Предыдущая часть:
Снимки были сделаны, судя по всему, на каком-то курорте — неумелым уличным фотографом с мгновенной печатью, из тех, что зарабатывают на туристах, щёлкая их на фоне пальм или морского заката. На нескольких кадрах был запечатлён мужчина, обнимающий молоденькую, совсем юную блондинку. Они улыбались, прижимаясь друг к другу, и выглядели счастливыми. На обороте одного из снимков Варя нашла надпись, сделанную от руки: «Вадим и Ирина. Сочи. Июль».
В комнате, несмотря на летнюю ночь, стало вдруг невыносимо холодно. Варя вглядывалась в лицо незнакомого мужчины, и с каждой секундой озноб усиливался. Светлана Григорьевна и Иван Вадимович были правы. Черты лица Вадима — разрез глаз, линия скул, даже манера улыбаться — всё это проступало в облике Таси, будто сквозь тонкую бумагу. Конечно, мужские черты были грубее, но сходство казалось неоспоримым. Если бы Варе сказали, что этот человек — отец её дочери, она бы ни за что не усомнилась.
Но как? Как такое возможно, если она ни разу в жизни не изменяла мужу, если Вадим — совершенно чужой ей человек?
В голове заметалась дикая, невероятная мысль — единственное объяснение, которое напрашивалось само собой. Но от этого становилось ещё страшнее. Тася — родственница погибшему Вадиму, но... не её дочь по крови. Сердце бешено заколотилось где-то у горла, грозя вырваться наружу. Неужели все эти годы, обманутая чьим-то злым умыслом или роковой случайностью, она растила не своего ребёнка?
Воспоминания нахлынули мутной волной, смешиваясь с паникой.
Тот день, день рождения Таси... Варя помнила его до мельчайших подробностей. Утром она была на осмотре в женской консультации, и врач, глядя на показатели давления, нахмурилась.
— Варвара Николаевна, давление высоковато, — сказала она, снимая тонометр. — Всё идёт нормально, но лучше бы вам понаблюдаться в стационаре. Вы, кажется, договаривались с акушером?
— Да, свекровь обо всём позаботилась, — Варя улыбнулась, поглаживая живот. — Она внучку с нетерпением ждёт.
— Вот и отлично. — Врач кивнула. — Как выйдете из кабинета, сразу позвоните этому акушеру, скажите, что я рекомендовала госпитализацию. Или давайте я сама позвоню, чтобы не было никакой путаницы.
Варя послушалась и прямо из консультации отправилась в роддом. Акушер, старый знакомый Галины Дмитриевны, оказался на месте. Собранный заранее «тревожный чемоданчик» ей привезла сама свекровь — запыхавшаяся, испуганная, но, как тогда показалось Варе, искренне взволнованная. А дальше всё превратилось в сплошной кошмар. Схватки накатывали волнами, почти не оставляя передышки. Варя теряла сознание от боли, приходила в себя и снова проваливалась в темноту. Все курсы для будущих мам, все прочитанные статьи и просмотренные видео оказались бесполезны. Роды шли тяжело, неправильно, мучительно. Она умоляла об эпидуральной анестезии, но акушер отговаривал, обещая, что потерпеть осталось совсем немного. Смилостивился он только к полуночи, когда сил у несчастной женщины почти не осталось. Но и обезболивание не слишком помогло. Варя интуитивно чувствовала, что что-то идёт не так, но акушерка успокаивала её усталым, равнодушным голосом:
— Ничего, милая, все первородки так мучаются. Доля у нас, у женщин, такая. Зато потом счастье-то какое! Ну, дыши, дыши, не останавливайся.
Когда Тася наконец появилась на свет, её сразу унесли к неонатологу. Варю начали зашивать, и тут сознание окончательно покинуло её. Очнулась она только утром в отдельной палате. Рядом стояла пустая кроватка. А через час принесли дочку — крошечный свёрток с сморщенным личиком. Варя вглядывалась в это личико, и сердце её переполняла такая безграничная нежность, что ни о чём другом думать было просто невозможно. Всё время до выписки они были вместе. Варя отлучалась только на осмотры и УЗИ, оставляя девочку под присмотром медсестёр. Но неужели в эти короткие промежутки могла произойти подмена? Нет, это невозможно. Она бы заметила. Она бы почувствовала. Единственное время, когда можно было подменить детей — сразу после рождения, когда она была без сознания. Но если так, то где же тогда её родная дочь? И чей ребёнок сейчас спит в гостевом домике, прижимаясь к ней во сне?
