Есть вещи, которые невозможно увидеть глазами. Их не покажешь на рентгене, не измеришь градусником, не зафиксируешь в анализах крови. Но они есть. Живут в каждом из нас под броней, которую мы годами выращивали, чтобы выживать в этом мире.
Психологи называют их по-разному. Кто-то - "мозолями", вслед за Альфредом Адлером. Кто-то – "ранеными местами". А в эмоционально-фокусированной терапии (ЭФТ) у них есть простое и очень точное имя - первичные эмоции.
Это история о них. И о том, как ЭФТ учит не защищаться от собственной боли, а встречаться с ней - осторожно, бережно, по-настоящему.
Представьте себе айсберг.
Огромная ледяная гора, возвышающаяся над водой. Мы видим ее вершину - острую, холодную, опасную.
Это вторичные эмоции. То, что мы показываем миру.
Гнев. Раздражение. Холодность. Обвинения. Защита. Нападение.
Все это - надводная часть. То, что ранит других. То, из-за чего часто рушатся отношения.
Но главное скрывается под водой - первичные эмоции.
Это и есть те самые уязвимости, "мозоли", раны, о которые мы разбиваемся, когда кто-то нечаянно наступает на больное место.
В ЭФТ злость, гнев, обида - это не проблема. Это маска. Это попытка сказать: "Мне очень больно, но я не покажу тебе этого, потому что, если я покажу, ты сможешь ранить меня снова".
За этими эмоциями всегда что-то прячется. Всегда.
За криком: "Ты меня не слышишь!" прячется: "Мне страшно, что я тебе не нужна".
За молчанием и уходом в другую комнату прячется детское: "Я снова сделал что-то не так, я плохой, меня снова отвергнут".
Откуда берутся раны?
Почему один человек, когда партнер задерживается на работе, спокойно пьет чай и смотрит сериал, а другой - шагает по комнате, накручивая себя до состояния паники?
Потому что у второго есть рана. И он не виноват в том, что она у него есть.
ЭФТ опирается на теорию привязанности. Мы рождаемся и первые годы жизни полностью зависим от тех, кто нас растит. Нам жизненно необходимо, чтобы нас замечали, слышали, утешали, обнимали. Это не капризы. Это вопрос выживания. Мозг младенца устроен так - если мама рядом, я в безопасности. Если мама уходит, я умираю.
Мы вырастаем. Учимся ходить, говорить, зарабатывать деньги, водить машину. Но та, первая, программа никуда не исчезает. Она продолжает работать. И теперь, когда любимый человек отворачивается от нас в постели или пропадает в телефоне за ужином, нервная система реагирует так, будто нам снова 3 года и нас оставили одних в темной комнате.
Срабатывает сигнал тревоги: "Опасность! Меня покидают!".
Гнев, холод, сарказм - это не характер. Это выживание. Это защита.
Представьте ситуацию, когда клиентка обвиняет мужа в черствости: "Он черствый и толстокожий. До него невозможно достучаться"
- Что происходит с вами прямо сейчас, когда вы говорите это? Что чувствуете?
Кл. - Я злюсь.
- Если злость - это дверь, то что за ней?
Кл. - Мне страшно. Мне кажется, что я ему не нужна. Что я для него пустое место. Что я снова одна.
Вот она та самая рана. Уязвимость. Часто натираемая мозоль, когда муж не отвечает на ее потребность в близости.
А теперь самое важное - вопросы к тому самому «бесчувственному» мужчине.
- А что происходит с вами, когда вы слышите это? Когда вы видите слезы и слышите, что чувствует ваша жена?
Кл. - Я думал, она просто пилит меня. А ей и правда больно.
- Что вам хочется сделать сейчас?
Кл. - Обнять. Сказать, что она не одна. Что она нужна.
Исцеление не в том, чтобы перестать чувствовать боль. А в том, чтобы значимый человек увидел эту боль и не отвернулся. Остался. Согрел. Сказал: «Я здесь. Ты не одна. Ты важна».
С вами, Ирина Комарова, парный психолог
Помогу понять себя и друг друга.
Запись на индивидуальную или парную консультацию
в л/с на сайте В17;
по т. +7 950 357 8767 (Telegram, МАХ)
в л/с ВКонтакте https://vk.com/psy_irkomarova
Автор: Комарова Ирина Алексеевна
Психолог, Индивидуальная семейная терапия
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru