В жизни Федор стал большим человеком, было это в семидесятых-восьмидесятых годах, занимал пост в министерстве строительства, сам пробил себе дорогу. Помог встать на ноги младшему брату и сестре. Федор уже сейчас сам пожилой, но каждый год приезжал в родное село к родным могилам родителей. И вот он вновь здесь.
Выйдя из машины, оглядывал луга и просторы, смотрел вдаль и думал:
- Пока человек чувствует запах земли, ветра, пока память тревожит душу и сердце, пока думает о долге перед этой памятью, значит он счастлив. Я всегда помню, как говорил отец: «Был бы мир на земле, да хлеб на столе».
Побывав на могилах матери и отца, он вышел за ворота кладбища и поехал в село, захотелось побывать на том месте, где стоял их дом. Сейчас здесь все поросло травой, только погнившие бревна, да остов от печки. Глаза повлажнели, воспоминания всплыли, вспомнилось, как отец учил его косить траву, когда он был уже подростком.
Как раз был разгар лета, июль стоял жаркий и сухой, поэтому односельчане старались успеть заготовить сено, у всех покосы. То там, то здесь слышались монотонные звуки отбивания кос. Цветущие разнотравья звали к себе косарей, пора пришла.
Федька с отцом с утра пораньше тоже пришли на свой покос, он вдыхал влажный воздух и как отец, провел рукой по влажной от росы траве.
- Сынок, берешь косу в руки вот так, - показывал отец, - прижимай-отпускай, пятка – носок. Понял и смотри, чтобы коса не втыкалась в землю.
Конечно не сразу получалось у Федьки, то пятка косы не прижималась к траве и сшибала только верхушки, то коса воткнется в землю. Рядки скошенной травы были жидкими, тощенькими, не как у отца. Отец вновь и вновь повторял:
- На лугу не сшибать надо траву, а косить, не мять траву, а укладывать рядками, посмотри как… - и опять учил управляться с косой.
Лето, птицы щебетали, а Федьке казалось, они говорят что-то ему, словно смеялись над ним, но он знал, что научится, и будет косить, как отец. Так и было. Жил Федька с родителями, младшим братом и сестренкой. Жили, как все. Но вдруг грянула война, и отца забрали на фронт. Многие мужики ушли из села воевать, остались женщины с детьми, да старики немощные.
Федька подростком остался главой семьи. Младшие брат и сестра слушались его во всем, тоже считали его главным. Тем более мать с ним согласовывала все дела.
- Сынок, а не пора ли нам пахать, а не пора ли нам косить, сено скирдовать? Не пора ли нам заготавливать дрова.
Ему нравилось, когда мать решала все хозяйственные вопросы с ним. Он чувствовал себя хозяином вместо отца, понимал, что мать и младшие дети верят в него, надеются, он чувствовал свою ответственность за них. А однажды, когда все сидели за столом, мать сказала:
- Сынок, за столом занимай место отца, так же как и он, вначале перекрестись, знай, Бог видит наши старания и дает нам силы трудиться.
Федор стоял и смотрел на траву, а воспоминания так и лезли в душу.
- Сколько лет прошло, а запах испарины от земли до сих пор помню и теплый ветер так же доносит с лугов запах разнотравья, птицы такие же голосистые… Ничего с тех пор не изменилось, как я уехал далеко от дома.
Федор присел на траву, а отрывки жизни в военное и послевоенное время отчетливо встали перед глазами. Самое страшное он пережил, когда умерла мать. Молодая и красивая, она всегда с нежностью относилась к детям и ждала с войны отца, всем сердцем надеялась, что обойдет ее дом стороной похоронка.
Конечно боялась, что погибнет на фронте муж, плакала втихаря от детей, а детям наоборот говорила, что не надо рвать сердце и переживать, отец вернется. Только сама не знала, что ее подкарауливает смерть.
Федька с матерью боронили поле, он вел лошадь под уздцы, уже закончили, видели, надвигается черная грозовая туча. Мать шла чуть поодаль за бороной, а он выводил лошадь на дорогу. Уже гремел гром, сверкала молния, лошадь вздрагивала при каждом раскате грома, но Федька держал ее.
Вдруг сверкнула молния и он услышал крик матери. Оглянулся, она лежала на краю пашни. Подбежал, пошел сильный дождь. Он понял, разряд молнии попал в мать… Потом прибежали соседи, подняли тело матери, а Федька потерял сознание от увиденного, но вскоре очнулся. Он не мог разговаривать, слезы душили и текли по щекам. Ему стало страшно. Остался он с младшим братом и сестрой.
Помогали соседи, чем могли. Долго приходил в себя Федька, страшно было за себя и младших. Однажды увидел во сне мать, а может просто был не сон, а забытье.
- Сынок, ты теперь за меня и за отца, позаботься о брате и сестренке.
Он и сам это понимал. Тяжело вздохнув, сжал крепко кулаки и решил, что сделает все для своих младших, будет заботиться о них, ведь они теперь смотрели только на него и надеялись.
- Я теперь хозяин, мне решать, что делать и как заботиться о детях. Я сейчас за отца и мать, - сказал вслух себе. - Отца будем ждать.
После смерти матери в доме было неуютно, темно и холодно. Зловещая тишина, брат с сестренкой тоже притихли и не слышен их смех. Но постепенно Федор и дети приходили в себя. Он разговаривал с матерью словно с живой, вечерами рассказывал ей, чем они занимались днем и что удалось сделать. Даже иногда плакал, но так, чтобы брат с сестрой не видели.
С домашними делами Федор справлялся ловко. Топил печь каждое утро, доил корову, варил какую-то похлебку, кормил брата и сестру.
- Федь, научи меня доить корову, хоть помогу тебе, - как-то сказала двенадцатилетняя сестра, но он только махнул рукой.
- Подрасти вначале, а пока я сам…
Младший брат старался помочь, таскал в дом дрова, по половине ведра воду из колодца. Федор его хвалил. Так и жили втроем, приходили соседи, помогали, подсказывали. В то время все жили одинаково трудно, но помогали и поддерживали друг друга.
От отца долго не было известий. Дети на знали, жив он или нет. Ни писем, ни похоронки. Федор каждый день смотрел с замиранием сердца на почтальона, но Мария проходила мимом их дома. Тогда он облегченно вздыхал.
Без матери и ее ласки дети страдали, скучали. Жили с грустью и тоской в глазах , словно разучились радоваться, Вроде жили, ели, спали, но делали это все по инерции.
Но однажды все-таки завернула Мария к ним во двор и протянула Федору треугольник помятый и замусолившийся.
- Не бойся, Федя, это не похоронка, это письмо вам от отца, - проговорила она.
- Спасибо, - прошептал он, прижал письмо к груди и тут же раскрыл его.
Отец писал, что жив, правда долго был в госпитале после ранения. Он читал вслух письмо, а рядом стояли брат с сестренкой и плакали от счастья, а потом все по очереди целовали это письмо.
Война подходила к концу, уже несколько мужчин вернулось в село, кто без ноги, кто без руки, но живые. Как-то удалось сохранить Федору корову, а некоторые семьи не смогли сохранить, не могли запастись сеном, не было в семьях мужчин.
Потом все радостно кричали, когда услышали по радио известие, что пришла победа. Война закончилась. Федор с детьми стали поджидать отца. Федор пахал свой огород, шел за плугом, когда повернул назад, поднял голову, вдруг увидел седого мужчину. Он стоял на меже, снял с плеч мешок и опустился на колени на землю. Взял горсть земли и поднес к своему лицу, глубоко вдыхая запах родной земли.
Федор подбежал к нему, они обнялись так крепко, он почувствовал силу любви и крепких объятий отца, и ему стало легко. После отец долго ходил по двору, по дому, по усадьбе, словно искал кого-то.
- Мамы нет, бать, - сказал Федор, словно чувствуя себя виноватым, словно не уберег мать. - Идем, я покажу могилу.
Вчетвером они отправились на кладбище. Отец долго стоял у могилы жены, потом встал на колени и тихо сказал:
- Спи спокойно, родная, я дома… - он плакал, дети тоже.
Федор понимал, что творилось в душе отца. Седая голова наклонилась низко на грудь, которая была мокрой от слез. Потом он обнял всех трех детей.
- Дети мои, я вернулся, а значит будем жить, работать, любить друг друга и помнить, что мама всегда с нами.
Дома отец сел на место мамы, а Федору указал на то место, где он сидел до возвращения отца. Он по-прежнему сидел на месте отца, на месте главы семьи.
- Сынок, ты все равно глава семьи, здесь твое место. Ты молодец, вы пережили все трудности без меня и мамы. И это твоя заслуга.
Постепенно привыкли, что отец дома, во дворе с утра пораньше слышался стук молотка, он что-то пилил.
- Сынок, не пора ли нам с тобой в лес, надо дров заготовить на зиму.
Федор соглашался, и вспоминал, как мама тоже советовалась с ним, ненавязчиво подсказывая, а он тогда не понимал, что она учила его быть главой семьи.
- Да, батя, пора. Зима будет длинной, дров нужно много, - теперь соглашался с отцом.
Пришло лето, настала пора покоса. Отец наблюдал, как Федор по-хозяйски осмотрел обе косы, отбил их, как положено.
- Сын, ты у меня вполне взрослый, настоящий мужик, настоящий хозяин. Вот бы мама сейчас порадовалась за тебя, - улыбнулся отец, обнял его за плечи. - Хотя мама всегда рядом с нами, - Федька кивнул головой.
Федор тяжело вздохнул, встал с травы, тряхнул головой, словно скидывая с себя груз набежавших воспоминаний.
- Дааа, вот такая она жизнь… Из родных мест, из детства возвращаешься с трудом… Пора ехать домой, в город, дорога не близкая…
Пока ехал по трассе, в голове откуда-то взялся стих, видимо где-то прочитал:
- Когда уходишь в мир воспоминаний, туда, где детство, мама, старый дом…
Где жизнь была не сладкая, и бедно мы жили в нашем доме впятером…
Нет уже давно Федора в живых, а в деревне той все та же земля, воздух и ветер, поля-леса, только люди другие, новые поколения сменяют другие. А та поговорка его отца: "Был бы мир на земле, да хлеб на столе", как никогда актуальна и сейчас.
Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