Ночь превратилась в бесконечную пытку. Варя не сомкнула глаз, перебирая в памяти мельчайшие детали, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но находила лишь новые вопросы. К утру она приняла твёрдое решение: надо говорить с хозяевами. Честно, прямо, как есть. Притворяться, что она ничего не слышала, она не сможет.
Утром, накормив Тасю завтраком и оставив её в домике с книжками и красками, Варя отправилась к главному дому. Она нашла Яхонтовых в столовой за кофе и, чувствуя, как дрожат колени, заговорила:
— Извините, что я вот так... без стука. — Голос её предательски дрогнул. — Я вчера нечаянно услышала ваш разговор. Про то, что Тася похожа на Вадима. Я... я нашла среди его вещей фотографии. Там он с девушкой, Ириной. И я... я вижу это сходство.
Светлана Григорьевна отставила чашку и пристально посмотрела на Варю, склонив голову набок, словно пытаясь заглянуть ей в душу. Иван Вадимович молчал, но взгляд его был напряжённым.
— Я понимаю, вы имеете право мне не верить, — Варя сглотнула комок в горле. — Но клянусь вам, я никогда в жизни не видела Вадима. Ни разу. Я даже не знала о его существовании. Тася не может быть его дочерью... если только... — она замялась, но заставила себя договорить: — Если только детей не перепутали в роддоме. В ту ночь, когда я рожала, я была без сознания. Это единственное объяснение, которое я могу придумать. Другого у меня нет.
Иван Вадимович переглянулся с женой и, помолчав, заговорил решительно и спокойно:
— Варя, давай поступим так. Мы поедем в лабораторию и сделаем тест ДНК. Ты, я и Тася. Это покажет, есть ли между нами родство. Это единственный способ подтвердить или опровергнуть твою догадку. А потом, когда будут результаты, будем решать, что делать дальше. Процедура, насколько я знаю, не сложнее, чем анализ крови.
Дни ожидания результатов превратились в пытку. В доме Яхонтовых воцарилась тяжёлая, напряжённая тишина, которую не нарушали даже собаки. Хан, словно чувствуя общее настроение, почти не заходил в дом, предпочитая валяться в тени деревьев. Тринити же, наоборот, не отходила от Таси, и они вдвоём носились по участку до изнеможения, а потом, усталые, засыпали рядышком на террасе, свернувшись в один тёплый клубок. Варя выполняла свои обязанности механически, стараясь не попадаться на глаза хозяевам. Ей было мучительно стыдно и невыносимо страшно. А что, если родство подтвердится? Иван Вадимович — дядя Таси. Захочет ли он забрать племянницу? Имеет ли на это право? И как она сможет жить без девочки, которая стала для неё роднее всех на свете, даже если кровь говорит об обратном?
Она уже начала подумывать о новом побеге, на этот раз — от страшной правды. Но судьба распорядилась иначе.
Иван Вадимович пришёл в гостевой домик сам, с конвертом в руках. Лицо его было серьёзным, но не злым.
— Варя, результаты пришли. — Он протянул ей бумаги. — Ты не мать Таси. Процентовка это подтверждает. А вот мы со Светой... я прихожусь Тасе дядей. Племянница. Родная.
Варя почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть, и выпалила одним духом, не давая себе времени на раздумья:
— Я не отдам её вам. Ни за что. Слышите? — В голосе её зазвенели стальные нотки. — Вы думали, я охочусь за вашим наследством? Я напишу любые бумаги, откажусь от всего, что угодно, только не забирайте у меня Тасю! Она моя дочь, понимаете? Моя!
— Варя, успокойся, — Иван Вадимович поднял руку, останавливая её. — Кто говорит о том, чтобы отнимать? Мы со Светой уже обсуждали это. Ребёнку не нужны такие потрясения. Тася считает тебя мамой, и пусть так и будет. Ни к чему ей сейчас знать эту правду.
В разговор вмешалась Светлана Григорьевна, вошедшая следом за мужем:
— С одной стороны, Ваня прав. А с другой... — она замялась. — Это же несправедливо. Понимаешь, Варя? У Таси есть биологическая мать. Та самая Ирина, с фотографии. Неужели она не имеет права знать, что её дочь жива? И потом, надо выяснить, как вообще такое могло случиться. Ты не помнишь, кто рожал с тобой в один день? Может, общалась с кем-то?
— Нет, — Варя покачала головой. — Я была в таком состоянии, что ничего не соображала. А потом лежала в отдельной палате. Ни с кем не знакомилась. Я вообще рожала по блату, свекровь устроила. У неё там подруга работает, акушеркой.
— Вот оно что, — Иван Вадимович многозначительно посмотрел на жену. — Галина Дмитриевна, значит. Твоя свекровь. Варя, ты понимаешь, что это не просто так? Слишком много совпадений. Слишком удобно всё сложилось. Думаю, нам стоит с ней встретиться. И с твоим мужем заодно. Выяснить, что они знают об этой истории.
— Вы думаете, она... — Варя не договорила.
— Я думаю, что надо проверить все версии, — жёстко сказал Иван Вадимович. — Ты сможешь назначить ей встречу? На нейтральной территории, скажем, в кафе в городе. И не бойся, мы поедем с тобой.
— А Тася? — растерянно спросила Варя. — С кем я её оставлю?
— С Ольгой, — тут же нашлась Светлана Григорьевна. — С той самой продавщицей, которая тебя к нам привела. Думаю, она не откажется посидеть с девочкой.
Так всё и решилось.
Встреча была назначена в уютном кафе на фудкорте большого торгового центра. Варя сидела за столиком вместе с Яхонтовыми, и сердце её колотилось где-то в горле. Когда Галина Дмитриевна появилась в проходе между рядами, а за ней, чуть поодаль, вышагивал Игорь, Варя похолодела. Свекровь, увидев невестку в компании солидной пары, на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки и подошла к столику с видом оскорблённого достоинства.
— Ну, здравствуй, невестка, — процедил Игорь, буравя Варю злым взглядом. — Явилась, значит. Деньги, небось, кончились? Мама так и знала, что ты приползёшь обратно.
— Я пришла не за деньгами, Игорь, — голос Вари звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — И не к тебе. Я пришла поговорить с Галиной Дмитриевной.
Она положила на стол копию результатов ДНК и, глядя прямо в глаза свекрови, спросила:
— Зачем вы это сделали? Только не говорите, что это ошибка. Слишком много совпадений для ошибки.
Галина Дмитриевна побледнела, но Игорь, нервно усмехнувшись, попытался перевести всё в шутку:
— Мама, да у неё ничего нет, одни выдумки. Какие доказательства?
— Молодой человек, — голос Ивана Вадимовича прозвучал тихо, но с такой угрожающей мощью, что Игорь поперхнулся. — Доказательства будут. У меня такие связи, что и твоя мама, и её подружка-акушерка, и ты сам — все ответите по полной программе. Если, конечно, не предпочтёте рассказать правду сами.
Наступила долгая, тяжёлая пауза. Галина Дмитриевна, то краснея, то бледнея, наконец сдалась. Голос её дрогнул и сорвался:
— Да, это я. Я всё придумала. Устроила Варю в роддом к своей подруге, чтобы держать всё под контролем. А потом... потом это пригодилось.
— Зачем? — выдохнула Варя. — Ради чего, Галина Дмитриевна? Неужели ради меня?
— Ради тебя? — свекровь горько усмехнулась. — Господи, какая наивность. Это всё Виктор, мой муж. Ему приспичило составить завещание, по которому основное наследство получит тот из сыновей, кто первым подарит ему внука или внучку. Понимаешь? Игорю нужно было обойти Павла, этого выродка от первой жены. Вот мы и подсуетились.
— И вы решили подменить детей? — вмешалась Светлана Григорьевна, не скрывая омерзения.
— А что такого? — Галина Дмитриевна вдруг заговорила громче, словно оправдываясь. — Мать той девочки, Ирина, умерла в родах. Её дочь всё равно бы отправили в детский дом! А так у неё с первого дня была любящая семья! Мы ничего плохого не сделали!
— Не смейте! — оборвала её Варя. — Не смейте говорить, что ничего плохого! Вы сломали жизнь и той женщине, и мне! Я несколько лет жила с вашим сыном, который меня избивал и унижал, а вы смотрели на это и молчали! Вы знали, что Тася мне не родная, и молчали!
— В общем, так, — Иван Вадимович поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Галина Дмитриевна, предлагаю мировую. Варя не подаёт на вас и вашу подругу в суд. А вы, в свою очередь, обеспечиваете кое-какие условия. — Он посмотрел на Игоря. — Первое: ваш сын при разводе выплачивает Варе денежную компенсацию. Второе: он пишет отказ от отцовства. Ему же легче — алименты платить не придётся, ребёнок-то не его. Идёт?
Игорь, явно напуганный перспективой суда, закивал, не глядя на мать:
— Да-да, конечно. Я согласен. Всё сделаем.
Когда бывшая свекровь с сыном, униженные и злые, покинули кафе, Светлана Григорьевна повернулась к Варе:
— Ну вот, ты теперь свободна. И от этого... типа, и от его мамаши. Что дальше делать будешь?
Варя задумалась всего на секунду.
— Наверное, поеду с Тасей в свой родной город, к родителям. Подальше от всего этого кошмара. Вы столько для меня сделали... я даже не знаю, как вас благодарить.
— Перестань, — отмахнулась Светлана Григорьевна. — Ты работала честно, и дочку Вадима растишь как родную. Даже после того, как узнала правду. Это дорогого стоит.
— Она мне и есть родная, — тихо, но твёрдо сказала Варя.
— Знаем, — улыбнулся Иван Вадимович. — Мы со Светой будем рады видеть вас в гостях в любое время. И ещё... если твоя знакомая Ольга захочет, пусть приходит к нам работать. Мы с радостью возьмём такого человека.
В этот момент к столику подбежала Тася, которую Ольга привела в кафе, чтобы немного развеять обстановку. Девочка, сияя, попросила у мамы попить.
— Солнышко, — Светлана Григорьевна наклонилась к ней. — А что бы ты хотела получить на память от нас? Может, куклу большую? Или игрушечный домик? Говори, не стесняйся.
Тася на секунду задумалась, а потом выдала, глядя на неё своими огромными, похожими на Вадимовы, глазами:
— А можно мы с мамой возьмём Тришу? К бабушке Маше и дедушке Коле? А то я по ней очень скучать буду.
Яхонтовы переглянулись. Иван Вадимович улыбнулся и кивнул:
— Ну, раз вы с ней лучшие подруги, то разлучать вас никак нельзя. Забирайте Тришу. Думаю, она будет только рада.
Переезд в родной город Вари Светлана Григорьевна организовала с педантичной тщательностью: комфортный трансфер, коробки с вещами, все документы в порядке. Встреча с родителями вышла суетливой, шумной и невероятно радостной. Мама Вари всплёскивала руками, глядя на внучку, и украдкой вытирала слёзы. Отец, сдержанный и немногословный, долго жал дочери руку и всё повторял: «Ну, слава богу, слава богу...».
Ночью, лёжа в своей старой-новой комнате, Варя смотрела в потолок и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Она злилась на Галину Дмитриевну за то, что та лишила её возможности знать правду о своей первой, настоящей дочери, и за то, что теперь она никогда не узнает, где похоронена та кроха. Но вместе с этой жгучей, невыносимой болью в сердце жила и тихая, всепоглощающая благодарность за Тасю. За её тёплые ладошки, за её смех, за то, что она есть.
Она вспомнила тот самый день, когда сломался автобус, и они пошли пешком до деревни, и добрую Ольгу в магазинчике, которая приютила их и привела к Яхонтовым. Цепочка случайностей, выглядящая как продуманный сценарий, привела её к разгадке тайны и, в конечном счёте, к свободе.
Впереди была покупка собственной квартиры — первый взнос, пусть и нехотя, но выплатил Игорь, подписав все бумаги. Впереди была новая жизнь, без страха и унижений. И возможно, когда-нибудь — красивая история любви, построенная на правде, а не на обмане и погоне за наследством.
Варя повернулась на бок и посмотрела на кровать, где вповалку спали Тася и Тринити. Бультерьерша, уткнувшись носом в плечо девочки, мерно посапывала во сне. Варя улыбнулась сквозь слёзы и прошептала в тишину:
— Всё будет хорошо. Обязательно.
И впервые за долгое время она поверила в это по-настоящему.