Да что же это такое. Владимир смотрел на отчёт, разложенный перед ним, как на змею, готовую в любую секунду ужалить. Он окончил вуз, больше пятнадцати лет вёл своё дело и привык разбираться во всём до мелочей. Но сейчас логика отказывалась помогать.
За последний год он перепробовал всё, что только приходило в голову: менял подрядчиков, пересматривал расходы, устраивал проверки, лично вникал в каждую цифру. А результат оставался прежним. Компания уходила в минус, и это никак не укладывалось в реальность. Тем более что за полгода он подписал два действительно выгодных договора, после которых дела должны были пойти вверх. Однако на счетах пусто. И куда исчезали деньги, он объяснить не мог. По документам всё выглядело гладко, аккуратно, будто выверено линейкой. Но если отложить бумаги и включить обычный здравый смысл, картина получалась невозможной.
Владимир отодвинул папку, резко выдохнул и на секунду прикрыл ладонью глаза. Нужно было действовать. Только вот с чего начинать, когда вокруг сплошная видимость порядка.
Он поднялся, накинул пальто и вышел из кабинета.
Нина, его секретарь, тут же встала.
— Владимир Сергеевич, через три часа у вас совещание.
— Отмени всё на сегодня. Без обсуждений. Перенеси на завтра.
Девушка послушно кивнула, вернулась к столу и подтянула к себе телефон.
Владимир вышел на улицу. Ранняя весна уже дышала теплом, и солнце припекало так, будто на календаре давно стоит май. Он посмотрел на припаркованную машину и вдруг решил не садиться за руль. Ему требовалась прогулка, простая и спокойная. Хотелось проветрить голову, вытащить себя из этого цифирного тумана, чтобы мысль наконец стала ясной.
Он пошёл пешком и незаметно для себя дошёл до парка. Присел на ближайшую скамейку. Вокруг шумела обычная жизнь: кто-то гулял, кто-то спешил, дети носились по дорожкам, смеясь и перекрикиваясь. А Владимиру хотелось другого. Ему нужна была тишина, такая, чтобы слышать собственные мысли.
И он вспомнил.
Где-то в дальнем конце парка была скамейка. Даже не скамейка, а маленькое укрытие — место, которое почти никто не замечал. Она стояла возле воды, у пруда, так, что деревья скрывали её со стороны дорожек. Когда-то, много лет назад, он приходил туда не один. Он приходил туда с Розой.
Владимир поднялся и пошёл вглубь парка, отсекая шагами посторонние звуки. И искать долго не пришлось. Похоже, в этом месте действительно ничего не меняли годами. Скамейка облезла, слой краски местами сошёл до дерева, и уже трудно было понять, какой она была раньше. Он напряг память и будто увидел в ней зелёный оттенок. Смахнул ладонью пыль, прошлогодние листья, сел и неожиданно улыбнулся.
Двадцать пять лет назад он познакомился с девушкой, которую невозможно было забыть. Он мог бы подобрать десятки определений, но ни одно не вместило бы её характер. Роза была быстрой, живой, свободной. В ней было столько энергии, что рядом с ней пространство будто ускорялось.
Она была цыганкой. Но не той, что кочует без постоянного дома и опоры. Её семья давно осела на одном месте и жила так, как живут люди, которые уверены в завтрашнем дне. Роза училась, причём училась хорошо. Носила джинсы, могла ничем не выделяться среди сверстниц. И всё же отличалась. Не внешностью даже — взглядом, осанкой, внутренним стержнем.
Главное же она прятала. Ото всех. Их с Владимиром отношения.
— С чужими встречаться нельзя, — говорила она, и в голосе звучала не капризная настойчивость, а строгая уверенность.
Владимир сначала смеялся.
— Роза, ты же современная. Ты умная, нормальная. Неужели ты всерьёз собираешься жить по тем правилам?
Она отвечала без улыбки:
— Как ни крути, я цыганка. Замуж я должна выйти только за цыгана.
