

– Мам, а почему бабушка не приходит?

– Занята, солнышко.

– Она на даче?

– Наверное.

Он кивнул. Семь лет — уже привык.

Маша даже не спрашивает. Четыре года — она бабушку почти не знает.

Костя сказал — я молодец. Что сказала наконец.

Но иногда я думаю — может, не при гостях? Может, потом, отдельно?

А потом вспоминаю: температура тридцать девять. «Выпей таблетку, дети сами поиграют». И дача. Трубы.

Двадцать минут на машине. Два раза за шесть лет.

Надо было при гостях? Или терпеть — ещё шесть лет?

Один из наших читателей прислал эту историю, за что ему большое спасибо. Мы её пересказали своими словами. Хотите увидеть свою историю на канале в красивой обертке? Пишите нам!

Так же подписывайтесь, помогите нашему развитию

Еще ситуации из жизни наших читателей: