Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 94
– Вот теперь я каждой клеточкой своего тела прочувствовала, как сильно ты по мне соскучился, – сказала Лера, вставая и начиная одеваться.
Когда они подошли к столовой, коллеги были уже там. Сидели за длинным столом, пили кто чай, кто воду, ждали. Во главе стола стоял полковник Ковалёв. Увидев Креспо с Лерой, кивнул и сказал:
– Проходите, рассаживайтесь, только вас ждём, – заметил он с укоризной.
Когда все заняли места, командир, обращаясь ко всем сразу, быстро поставил задачу:
– Товарищи, кушаем, потом я проведу для вас короткую экскурсию. Затем военврач Креспо покажет вам медицинскую составляющую нашей базы. Далее проведем оперативное совещание по вопросу организации местной система здравоохранения, которую нам, по сути, предстоит создать. Далее решим по ходу дела, кто и чем будет заниматься. Согласны? Вопросы, просьбы, пожелания?
Коллеги переглянулись, ответили нестройно, но согласно:
– Согласны, вопросов нет.
– Принял. Тогда ешьте, встречаемся через полчаса у административного модуля.
После обеда все пришли в указанное место. Ковалёв выглянул из кабинета, сделал знак испанцу, чтобы тот к нему подошел. Когда тот оказался внутри, полковник спросил:
– Ну, как обед прошёл? Всем довольны? Я приказал повару никаких особенных изысков не готовить. Нечего пыль в глаза пускать. Пусть привыкают к спартанской обстановке. У нас здесь в конце концов воинская часть, а не санаторий «Берёзка».
– Все прошло на высшем уровне, товарищ полковник, – ответил Рафаэль. – Коллеги всем довольны. Кто-то даже сказал «как будто из России не уезжали»
Ковалёв усмехнулся.
– Это хорошо, значит, сработаемся. Я уж думал, прибудут столичные фанфароны. Станут особых условий требовать. Что ж, пойдем устроим для прибывших экскурсию.
Все дальнейшее происходило по плану, придуманному Ковалевым. Сначала короткая ознакомительная экскурсия, затем все вернулись в его кабинет, расселись. Полковник выступил с короткой речью. Сказал, что состояние системы здравоохранения в Мали в бедственном положении. Примерно в таком же находилась российская медицина в годы Гражданской войны: поликлиник нет, больниц очень мало, страшная нехватка врачей, медсестер, оборудования, медикаментов, – словом, всего подряд.
– Вот поэтому, – подчеркнул полковник, – так важно создать на нашей базе медицинское учреждение, способное оказывать помощь не только военным, я имею в виду прежде всего армию республики Мали, но и гражданским, прежде всего беженцам, а также проводить профилактику различных заболеваний, как это уже делали ваши коллеги – эпидемиолог Надежда Шитова и хирург Рафаэль Креспо.
Ковалев произнес еще несколько ободряющих напутствий, попросил работать ответственно, обещал создавать максимально комфортные бытовые условия, а потом сказал, что на этом совещание окончено.
Когда все вышли наружу, Рафаэль представил еще раз новым коллегам Надежду Шитову и сказал, что она во время выездных мероприятий всегда принимает командование на себя, как человек, имеющий организационные способности, поэтому предложил ей провести экскурсию. Надя с удовольствием согласилась.
Она показала вновь прибывшим медчасть – стерильное, светлое помещение с двумя операционными столами, инструментарием, лампами. Потом палату интенсивной терапии, где стояли койки для тех, кто восстанавливался после хирургического вмешательства или нуждался в постоянном уходе. Если в первом помещении пояснения давал Николай Харитонов, лучше всех знающий это место, то во втором – Серго Джакели.
Потом прошли на склад, в зону для легких и средних больных. Там Надя познакомила коллег с пятью местными помощницами, которые ухаживали за пациентами, а также чуть подробнее – с их неофициальным командиром, переводчицей и медсестрой Хадиджей. Когда она заговорила с новенькими, Рафаэль увидел, как на их лицах мелькнуло удивление. Всё потому, что русские слова молодая африканка произносила чисто, без акцента, почти как москвичка, хотя порой и путалась в падежах и склонениях отдельных слов.
И тут Креспо заметил странное выражение у Зизи. Очень внимательное, обращенное больше к Лере. Что-то похожее на ревность. Розалин и Жаклин смущенно улыбались, протягивая руки для пожатия. Все они очень внимательно осмотрели и Леру, и Светлану с Мариной. Девушки были совершенно белыми, не тронутыми жаром пустыни. Для африканок это было что-то запредельное, нереальное. Трудно объяснить, что в Питере проблемы с загаром.
Хадиджа уже нашлась:
– Девушки, я вам дам крем для кожи. Иначе сгорите очень быстро. Крем настоящий, французский. Немного есть у меня, потом в Кидале купите. Хорошо?
– Договорились, – ответила за всех Светлана.
Переводчица помолчала, потом спросила:
– Вы к нам на помощь приехали?
– Да, мы прибыли сюда работать, – ответил Семен.
Было видно, что новенькие никак не ожидали обсуждать вопросы с африканкой, чисто говорящей по-русски.
– Так, коллеги, давайте пока составим временный график дежурств. Кто, когда и где, – сказала Надя, доставая блокнот. Через двадцать минут все хирурги были распределены, чтобы облегчить работу местному персоналу. Педиатры и офтальмолог получили задачу отдыхать, – для них ещё требовалось оборудовать помещения для работы.
После этого Креспо вместе с Лерой пошли в жилой модуль. Там девушка села на кровать, посмотрела на него:
– Ты тоже будешь смену работать?
– Да, солнышко, – ответил он, садясь рядом. – У меня есть четыре часа, сменю Николая Харитонова.
– Тогда сделаем так, – Лера зевнула, прикрыв рот ладонью. – Я что-то немного устала. Сутки летели. Давай отдохнём. А потом ты на смену, а я к вашему начальнику со спецификациями поставки.
Она помолчала, потом добавила тише:
– Хочу с тобой рядом полежать.
Рафаэль улыбнулся, притянул ее к себе:
– Только полежать?
– Ах ты развратник, – Лера ткнула его кулаком в плечо, но без злости, ласково. – Я уставшая женщина. И ты снова собираешься не дать мне отдохнуть?
Она вздохнула, прижалась щекой к его плечу.
– Рафаэль, я ужасно соскучилась по тебе. Но и устала. Особенно после обеда – разморило.
– Понимаю, – он поцеловал ее в макушку.
– У нас еще ночь впереди, – тихо сказала Лера. – И вообще вся жизнь.
Она подняла голову, посмотрела на него. И они снова начали целоваться – медленно, тягуче, будто пробуя друг друга заново.
Наконец Лера отстранилась:
– Все, доктор. Тебе надо отдохнуть, и я уже сплю.
Она отвернулась, натянула одеяло. Рафаэль устроил ее поудобнее, поправил подушку, лег сам. Перед тем как закрыть глаза, еще раз поцеловал девушку и уснул.
***
Будильник на часах тренькал негромко, но навязчиво – этот звук казался не просто сигналом, а тонким сверлом, ввинчивающимся в тишину ночного модуля. Рафаэль открыл глаза. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом, а в голове все еще плавали обрывки прерванного сна. В комнате было темно, только слабый, молочный свет снаружи пробивался сквозь узкую щель между неплотно сомкнутыми жалюзи, рисуя на полу длинную бледную полосу. Креспо с усилием повернул запястье, чтобы разглядеть циферблат: часы показывали, что прошло всего три часа.
«Только лег, – пронеслась в голове мысль, – вот почему так, только лег». С тоской, разлившейся где-то в груди, военврач понял, что чувство разбитости сейчас пересилит остатки сна. Он повернул голову, и взгляд его упал на Леру. Она спала беспокойно, разметавшись на узкой койке; русые волосы разбросаны по подушке, одеяло сползло на пол, открывая белое плечо. Рафаэль бесшумно, стараясь не скрипнуть пружинами матраса, приподнялся, аккуратно встал на прохладный пол, поправил сбившееся одеяло и тщательно укрыл ее, подоткнув края. В модуле уже чувствовалась ночная прохлада – все-таки глубокий час, и сплит-система, которая перешла на другой режим, работала едва-едва, обогревая, а не охлаждая.
Испанец натянул куртку, сунул ноги в берцы, не зашнуровывая, и бесшумно выскользнул наружу, прикрыв за собой дверь. Ночное небо простиралось над базой, застывшее в своем величии и поразительной, какой-то космической красоте. Миллионы звезд, крупных и мелких, мерцали так ярко, что создавали призрачный свет, какого не увидишь ни в одном городе. Млечный путь протянулся неровной, искрящейся аркой, и при этом сиянии было отлично видно очертания соседних модулей, темные громады вертолетов на площадке и даже флаг, безвольно повисший на флагштоке. Рафаэль задержался на минуту, запрокинув голову, вглядываясь в эту бездонную глубину, пытаясь отыскать знакомые созвездия, потом глубоко вздохнул и направился к медчасти.
Внутри царил приглушенный полумрак, пахло лекарствами и спертым воздухом. Харитонов встретил Креспо сонным, отрешенным взглядом. Он сидел на неудобном металлическом стуле, привалившись спиной к стене, и вид у него был такой, будто он только что боролся со сном и проиграл эту схватку.
– Ну как? – спросил Рафаэль почти шепотом, кивнув в сторону коек. – Проблемы не было?
– Да нет, все тихо, – Николай подавил зевок, прикрывая рот ладонью, отчего его голос прозвучал глухо. – Нормально.
– Понял, – Рафаэль понимающе кивнул. – Все, давай, иди спать. Я тут сам. Показатели измерял? – на всякий случай уточнил, хотя видел, что Николай уже мысленно не здесь.
– Менял, все в норме, – коллега поднялся со стула, с хрустом потягиваясь. – Все, я ушел.
Дверь за Харитоновым мягко закрылась, и Рафаэль остался в модуле один на один с тишиной и спящими пациентами. Он постоял мгновение, прислушиваясь к своим ощущениям, потом тяжело опустился на освободившийся стул, который еще хранил тепло предшественника. «Блин, – подумал он с накатившей усталостью, обводя взглядом пространство. – Опять эта собачья вахта посреди ночи».
Мысль о Лере кольнула внезапным беспокойством: она там, в жилом модуле, совершенно одна. Надо было бы разбудить ее на пару секунд, чтобы она закрылась изнутри на щеколду. Мало ли что. Но как ломать эту безмятежность, нарушать сладкий сон, когда она так доверчиво свернулась калачиком? Не поднялась рука. Ему подобное показалось почти преступлением. «Ладно, – успокоил испанец себя, хотя червячок сомнения остался. – У нас тут всё спокойно. Едва ли в окрестностях отыщется хотя бы одна группировка, которая попробует напасть на нашу базу».
Он встал и бесшумно прошелся вдоль ряда коек, всматриваясь в лица. В тусклом свете дежурной лампы, работающей в ночном режиме, лица раненых выглядели как-то не по-юношески старыми – осунувшиеся, бледные, с резкими тенями. Хотя они, если присмотреться, были совсем молодые. Насколько Креспо попомнил из их карточек, самому старшему здесь всего двадцать три года. И хотя сам он не был таким уж взрослым, повидавшим многое мужчиной, эти ребята казались ему мальчишками.
Рафаэль остановился у одной из коек, вслушиваясь в дыхание. Ровное, глубокое, спокойное. Боец спал, и на лице его не было ни тревоги, ни боли – только умиротворение, которое дает крепкий сон после тяжелых дней. «Что их заставило взять в руки оружие и вступить в армию Мали? – подумал он, глядя на спящего. – Что движет ими? Деньги, которые нужны семье? Искреннее желание защитить свой народ, свои деревни и семьи от бродячих банд?»
Креспо медленно покачал головой, не находя однозначного ответа. Кто его знает, что у каждого в душе. Может быть, всё вместе – и отчаяние, и долг, и нужда. Или старые, как мир, племенные интересы и кровная месть. Бандиты обидели или убили кого-то из родни – он записался в армию, чтобы мстить официально. Заодно и жалование идет, и всем обеспечивают.
У М’Гона, наверное, почти весь отряд такой. Они же все с северо-востока страны, из тех мест, где шастают джихадисты и прочий сброд. А там постоянно кто-то прорывается через границу, жгут населённые пункты.
Рафаэль вздохнул, развернулся и вернулся, снова сел, чувствуя, как холодок от стен пробирается под куртку. Мысли его плавно переключились на Леру, на то, как она улыбалась. Интересно, что привезла с собой? Она так загадочно, почти заговорщицки улыбалась вчера вечером, когда вполголоса говорила про какую-то особенную поставку. Наверное, что-то действительно важное и нужное, раз с такой таинственностью об этом упомянула.
Военврач на минуту прикрыл глаза, представив, как она проснется утром в пустом модуле. Сначала не поймет, где находится, потом медленно вспомнит, увидит незнакомый чужой потолок, прислушается к звукам базы... «А вообще-то, – прикинул Рафаэль, – проснется она как раз к тому времени, когда закончится моя смена». Он машинально посмотрел на запястье. Осталось меньше четырёх часов. Он удобнее откинулся на спинку стула, прикрыл глаза – не спать, нет, просто так, чтобы дать им отдых, послушать ровное, чуть слышное дыхание раненых и далекий, едва уловимый стрекот ночного насекомого где-то за стеной.
По давней договоренности с Ковалёвым, сейчас для ночных смен медикам с кухни приносили в термосах еду – простую, но сытную, и крепкий чай. Рафаэль хмыкнул про себя, вспомнив об этом. Чай тут, конечно, не просто так. Чтобы дежурные не спали. Потому что когда пьешь горячий чай, особенно если он обжигает губы, уснуть действительно тяжело – организм взбадривается. Креспо покосился на дверь в маленькое подсобное помещение, где на тумбочке стоял знакомый армейский термос, и решил, что нальет себе кружку чуть позже, когда сон совсем начнет валить с ног.