— Да кто может заставить человека связать судьбу с тем, кого он не выбирал? — спорил Владимир. — Сейчас другое время.
Роза качала головой:
— Это ты живёшь в другом времени. У нас свои порядки.
— Какие ещё порядки, если вы живёте среди всех? И семья у тебя не из прошлого века. Отец у тебя барон, ему многое доступно.
— Мой отец барон, — тихо повторяла она. — Именно поэтому он первым обязан хранить традиции. Если я сделаю шаг в сторону, последствия будут не только для меня.
Владимир не верил до конца. Ему казалось, что всё можно решить. Он любил её. И был уверен: она отвечает тем же.
Но однажды Роза пришла другой. Она была в слезах, и Владимир растерялся. Он никогда не видел её плачущей. Казалось, в этой стремительной, горячей, цельной девушке просто не могло быть такого состояния.
— Что произошло? — спросил он, пытаясь поймать её взгляд.
Она не ответила сразу. Только сжала губы.
— Пойдём к тебе, — наконец сказала она.
Он даже сглотнул от неожиданности. Сколько раз он звал её к себе. Сколько раз говорил о ЗАГСе, о совместной жизни, о том, что они справятся. Роза всегда уходила от разговоров. А сейчас сама сказала эти слова.
Они поднялись и молча пошли в его квартиру.
Тот вечер и то, что было потом, Владимир запомнил навсегда. Не из-за каких-то деталей, а из-за чувства, которое накрыло его целиком. Он и после не встречал человека, способного разбудить в нём хотя бы половину той силы.
Роза лежала рядом, прижавшись к его плечу, и шепнула так, будто признавалась в самом тяжёлом:
— Мне нашли жениха. Подготовка к свадьбе уже началась. Ему пятьдесят восемь.
Владимир будто подпрыгнул внутри собственной кожи.
— И ты говоришь об этом так спокойно? — вырвалось у него. — Нет. Я тебя не отпущу. И это не обсуждается. Как вообще возможно такое?
Роза улыбнулась — странно, устало — и заглянула ему в глаза. В этот момент Владимир почувствовал, как его словно тянет в сон. Будто в голове разом погасили свет.
Утром он проснулся один. Розы не было.
Он вскочил, как от толчка. Мысль была одна: ехать к её отцу. Ему было всё равно, кто он, какое у него положение и какие у них правила. Владимир не собирался отдавать Розу в чужие руки.
Он примчался к их дому. Но дом оказался закрыт. Ни света, ни звука. Он обошёл участок несколько раз. Всё наглухо, как будто вчера здесь не было жизни.
Он пошёл к соседям.
— Ночью что-то странное творилось, — сказала женщина, прищурившись. — Машины дорогие приезжали, шум был, ругань. Под утро всё усилилось, вроде как из-за дочки. Потом машины уехали. А ещё через час хозяева закрыли дом и сами исчезли.
— Роза была с ними?
— Да кто ж разберёт. У них машина чёрная, стекла тёмные, ничего не видно.
Владимир искал Розу почти три года. Сначала — отчаянно, с упорством, которое не позволяло ему спать. Потом — тише, но всё равно не прекращая попыток. И однажды к нему подсела пожилая цыганка.
— Парень, не ходи за ней, — сказала она, будто знала его всю жизнь. — Розы больше нет рядом с нами. Натворили дел. Столько судеб поломали. Теперь уже поздно.
— Вы знаете о ней? — Владимир схватился за слова, как за спасательный круг.
— Я сказала всё, что могла. Не ищи. Не найдёшь.
Он не поверил сразу. Не поверил и после. Но постепенно внутри будто что-то потухло. Он остановился. Не потому что согласился, а потому что силы закончились. И всё равно, как ни сопротивлялся разум, он был вынужден признать: традиции оказались сильнее.
Он пытался объяснить себе, что Роза, возможно, где-то далеко, с тем самым навязанным женихом, на другом конце света. И от этих мыслей становилось ещё тяжелее, потому что они не приносили ни ясности, ни покоя.
— И что же ты никак не поймёшь, почему вокруг тебя темнота? — прозвучал рядом голос.
Владимир вздрогнул и открыл глаза. Оказывается, он так ушёл в воспоминания, что даже не заметил, как закрыл веки.
Перед ним стояла молодая цыганка. Одеяния, платок с монетками, лицо наполовину скрыто. Всё как в старых представлениях, которые он давно считал выдумкой.
Владимир устало вздохнул и поднялся.
— Хватит. Мне не до этого.
— Куда же ты? — догнала его её реплика. — Погадаю.
Он остановился и повернулся.
— Ты умеешь? Или просто учишься на людях? Обычно этим занимаются постарше.
Девушка рассмеялась легко, без обиды.
— Ты плохо знаешь наш народ. Гадают не по возрасту. Гадают те, кому дано. А дано — тем, кто родился с любовью в сердце. Остальные только изображают.
Владимир усмехнулся.
— И как отличить тех, кто изображает, от тех, кто действительно чувствует?
— Прислушаться к себе. И ко мне тоже.
Она вдруг стала серьёзной.
— Я бы не подошла просто так. От тебя идёт такое… Смешано многое. Там не одни деньги. Тебя тянет куда-то глубже.
Владимир прищурился.
— Слушай, а кроме гаданий ты что-нибудь умеешь? Ну… видеть, слышать, разбираться.
— Немного могу. Но я ещё не всему научилась.
— Тогда попробуй разобраться, что происходит у меня в компании. Я заплачу. А если действительно поможешь, вознаграждение будет очень достойным.
Она склонила голову набок и хитро уточнила:
— Достойным — это сколько?
— Сколько назовёшь.
Девушка присвистнула.
— Ничего себе. Ладно. Попробуем.
Владимир поймал себя на странной, почти мальчишеской безоглядности. Ему нужно было искать, куда уходят деньги, а он ведёт в офис гадалку. И всё же внутренне он чувствовал: сейчас ему нужен любой шанс.
Он кивнул.
— Как тебя зовут?
— Сандра.
— Прекрасно. Сандра, пойдём. У меня проблема, которой вообще не должно быть.
По дороге он коротко объяснил:
— Я не понимаю, откуда берётся разрыв. И не хочу обвинять людей без оснований.
— Значит, основания я должна найти, — спокойно ответила она. — Но не исключено, что дело не в человеке, а в схеме.
У офиса Сандра сняла платок, и перед ним оказалась обычная молодая девушка. Да, кожа у неё была смуглой, но не так, как у тех, кого он привык видеть в детстве на ярмарках. Скорее мягкий, тёплый оттенок.
Они вошли, и Нина тут же поднялась. Она смотрела то на Сандру, то на Владимира так, будто перед ней случилось нечто невероятное.
— Нина, тебе плохо?
— Простите. Всё нормально, — выдавила она. — Просто… неожиданно.
Они прошли в кабинет. Сандра огляделась, подошла к стене с фотографиями из разных стран, присвистнула.
В этот момент зазвонил телефон.
— Владимир Сергеевич, к вам Олег Николаевич.
— Пусть заходит.
Сандра мгновенно метнулась за занавеску. Владимир усмехнулся, почти весело, будто сам над собой.
Олег был его давним другом, ещё с молодости. И единственным человеком, который знал историю с Розой. Тогда Олег переживал вместе с ним, хотя в самом начале их дружба дала трещину. Ведь Владимир ради Розы расстался с сестрой Олега, Еленой, и это едва не закончилось дракой.
Олег вошёл бодро, как всегда.
— Привет. Ну что, где пропадал?
— Дела. — Владимир кивнул на кресло. — Садись.
Олег сел, положил на стол бумаги и вздохнул так, будто готовил тяжёлую новость.
— Слушай, Володь, положение нехорошее. Я не уверен, что есть смысл упираться. Мне тут предложение пришло. Посмотри. Твою фирму хотят купить.
Владимир взял листы, пробежал глазами.
— Цена смешная.
— Конечно, не такая, какой она могла бы быть в лучшие времена, — согласился Олег. — Но в нынешней ситуации сумма… приемлемая. Ты подумай. Потом и этого может не быть.
Владимир поднял взгляд.
— Я не продаю.
— Я и не давлю, — быстро сказал Олег. — Просто принёс, чтобы ты видел.
Он поднялся и ушёл.
Владимир опустился в кресло и некоторое время смотрел в пустоту. Олег всегда был рядом. Владимир считал его опорой. А сейчас тот принёс ему идею капитуляции, да ещё и так буднично, словно речь о смене телефона.
Из-за занавески почти бесшумно вышла Сандра. Села напротив, взяла бумаги, подержала в руках, затем резко отложила.
— Человек, который только что был здесь, вам не друг.
— Это Олег, — не сразу нашёлся Владимир. — Мы знакомы много лет.
— Нет. Это вы к нему относитесь по-дружески. А он использует вас. И эти бумаги… он их придумал. Хотя, судя по всему, не один.
Сандра указала на листы, и у Владимира внутри словно щёлкнуло. Он резко открыл последнюю страницу, подошёл к компьютеру и начал проверять реквизиты. Пальцы стучали по клавишам минут пятнадцать. Потом он выдохнул и усмехнулся так, что улыбка вышла кривой.
Счёт принадлежал Елене.
Владимир медленно опустился обратно. Картина стала складываться. У Олега действительно был доступ почти ко всему. Он мог проводить операции, подчищать следы, менять цепочки. Другие сотрудники такими полномочиями не обладали.
Если допустить, что Олег решил выжать компанию до суха, тогда и «идеально» составленные отчёты становились понятны. Бумаги лишь маскировали то, что происходило на самом деле.
— Нина, — позвал Владимир в трубку внутренней связи. — Принеси нам чай и что-нибудь перекусить.
Он повернулся к Сандре.
— Ты голодна?
— Конечно. Я ещё расту, — совершенно серьёзно ответила она.
Владимир улыбнулся — впервые за день искренне.
Сандра снова взяла бумаги, будто пытаясь ощутить в них невидимую нитку.
— Вы всё время вертите их в руках. Что ищете?
— Не понимаю, почему меня это так зацепило, — признался он. — Будто этот человек связан со мной не только работой.
— Олег? Вряд ли, — она пожала плечом. — Простите, но к нашему народу он относится не лучшим образом.
— Откуда ты знаешь?
Владимир замялся, но всё же сказал:
— У меня когда-то была девушка цыганка. Он её терпеть не мог.
Сандра резко подняла глаза. Взгляд стал ледяным.
— Дайте руку.
Владимир протянул ладонь. Она удержала её всего несколько секунд — и тут же отбросила, как будто обожглась.
— Я вас ненавижу!
Она вскочила и выбежала из кабинета.
Владимир сидел, не двигаясь, и смотрел на дверь. Он не понимал ничего. Ни её реакции, ни того, что именно он сказал так, что она сорвалась.
Через пару мгновений вошла растерянная Нина с подносом.
— А девушка… Я принесла…
Владимиру хотелось закричать. Вместо этого он хрипло спросил:
— Нина, что с тобой было в приёмной?
Нина сглотнула и тихо произнесла:
— Она так похожа на вас. Очень. Даже странно, что бывает такое сходство.
Владимир медленно поднял голову.
— Похожа на меня?
Внутри всё загудело. Мысли разбежались, как птицы. А потом одна единственная выстроилась прямо и чётко. Он вскочил и бросился на улицу.
Сандру он увидел неподалёку. Она шла быстро, почти бегом. Владимир прыгнул в машину и догнал её у старого домика на окраине. Девушка оглянулась на звук мотора и юркнула внутрь.
Владимир вышел из машины — и остановился.
Навстречу ему шёл отец Розы. Старый, седой, но узнаваемый. Время изменило лицо, но не взгляд.
— Зачем пришёл? — сказал он глухо. — Уходи.
— Я не уйду, — твёрдо ответил Владимир. — Не сейчас.
Пожилой мужчина будто обмяк, плечи опустились.
— Сколько же бед ты принёс нашей семье… И снова появился.
Владимир шагнул ближе.
— О каких бедах вы говорите? Это вы сломали Розе жизнь. Вы заставили её принять того старика!
Старик покачал головой.
— Значит, ты так ничего и не узнал.
Владимир сжал кулаки.
— Тогда скажите.
Отец Розы долго смотрел на него, потом отвернулся и, будто решившись, произнёс:
— Проходи в дом.
Внутри было просторно и тихо. Старик сел и заговорил медленно, словно каждое слово стоило ему усилия.
В ту самую ночь к Владимиру приезжал Олег. Никто не обратил внимания: пришёл знакомый, ничего необычного. Но Олег сделал несколько снимков. А потом помчался к тому самому жениху — старому и влиятельному. Снимки стали рычагом. Семье Розы дали ровно час, чтобы исчезнуть из города. Без объяснений. Без разговоров. Время пошло — и они уехали.
— Мы вернулись через несколько лет, — продолжил старик. — С маленькой девочкой. Она была светлее нас, больше похожа на русскую. Роза… Розы не стало после того, как девочка появилась на свет. Мы остались с ребёнком.
Владимир с трудом вдохнул.
— Сандра… — едва выговорил он.
Старик кивнул.
— Да. Это её имя.
Мир перед глазами Владимира на мгновение качнулся. Он хотел говорить, но голос не слушался. В голове вспыхивали воспоминания: взгляд Розы, её улыбка, тот вечер, её слова, её глаза, от которых он тогда будто провалился в сон. И пустое утро.
Старик не торопил. Он дал Владимиру прийти в себя. А когда тот наконец поднял взгляд, Владимир сказал тихо, но очень ясно:
— Я так и не смог полюбить никого по-настоящему. В моём сердце всегда была Роза. А теперь… теперь её стало ещё больше. Потому что есть Сандра.
Он сглотнул и продолжил уже увереннее:
— Я прошу вас. Переезжайте ко мне. Я сделаю так, чтобы вы жили не хуже, чем жили раньше. Я исправлю всё, что могу исправить. Я не верну время, но я могу вернуть вам опору.
Сначала его встретили настороженно. Отец Розы не верил словам, Сандра не хотела даже смотреть в его сторону. Но Владимир не отступал. Он не давил, не требовал, не просил невозможного. Он просто шаг за шагом показывал поступками, что не уйдёт и не предаст.
А в компании он навёл порядок быстро и жёстко: перекрыл доступы, поднял архивы, собрал доказательства и остановил утечку. То, что казалось неразрешимым, оказалось тщательно спрятанной схемой. И когда всё вскрылось, стало окончательно понятно, почему Олег так уверенно подталкивал Владимира к продаже.
Прошло время. Недоверие стало слабее. Разговоры — длиннее. Сандра перестала убегать при виде него. А отец Розы однажды сказал почти без эмоций, но в этих словах было больше, чем в любых клятвах:
— Если бы ты тогда знал правду, многое было бы иначе.
Владимир не спорил. Он и сам думал об этом каждую ночь. Только прошлое не переписать, зато настоящее можно не упустить.
Когда Сандра и Владимир решили пожениться, никто не делал громких заявлений. Всё произошло спокойно, как будто так и должно было быть с самого начала. На их свадьбе среди самых дорогих гостей стоял седой барон — отец Розы. Он смотрел на них долго, внимательно, и в какой-то момент в его взгляде мелькнуло то, чего Владимир не видел от него никогда.
Тихое согласие.
И, пожалуй, редкое чувство того, что круг наконец замкнулся не болью, а надеждой.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: